— Ваше Величество, вдовствующая императрица нездорова.
Этот крик прозвучал как стартовый выстрел, и Ю Вань Инь внезапно проснулась, повернув голову к стоящему рядом человеку.
Сяхоу Дань тоже смотрел на неё и тихо спросил:
— Готова?
Ю Вань Инь кивнула:
— Пойдём.
Глава 48
Чтобы выразить свою скорбь, Ан Сянь сегодня выкрикивал имена с особой трагичностью:
— Император прибыл…
Сяхоу Дань, держа Ю Вань Инь за руку, сошёл с паланкина. В глухую ночь холодный ветер разрезал до костей, и Ю Вань Инь вздрогнула от холода.
Один из стражей подошёл и тихо им сказал:
— Пока что людей принца Дуаня не обнаружено.
Тайные стражи уже давно затаились вокруг покоев вдовствующей императрицы. Как только императрица-матушка испустит дух, принц Дуань может в любой момент начать действовать. Так что с этого момента они перешли в состояние повышенной боевой готовности.
Сяхоу Дань незаметно кивнул и вошёл в ворота.
В главном зале уже стояли на коленях дворцовые слуги, а те из наложниц, кто успел, тоже поспешно встали на колени, их лица были бледными, и они выглядели так, будто потеряли близкого человека. Но слёзы ещё не начали литься, что означало, что у вдовствующей императрицы ещё оставалась последняя искра жизни.
Ю Вань Инь, идя за Сяхоу Данем, пересекла толпу и направилась к внутренним покоям, случайно заметив, что многие украдкой посматривали на неё.
Точнее говоря, они смотрели на её живот.
Эти исследующие взгляды были настолько откровенными, что Ю Вань Инь почувствовала дискомфорт и прикрылась рукавом.
И тут на неё обрушилось ещё больше пристальных взглядов.
Ю Вань Инь: "?»
Из внутренних покоев вышло несколько старых врачей, за ними следовал их подмастерье Сяо Тяньцай. Они по всем правилам преклонили колени перед Сяхоу Данем, рыдая: «Ваше Величество, мы не смогли спасти её, мы заслуживаем смерти…»
Сяхоу Дань, тоже соблюдая все формальности, пнул старшего врача и, изображая крайнее волнение, ворвался внутрь, крича:
— Матушка! Матушка!
Внутри воздух был затхлым, пахло чем-то нехорошим — смесью запахов выделений и холодной смерти.
Вдовствующая императрица уже была переодета в похоронное платье, её лицо было иссохшим, конечности аккуратно уложены, руки сложены на груди, она лежала, как мертвец, а глаза почти вылезли из орбит.
Маленький принц стоял на коленях в углу, съёжившись, как безжизненная кукла, и только при приближении можно было заметить, что он дрожал.
Сяхоу Дань:
— Ааа!
Он кричал так громко, что, казалось, хотел, чтобы его слышали снаружи:
— Матушка, пожалуйста, успокойтесь, ваш сын здесь!
Ю Вань Инь:
— …
Сегодня она стала свидетелем вершины актёрского мастерства.
Сяхоу Дань умудрялся одновременно говорить срывающимся голосом и улыбаться кровожадной улыбкой.
Вдовствующая императрица, услышав его, начала конвульсировать, но смогла издать лишь «э-э-э».
Сяхоу Дань присел на край кровати и заботливо поправил ей одеяло:
— Сын всё понимает, всё понимает.
Их взгляды встретились, и перед глазами Сяхоу Даня всплыли воспоминания о первой встрече с этой величественной и неприступной женщиной. Её красные ногти оставили след на его щеке, он моргнул, но не посмел уклониться. В то время он был словно ягнёнок, ожидающий убоя, надеющийся только на милость других.
Если она и научила его чему-то за эти десять с лишним лет, то это было: не жди.
Лак для ногтей на её когтях давно облупился. Она смотрела на Сяхоу Даня, конвульсивно дёргаясь, с каждым вздохом выдыхая больше воздуха, чем вдыхала.
— Что? Маленький принц? — он громко сказал, — Матушка, не волнуйтесь, я хорошо, позабочусь о нём.
За ширмой кровати он сделал жест перерезания горла и улыбнулся ещё шире.
Вдовствующая императрица:
— …
Сяхоу Дань подумал, что теперь она должна бы умереть от гнева, но она продолжала тяжело дышать, её безжизненные глаза были направлены на него, а губы едва шевелились.
Странно, но в её глазах уже не осталось ненависти, только неудовлетворённость.
Сяхоу Дань попытался представить, что она видит в своём умирающем сознании, но не смог найти ответа.
У неё не было возлюбленного — она сама говорила ему, что больше всего ненавидит покойного императора.
У неё не было любовников — за все эти годы у неё не было ни одного фаворита.
У неё не было детей — ещё до того, как она стала императрицей, старая императрица лишила её возможности забеременеть.
Возможно, с того момента она стремилась только к власти. Убить старую императрицу, пережить покойного императора, контролировать Сяхоу Даня, манипулировать маленьким принцем… Зачем любить людей? Зачем искать любовь? Сражаться с людьми — вот истинное наслаждение. Сяхоу Дань был уверен, что даже если бы она убила его и принца Дуаня, она продолжила бы неустанно сражаться до конца своей жизни.
К сожалению, она проиграла слишком рано.
Вдовствующая императрица, как умирающая рыба, начала яростно дёргаться, её губы беззвучно шевелились.
Сяхоу Дань не хотел наклоняться, чтобы слушать, поэтому просто наклонил ухо в её сторону и нетерпеливо спросил:
— Что?
Вдовствующая императрица внезапно улыбнулась.
Медленно, она произнесла несколько слов.
Сяхоу Дань замер на мгновение.
Рука вдовствующей императрицы, покоившаяся на ее груди, дрожаще приподнялась на дюйм, а затем внезапно упала. Ее голова повернулась в сторону и больше не двигалась.
Мёртвая тишина.
Старый врач, уловив неладное, на коленях подполз к постели, символически проверил пульс и осмотрел её глаза, дрожащим голосом сказал:
— Ваше Величество… Ваше Величество…
Сяхоу Дань продолжал сидеть неподвижно.
Ю Вань Инь, стоявшая на коленях у подножия кровати, ждала более десяти секунд. По необъяснимым причинам ей пришлось встать и подойти, потянув его встать.
Сяхоу Дань, словно по сигналу, глубоко вздохнул и закричал:
— Ма-тушкааа…
Снаружи, получив сигнал, тут же подхватили плач, и вскоре весь дворец наполнился воплями скорби. Ю Вань Инь, слушая из внутренней комнаты, почувствовала, что среди голосов были и мужские, и женские, словно даже министры прибыли.
Она не знала, пришёл ли принц Дуань.
Плакала она наигранно, и в то же время мысленно перебирала все укрытия тайной стражи.
Сяхоу Дань, конечно, не мог просто заплакать и покончить с этим; он закрыл глаза вдовствующей императрицы, заботливо поправлял в порядок её похоронное одеяние, играя свою роль до конца.
Маленький принц, лежащий рядом, тоже начал всхлипывать. Он, возможно, был единственным в комнате, кто действительно плакал. Вскоре он разрыдался, словно был убит горем. Его тело сотрясалось, как в лихорадке, и он начал ползти к кровати, как будто хотел ещё раз взглянуть на вдовствующую императрицу.
Ю Вань Инь тихо спросила Сяхоу Даня:
— Что она сказала перед смертью?
Сяхоу Дань повернул голову к ней, его выражение было слегка пустым:
— Она сказала, что будет ждать меня внизу.
Ю Вань Инь почувствовала, как по её телу пробежал холодок: «Какого черта, эта женщина даже на пороге смерти думает только о проклятиях…»
Краем глаза она заметила, что маленький принц дополз до кровати, и инстинктивно взглянула на него. Маленький принц смотрел на Сяхоу Даня, его лицо было так сильно напряжено, что черты исказились. Он даже перестал дышать, и выглядел как воздушный шар, который вот-вот взорвется.
В этот момент Ю Вань Инь внезапно насторожилась.
Руководствуясь инстинктом, отточенным на грани жизни и смерти, её тело среагировало.
Она резко бросилась на Сяхоу Даня, оттолкнув его в сторону…
В тот же момент маленький принц поднял руку. Из рукава вырвалось облако красного тумана, которое он распылил на Сяхоу Даня, но большая его часть была заблокирована телом Ю Вань Инь…
Ю Вань Инь ожидала нож или скрытое оружие, но никак не такое, и, вдохнув, начала сильно кашлять.
