Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

– Странная какая‑то логика.

– Нормальная. Раньше, ну, еще до прихода магии, евреи всегда стояли или во главе государств или очень рядом с главами. Именно они вершили всю политику, начинали и заканчивали войны, свергали правительства. Немцам с их чистотой расы до евреев как нам до Китая. Хотя, в свете произошедшего сегодня, не очень уместное сравнение, ну да не суть. Так вот, евреи – богоизбранный народ. Они в это свято верят, как и в то, что их избрали для того, чтобы править всеми. Они дети божьи, все остальные его рабы. Они на пути к Царству Небесному, а остальные только вступают на этот путь. Их бог – такой же, как и они – не терпит конкуренции. Вспомните историю, все самые страшные войны происходили именно под знаком веры. Вырезались целые народы, проповедники несли слово божие во все места. И где не помогало слово, им на помощь приходила сила.

Увы, наша церковь многое переняла от них – проповедуя аскезу, они сладко пьют и жрут. Проповедуя воздержание, трахают шлюх и заводят любовниц, говоря о бескорыстии, щедрой рукой гребут пожертвования на храм себе в карманы. Не все, но увы, многие.

К чему это я – любые свои действия они могут оправдать, потому что это идет им на благо. Им, а не другим. Которые не понимают и не хотят принимать, что живут ради них. Уверен, что он действительно обманул тех, кто на него напал.

– А почему ты ему об этом не сказал?

– Зачем? – удивился я. – Тот, кто желает быть обманутым, все равно меня не послушает. А тот, кто обманывает, считает, что делает благое дело, уча внимательно следить за словами и читать все пункты договора. И тыкни я это ему в лицо, то заимел бы на ровном месте врага, а оно мне надо? Нести справедливость в массы точно не мое. Да и дело это неблагодарное.

– Так мы будем сегодня целоваться или нет? – нетерпеливо подергала меня за рукав Ника. – А то время идет, мы уже почти дошли до дворца, а я так и не увидела «как надо» в исполнении Као.

– Не сегодня, – слабо улыбнулась та. – Да и вообще, кажется, что мне пора возвращаться домой. Как‑то все это… навалилось.

– Уверена? – посмотрел я ей в глаза.

– Уверена. Не хочу вам портить вечер своим печальным лицом. Увидимся завтра.

Чмокнув меня и Нику в щеки, она быстро пошла вперед и растворилась среди гостей.

– Что думаешь? – посмотрел я на свою девушку.

– Что‑то с ней нечисто, – поколебавшись, все же ответила она. – Заметил, как она напряглась после слов турка?

– Думаешь, подмена? Она не настоящая Као?

– Может, и да, а может, и нет. У турков с ними сейчас вооруженный нейтралитет, и я вполне допускаю, что посол, наговорив всякого, хотел посеять в нас сомнения. А быть может, он сказал правду, и это фараон затеял какую‑то свою игру. Рекомендую тебе обо всем рассказать отцу.

– Так и сделаю, когда домой вернемся.

– Ты, кстати, совершенно спокойно держишься, несмотря на то, что тебя едва не убили. Рука теплая, не дрожит. Будто и не было ничего.

– Так ничего и не было. Ну, напал, ну, подох – бывает. Со мной постоянно происходит нечто в этом духе. Правда, дохнут обычно напавшие, но не суть. Переживать из‑за такого, наверное, разучился. Перегорел.

– Или у тебя стальные нервы, или тебя накроет позже, – подытожила она.

– Не бери в голову. Говорю же, привык. Было бы, наверное, скучно, если бы ничего не произошло.

– … Бра‑а‑ат, – вывалился нам на встречу пьяный до изумления Левчик, за руку которого старательно придерживала Анна Голицина.

И не просто придерживала, а тащила куда‑то вглубь сада. Наверное, звезды будут считать, ага.

– Я такой пьяный, – радостно сообщил он мне.

– Вижу. И куда идешь?

– Иду? – резко остановился он. Покачнулся, едва не упав, попытался сфокусировать взгляд. Не вышло. – Я стою. Сейчас пойду назад.

– Но как же, Ваше Высочество, – забеспокоилась Голицина. – Вы же мне хотели показать статую Аполлона в полный рост! Мы как раз к ней и шли.

– Да? Я хотел? Точно! В полный рост. Пошли, пока не разобрали.

– Стоять! – перегородил я им дорогу.

Этого пьяницу надо спасать, а то утром проснется практически женатым. Судя по нездоровому блеску в глазах, Анна была настроена более чем решительно.

– Тебе пора спать.

– Спа‑ать? Одному? – изумился он и неожиданно всхлипнул. – Не могу, мне страшно. Вот если бы кто‑то меня уложил, рассказал сказку…

– Я готова!!! – тут же выпятила Анна свою немаленькую грудь. – И я знаю много сказок.

– О принце и принцессе и про долго и счастливо? – усмехнувшись, спросил я.

– А что в этом плохого? – возмутилась она. – Прекрасный конец любой сказки.

– Точно, – кивнуло его пьяное высочество. – Конец всегда должен быть прекрасным. Главное предохраняться. Но мне антизалетную магию как раз недавно обновили.

– Левчик, вот ты где! – выскочил Юрка Долгорукий, который должен был сегодня за ним присматривать. – Только на минуту отошел, и все, уволокли демоны.

– Это ты меня демоном назвал⁈ – тут же взбесилась Анна. – Отвалите оба и не вставайте между мной и моим счастьем!

– На чужом несчастье счастья не построишь, – назидательно сказал я. – Юрка, уводи его, а я тут сам разберусь.

– А вот и не пойду! Вечер только начался. Охрана! Требую спасти вашего принца, – заплетающимся языком завопил он, но его охранники сделали вид, что не услышали. Потому как прекрасно знали, что мы это делаем с полного разрешения Его Величества. Угрозы жизни наследника престола нет, а угроза его личному счастью их не касается.

– Аня, перестань кадрить всех, на кого падает твой взгляд, – посмотрел я на нее. – Найдется еще твой принц, главное, не спеши.

– Ага, тебе легко говорить! Мне уже восемнадцать, а я до сих пор в девках хожу! – топнула она ногой, провожая глазами, полными разочарования, удаляющегося прекрасного принца в лице пьянющего Левчика.

– Ох, я, наверное, тогда вообще жуткая старуха, да? – съязвила Ника.

– Молчи, Скуратова!!! Отхватила себе завидного жениха, ну и радуйся. А будешь наглеть, отобью. Вот богом клянусь, отобью!

– А давай! Если он на тебя поведется, то зачем такой мне⁈ Я себе…

– Так, девочки, не ссоримся и меня не делим. Кстати, Ань, скажу тебе по секрету – тут один зачетный принц бегает, сын короля Иудеи. Холостой, судя по всему. И на лицо не урод.

– Где конкретно бегает? – хищно подобралась она.

– В той стороне, – махнул я рукой. – Печальный был весь такой, грустный.

– Утешу так, что обо всем забудет, – она изобразила охотничью стойку, зачем‑то втянула носом воздух, и рысью, безуспешно делая вид, что прогуливается, унеслась в нужном направлении.

– Не знаю, какой он там богоизбранный, но если его изберет Анна, я ему не завидую, – с облегчением рассмеялась Ника.

– Вот так и создаются крепкие династические браки. Уедет от нас красавица в далекие края, и мы ее больше никогда не увидим, – я тяжело вздохнул.

– Ты коварный тип.

– Ага. А еще я собираюсь об этом сообщить ее сестрам. Вон, видишь, они выходят? Точно ее ищут.

– Переживают?

– Ага. Что она первая найдет себе жениха.

– Ты коварен вдвойне. – хихикнула Ника. – Обожаю тебя. Эй, девчонки, вы не Анну случайно ищете? – закричала она, замахав им рукой…

Пустив сестер Анны по ее следу, мы вошли внутрь. Я сразу увидел отца, что стоял в окружении всякой знати. Наши глаза встретились, и он едва заметно мне кивнул.

Ага, уже все знает и раз спокоен, значит, и мне волноваться не о чем. Подумаешь, сына едва не убили. С кем не бывает. А раз так, значит, пора отрываться.

Схватив Нику за руку, я потащил ее в домашнюю часть дворца, куда хода никому, кроме членов императорской семьи, не было.

Нас беспрепятственно пропустили. Ну еще бы, я тут вообще себя чувствую, как дома, и закрытых дверей для меня нет. Наши семьи очень дружны, и я могу шастать, где захочу. А я хотел уединенного места, потому как секса хотелось просто жуть.

А где такое найти, чтобы нас не потревожили? Конечно, в покоях Левчика, куда мы и направились.