Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий

— Эт чё такое у меня получилось?

— А вы сами этого не знаете? — осторожно поинтересовался я.

— Не-а, — честно признался он. — Во-первых, я бухой, а во-вторых, стило само работает. Оно лучше знает, что нужно набивать.

— И что этот рисунок даст? — спросил я.

— Да ни малейшего представления не имею, — пожал могучими плечами Бабай, сложил стило в футляр, закрыл крышку и хлопнул меня по шее. — Все, бывай, Вольт, капитально посидели!

И он вышел из ресторана, оставив меня в полнейшем смятении чувств.

— Ды… — растерянно произнес я, борясь с волнами алкогольного дурмана в собственной голове. — А за бизнес поговорить? Вот зараза!

По стеночке я вышел на улицу, где встретил Лурца Желтую Майку, который подхватил меня за локти и бережно положил в кузов пикапа. Я пытался сказать что-то, но первые вертолеты уже прилетели по мою душу, и всё, на что меня хватило, это назвать свой адрес. Благодарная братва из Орды, которой не пришлось убирать разгромленный ресторан, даже дверь за меня открыла. Но это уже нечто из области догадок, потому что в тот момент я совсем потерял связь с реальностью.

Следующее утро я встречал в аптеке, потребляя ассортимент из ящика на букву А. Мелочиться не стал и сразу бросил в стакан двойную дозу антипохмелина турбо плюс экстра. Бурное шипение пузырьков настраивало на оптимистичный лад. Жидкость в стакане стала сначала зеленой, потом синей, а потом снова бесцветной. Как фармацевт я знал, что все это маркетинговое фуфло, рассчитанное на легковерную публику. Но игра красок и впрямь вселяла нешуточную надежду. Я рассеянно выпил волшебное лекарство, проверил собственные ощущения, вздохнул и понял, что все равно ни хрена не поможет. Пришлось достать из холодильника еще один магический эликсир, который никогда не давал сбоя: запотевшую бутылку пива. Я выпил ее в три глотка, чувствуя, как в теле образовывается приятная гибкость, а в голове снова начинает шуметь. И тут, как назло, повалили покупатели. Как будто прорвало их. Не дают насладиться похмельем, сволочи. Я двигался как сомнамбула, механически отпуская товар, смахивая в кассу деньги и мучительно размышляя: а чем же меня таким наградил легендарный резчик Бабай Сархан. Я пока ничего не чувствую.

— Нет, ну что-то ведь должно быть, — рассудительно бурчал я, наливая себе минералки, заботливо охлажденной в морозильнике, где хранил ливер хтонических тварей. — Крест-то аптечный? Аптечный! Неспроста это.

Я разводил руки, ожидая, что между ними проскочит молния. Бесполезно. Я пытался притянуть к себе металлические предметы. Тщетно. Я пытался вскипятить воду указательным пальцем и выстрелить фаерболом из него же. Результат — ноль. Совершенно отчаявшись, я выглянул в дверь и крикнул в сторону гоблина, который подметал асфальт:

— Экспелиармус!

Хрен там. Метла не вылетела из его рук, а гобин повертел пальцем у виска и крикнул:

— Закусывать надо!

Не вышло! Значит, книга про Гарри Поттера — это все-таки сказка. А то я, в свете последних событий, уже и сомневаться начал. На этом я и закончил свой рабочий день, ровно в девятнадцать ноль-ноль опустив рольставни и повесив табличку: «Закрыто. Уходите-на». Переписать ее мне по-прежнему было недосуг.

Весна распустила листья на паре кленов, чудом избежавших курвобобровых зубов. Деревца разворачивали к солнцу свою нежную зелень, наливались соком молодые веточки, прибавляющие по сантиметру в день, а гоблины из Комбината благоустройства корчевали изуродованные пеньки и красили бордюры в белый цвет. Интересно, откуда у нас деньги в бюджете появились? В сервитуте ведь и власть такая… эфемерная очень. Хотя… У нас выборы, что ли? Те же самые гоблины расклеивали на столбах листовки, с которых на прохожих смотрела страхолюдная тигриная харя, а ниже шла залихватская надпись: Голосуй за Шерхана! Или: Шерхан — это порядок-на!

Я шел по улице, рассматривая наглядную агитацию, и безмерно удивлялся. Вопросы политики как-то все это время шли мимо меня, не задевая мозга. Мне политикой повышенный гормональный фон интересоваться не позволял. Он и теперь заоблачно высок, но мозгов после визита шаровой молнии в этой зеленой башке точно прибавилось.

Почему у нас тигр баллотируется? Да очень просто. Наш сервитутский голова из Зоотерики. Это такая то ли шайка, то ли секта, то ли общество помощи попавшим в безвыходную ситуацию, то ли все вместе. Непонятно, что это такое, потому что бюллетеней о своей деятельности они не издают. Но если у молодой, цветущей девушки вдруг находят неоперабельный рак, то очень часто могли помочь только лихие мастера из Зоотерики. Даже там, где отступались и врачи, и маги. Скульпторы из этого странного общества брали старое тело и лепили из него новое. Так появлялись девочки-кошечки, излюбленное развлечение пресыщенных женщинами богачей. Мурчащие, хвостатые эскортницы с круглогодично мартовским темпераментом получались даже из тех, кто в прошлой жизни был совершенно непривлекателен для противоположного пола. Надо ли говорить, что иногда на такое шли добровольно. А вот те, кто делал операцию в долг, могли получить любую внешность, на усмотрение руководства. Это зависело или от необходимости по бизнесу, или от простого каприза. Обычный срок ношения личины — пять лет. Проходить со звериной башкой пять лет! Да ни за что! Бр-р! Мерзость какая!

— Ну а с другой стороны, — подумалось мне. — Шерхан ведь уже давно с тигриной головой живет. И ничего. Вон, даже в политики выбился.

Я вгляделся в витрину и остался собой очень недоволен. Снага, он и есть снага. Воронье гнездо на голове. Выглядит все это крайне неопрятно, а я ТОТ такого не переношу. У меня и обувь всегда была по высшему разряду, и прическа. Вот это лохматое чучело в витрине — это не я. Это просто невозможно. И я решительно открыл дверь в парикмахерскую, которая за этой самой витриной и оказалась.

— Те чего-на? Если пиццу принес, то я не заказывал, — лениво произнес парикмахер-киборг. Ниже локтя правой руки у парня стоял блестящий металлом протез, на конце которого вместо пальцев щелкали ножницы. Вместо левой, что характерно, была расческа.

— Постричься бы мне, — ответил я, и ножницы внезапно щелкать перестали.

— Снага? — удивился мастер. — Постричься?

— Ну да, — подтвердил я. — Какая-то проблема?

— Да нет, — пожал плечами мастер и снова защелкал железными пальцами. — В первый раз буду кого-то из снага-хай стричь. Не боишься?

— Чего? — не понял я.

— Мое дело предупредить, — равнодушно отвернулся мастер, выдувая из левой руки поток горячего воздуха. — Мне-то по фиг, я постригу. Только плати. Все, уважаемый, двадцать денег с тебя.

Клиент-человек встал, придирчиво осмотрел себя в зеркало, потом бросил на меня долгий задумчивый взгляд, расплатился и вышел. А я устроился в кресле, позади которого застыл парикмахер, терзаемый творческими муками.

— Да что же мне сделать с тобой? — бормотал он. — Волос орочий, прямой, непластичный. Боб ему выстричь? Флэт топ? Андеркат? Или завить на затылке, может? Или дреды заплести?

— Эй! Эй! — занервничал я. — Полегче! Мне еще по району ходить. Я понимаю, что парикмахер — это не профессия, а сексуальная ориентация, но я-то не из таких. Я по жизни на переднем приводе езжу!

— Да? — невероятно удивился тот. — Прости, братан. Не догадался сразу. Тогда канадка подойдет? Классический вариант, почти беспроблемный при гнилом базаре.

— Валяй! — милостиво ответил я. — Сбоку можешь покороче сделать, сверху чуб подлиннее. Виски прямые.

Я чуть было не ляпнул, что раньше так носил, но вовремя прикусил язык. Снага и мода — понятия несовместные. Я и так сделал его день. Или неделю.

Киборг щелкал железными пальцами, сдувал волосы левой рукой, подключенной к шлангу, а я смотрел на него во все глаза. У нас в сервитуте мало существ из Формации, еще одной то ли шайки, то ли секты. Инвалиды, лишившиеся конечностей при авариях и хтонических инцидентах, ставили себе разнообразные протезы, увлекаясь порой так, что теряли чувство меры полностью. Иногда от человека одни глаза оставались. Этот бедолага из местных, видимо. Попал тварям на зуб и остался в живых.