Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

– Но зачем? Богатство? Земли? Ресурсы?

– Вот и мы не знаем, но очень хотим узнать, что так манит их туда, на берега Нила. И именно ты ответишь нам на этот вопрос, раз не смогла разведка.

– Тайная Канцелярия разучилась работать? – недоверчиво приподнял я брови.

– О, тут ты не прав, племянник. Не только она. Вот Дмитрий, хозяин, так сказать, всех послов. Его разведка – это агенты влияния по всему миру, и они молчат на этот счет. Или вот Иван Голицын – министр вооруженных сил (министерства обороны тут как такового не было, потому как на слово «оборона» у Романовых была жуткая аллергия). Вся армейская разведка у него в подчинении – и тоже тишина. Апраксин, промышленная разведка – тихо. У всех есть свои агенты, осведомители и разведки, но никто не может нам сказать, зачем туркам и персам нужен Египет.

– А сами они?

– А сами они тем более не скажут, хотя прекрасно понимают, что удар сдвоенной армией не выдержат. Да, у них сильные маги, а фараон – один из сильнейших магов земли, может поднять пески и призвать огромную армию нежити и злых духов. Но этого мало. К тому же, нет гарантии, что покоренные народы – ну, те же, к примеру, ливийцы или суданцы – не ударят им в спину.

– Но мы можем помочь им армией?

– А зачем это нам? У нас, знаешь ли, своих проблем хватает. Поляки на границе совсем разбушевались, да и весь прибалтийский пояс сейчас в огне. Европа смотрит на наши границы и облизывается – немецкий кайзер уже почти подмял под себя более мелкие страны и заглядывается на крупные. Франция сцепилась с Австрией – эти вечно что‑то делят. Но если они помирятся – а к этому все идет, как ты думаешь, куда они направят свои армии? Подзуживаемые американцами, они придут к нам, не понимая, что победителей в этой войне не будет, а оставшихся добьет кукловод.

Нет, мой мальчик, мы сейчас делаем все, чтобы не распылять свои силы, и вмешаемся лишь в том случае, если выгода от этого превысит риск быть втянутыми в новый конфликт.

– Я тебя услышал, дядя, но до сих пор не пойму, для чего ты рассказываешь это мне, человеку, пока достаточно далекому от политики?

– Для того, чтобы ты понял свою роль во всем этом.

– Хотите сделать из меня шпиона? Чтобы я сблизился с Као и выведал секреты ее семьи?

– Ого. Као, да? Она разрешила тебе называть себя сокращенным именем?

– А что в этом такого?

– Это означает, что она приняла тебя в свой близкий круг. У египтян с этим очень строго, и подобное позволяется лишь членам семьи или самым близким друзьям.

Что же до остального – именно так. Нет, не шпиона, и нет, нам не нужны их тайны. Мы просто хотим понять, что нужно персам и османам и не нужно ли это нам самим. Да, звучит цинично, но такова жизнь.

Я не тороплю тебя – время терпит. И, боги упаси, не ставлю тебя перед выбором – Родина или чувства. Прошу просто попробовать узнать – мягко, ненавязчиво. Не получится – да и ладно. А получится, то я как и все мы, будем тебе ОЧЕНЬ благодарны. Ты и так герой и много раз рисковал свой жизнью, спасая людей. И об этом скоро узнает вся империя. Твое награждение будет освещать вся мировая пресса. Людям нужны настоящие, а не дутые герои.

– Это нарисует еще большую мишень на моем лбу.

– За это не переживай, она у тебя уже нарисована, и те, кому нужно и интересно, все знают. Их разведка работает не хуже, чем наша. В любом случае, мы за тобой будем присматривать. С другой стороны, не освети мы широко подобное событие, нас соседи не поймут. Подумают, что мы испугались.

– Политика?

– Она самая. Мне неприятно втягивать тебя во все это, племянник, но иного выхода нет – ты уже сам в это влез. Со своей стороны я обещаю тебе всю поддержку, какую только смогу дать. И да, я дарую тебе право звонить мне в любое время дня и ночи.

Все, что касается египтян или любых других поползновений в твою сторону со стороны иностранцев – попытки вербовки, крамольные разговоры – имеет наивысший приоритет. Так что звони и не стесняйся. Ну, и помни, что я не только твой император, но еще и родной дядя, который тебя любит и уважает. А еще гордится.

– Мое отношение к тебе примерно такое же, – позволил я себе улыбнуться. – Но вот я не понимаю, зачем в нашу военную академию тащить иностранцев, наших потенциальных врагов?

– С этого года она получает статус международной, и нам пришлось выделить каждой стране квоты для поступления – кому‑то три места, кому‑то пять. Академия все же не резиновая, по этой причине и так нам пришлось уменьшить набор с нашей стороны. Но зато при таком жестком отборе поступят только самые лучшие. И как ты думаешь, что будут делать детки этих всяких иностранных правителей?

– Учиться?

– Близко, но нет.

– Строить козни, выпытывать наши секреты?

– Рядом, но все еще не то.

– Искать партнеров, заключать союзы?

– Вот теперь в точку. Рад, что не ошибся в тебе. Конечно же, каждый из них будет искать потенциальных союзников среди будущей мировой элиты. То есть, говоря простым языком, там такая каша заварится, что сразу и не поймешь, кто, с кем и зачем. И вот твоя вторая задача – завести этих самых союзов как можно больше.

– Сделаю все, что смогу. Тем более, что мысли есть по этому поводу.

– Наш человек, – заржал Долгорукий. – Не зря в него дочка влюбилась.

– Это которая из? – спросил я, внутренне холодея.

– Ну так Наташенька же. Только о тебе и говорит.

– Мне хана, – обреченно выдохнул я под дружный смех всей компании.

Им‑то весело, а эта мелкая демоница кого хочешь в гроб вгонит! Мало мне Софы, так еще и эта… Что там Левчик говорил о побеге из страны и липовых документах?

– Да ладно тебе переживать. Детская влюбленность, она такая… непостоянная.

– Вы сейчас точно о своей дочери говорите⁈ – не поверил я своим ушам.

– А… Ну да… Кхм, – засмущался он, потому как эту мелкую боялись все, даже враги Родины.

Помню вот случай был – на приеме в английском посольстве, тот, ну, который посол Англии, как‑то не так посмотрел на тогда еще шестилетнюю малявку, которую Долгорукий по недоразумению взял с собой, и все. Как она это провернула, никто до сих пор не понял, но посольство, в смысле, само здание, сгорело за два часа. И никакие огнеборцы или маги не смогли его быстро потушить. Хорошо, что без жертв обошлось. Никто не знал, что это была за диверсия, подозревали всех, пока мелкая случайно не проболталась, что сделала какую‑то гремучую самовоспламеняющуюся смесь из подручных материалов.

Лучшие ученые умы империи до сих пор не могут повторить ее рецепт, а сама она забыла – ребенок же.

– В общем, это все, что я хотел сказать тебе, племянник. Можешь идти. И да, присмотрись к графине Болконской. Это мой тебе совет.

– Чой‑то? – я, уже вставший и собравшийся свалить, резко тормознул и плюхнулся обратно в кресло.

– Хорошая девочка Анна, – загадочно улыбнулся император.

А любимый папа старательно хмурил рожу, но глаза у него смеялись.

Так, кажется, день перестает быть томным…

– И чем же она хороша? – вопросил я в тон.

– Спросите об этом агента, что в доме напротив живет… Кхм, ладно. Ты не подумай, это всего лишь совет. Я в твои личные дела не лезу и с кем тебе гулять не указываю. Просто присмотрись. Впрочем, куда уж дальше, – усмехнулся он.

Ага, то есть, наши с ней тайные кувыркания совсем не тайные? И чем же она так интересна Его Величеству, что мне об этом прямо сказали? Загадка. И я не уверен, что хочу ее разгадать.

Ладно, надо валить, пока там все не выпили. Так‑то я сегодня собирался быть трезвенником, но на сухую все, что мне тут сказали, не усвоится. Думать буду дальше, а пока – развлекаться.

Так что я покинул компанию, вырвавшись на оперативный простор…

– Пс‑с, ты, – зашелестело в ровно подстриженных кустах. – Таньку не наблюдаешь?

– Не наблюдаю, – повертел я головой. – А ты кто, чудище, что голосом молвит человеческим?

– Я твой страшный сон в лунную ночь!!! – вылезла из кустов Наташа, поправляя платье.