– А если спросят? Ну вот давай предположим, что свершилось чудо, и тебя спросили – чего или кого ты хочешь. Что бы ты ответила?
– А если бы я сказала, что хочу тебя? – посмотрела она на меня.
– Значит, получишь.
– Ну вот, что и требовалось дока… ЧТО‑О⁈
– Ага. Сюрприз.
Она нервно сглотнула, посмотрела на бутылку, потом с сомнением произнесла:
– Погоди. Я, кажется, слишком много выпила, и мне слышится всякое…
– Ты все правильно услышала. Если ты действительно хочешь меня, то получишь меня.
– А ты сам‑то этого хочешь? Или тебя тоже… как вещь?
– Софа, не будь дурой. Если бы я не хотел, то не пришел бы сюда. Хотя, не скрою, сомнения были и есть.
– Что, совсем не нравлюсь?
– Боги!!! Почему вы, дав женщинам красоту, напрочь лишили их мозгов⁈ Я не про внешность говорю, а про твою суть. Мне истеричная девушка не нужна, вот совсем. Приходя домой, я хочу, чтобы меня встречали с улыбкой, а не вот так вот, – красноречиво обвел я рукой захламленное помещение. – Если ты готова измениться, то я приму правильное решение в отношении тебя и сообщу о нем отцу. Если ты реально этого хочешь. Но третьей по‑любому будет Ника. Это даже не обсуждается.
– Замуж меня возьмешь⁈ – с обалдевшим видом она уставилась на меня.
– Почему нет? Я ж знаю, ты хорошей женой будешь, если мозги чуть подправить.
– Удивил, – задумалась она.
– Сам в шоке. В общем, для разнообразия сегодня я ночую у тебя, потому как устал и тащиться к себе через пол поместья мне лень. Так что ты давай думай, бухай дальше, а я в душ и спать. Будешь трахать – не буди.
Душ бодрит и расслабляет, смывая сегодняшний день. Несмотря на произошедшее, я доволен – хорошо погуляли. А какая гулянка без хорошей драки? И еда была отличная, и гости приличные. Не все, но в большинстве своем.
А вот насчет Као… Интересно. И что я буду делать, если она не та, за кого себя выдает? Да не, бред. Рано или поздно, это вскроется, и Египет получит себе врага на ровном месте. Злого и обиженного врага. Значит, тут опять какая‑то игра. Кстати, мне Лена вроде же скидывала информацию о ней? Надо посмотреть, а то совсем забыл.
Вышел из душа в одном полотенце. А кого мне стесняться? Софа все так же сидела в кресле, только вина в бутылке ощутимо поубавилось. Женский алкоголизм – зло. Это я вам точно говорю. Мужской, конечно, тоже, но женский хуже. А она в последнее время что‑то часто стала к спиртному прикладываться.
Я забрал из ее вялых рук вино, принюхался и очистил ее бытовым плетением. Подхватил и потащил в постель.
Софа вяло попыталась сопротивляться, но куда уж там… Я снял лифчик, оставив лишь трусики, поймав при этом чувство дежавю. Выключил свет, забрался под одеяло, крепко прижав ее к себе. Она прижимается вплотную. Молчим – слова сейчас не нужны.
– Я выбираю тебя, – чуть слышно шепчет она. – И согласна на твои условия. Только не отдавай меня никому. Прости, что была такой… сукой.
Горячая слеза скатывается мне на руку.
– Не отдам, – шепчу в ответ. – Ты моя.
– Ты мой.
Нет, не было никакого секса, бури эмоций и прочего. Мы просто заснули, наконец приняв решение, которое, возможно, изменит всю нашу жизнь.
* * *
Солнечный луч украдкой просочился сквозь щель в тяжелых шторах и нанес мне коварный удар прямо в глаз, Пришлось его открывать, мысленно посылая проклятья хаму, нарушившему мой сон.
Софа оказалась рядом, но уже не спала. Лежала и смотрела на меня. Аж неловко стало. При этом она была голая, а у меня с утра гормоны из штанов лезут.
– Проснулся? – прозвучал явно риторический вопрос.
Она придвинулась ближе, так, что ее грудь касалась меня.
– Пытаюсь, – я дал себе мысленного леща, чтобы не сорваться.
– Разбудить? – ее рука поползла вниз.
– Не уверен, что это хорошая идея, – пытаюсь сдержаться, но сил остается все меньше. – Так что надумала?
– Я все сказала, еще вчера. Выбираю тебя, мне никто другой не нужен. Поэтому хватит болтать, сделай меня, наконец, своей женщиной!!!
Последние бастионы морали и нравственности пали, моя рука по‑хозяйски обхватила ее попку и… Вопль магофона противной мелодией, настроенной на отца, сломал все удовольствие.
– Батя звонит, надо брать, – потянулся я к трубке.
– Бери. А я тоже возьму, – потянулась она к моему члену.
– Слу‑у‑ушаю, – едва не взвизгнул я, когда ее губки сомкнулись на нижнем друге. А говорила никогда и ни за что. Врушка!!!
– Уже проснулся? Хорошо. Жду тебя в библиотеке через двадцать минут. Будешь египетский язык изучать.
– Я б‑б‑бу‑у‑уду… Ох как я буду! – сдерживать стон было все сложнее. А эта засранка еще и ритм нарастила.
– С тобой все хорошо? – отец явно насторожился. – У тебя голос какой‑то странный.
– Отлично, все замеча‑а‑а… ух… но… Ща в порядок себя при… веду и приду‑у‑у‑у…
Я нажал на сброс, потому что дошел до пика.
– Конча‑а‑аю, – застонал, выплескивая из себя все, что накопилось за ночь.
– София наносит ответный удар и побеждает!!! – гордо вскинула она руку. – Мы почти в расчете, а я не люблю быть должна. Так что сегодня я ночую у тебя, и мы закончим начатое.
– Как скажешь. Я только за.
Не удержался, пожамкал ее за попку, поцеловал в шейку, в грудь, как‑то так получилось, что полез губами ниже…
В общем, в библиотеку я бежал со всех ног, потому как прилично задержался. Ну не мог же я оставить девушку неудовлетворенной? Зато теперь ей заряда бодрости на целый день хватит. Мне, впрочем, тоже.
Путь в библиотеку я знал, хотя, к своему стыду признаюсь, бываю там не так часто, как надо бы. А семейные архивы Романовых точно стоят того, чтобы в них посильней покопаться. Все‑таки мы считаемся одним из самых древних родов. Ну, и полных, конечно же.
Храм знаний, находившийся в поместье, представлял собой эдакую вытянутую комнату – длинную, с высокими потолками. Тут запросто можно было и гостей принять – стол с креслами прилагался, и вздремнуть – уютный диванчик тоже, ну, и почитать – пара читальных мест выглядели достаточно привлекательными.
Существовала тут еще и закрытая ото всех посторонних глаз часть, но туда можно было попасть только с разрешения главы рода.
Перед входом я остановился, выровнял дыхание, поправил прическу, ну, и вошел, уже настраиваясь на то, что будет больно.
Батя обнаружился внутри – был собран, деловит и немного, как мне показалось, суетлив. А все потому, что вторым нашим гостем или, точнее, гостьей была ослепительной красоты женщина. Высокая, с породистым лицом, крупная, с тяжелой грудью, которую не скрывало, а подчеркивало облегающее платье‑футляр. Смотрелась она на мильен баллов, и даже я, несмотря на недавние постельные игрища, прям воспрял.
– Знакомьтесь, – с трудом вынырнул взгляд отца из ее декольте. – Мой сын, Владимир. А это графиня Пушкина Александра Валерьевна. Архимаг‑артефактор из Новгорода.
– Очарован вашей красотой…
Как и полагается по этикету, я поклонился и деликатно чмокнул протянутые пальчики. Но сделал это с удовольствием. И мне показалось, что у бати в глазах в этот момент мелькнула ревность.
Легкая улыбка сама наползла на мое лицо. Месть – это ведь так приятно, да? И я проговорил, добавив в голос побольше меда:
– Близкие друзья зовут меня Вовчик…
– Хотите, чтобы я вас так же называла? – чуть приподняла она бровь.
– На ваше усмотрение, графиня. Столь прекрасная девушка может называть меня как угодно.
– Я подумаю, – кокетливо стрельнула она глазками.
– Так, мы не за этим тут собрались, – батя почуял конкурента и решил взять все в свои руки.
Ну да, как же. Я только начал. Дамочка точно будет внушать мне всякие пошлые мысли о Египте, вбивая мне их в голову с помощью чуть светящегося камня, лежащего на столе. Иначе зачем бы он тут? Значит, мне нужна будет помощь… мамы. О чем я им и сообщил, после чего сразу набрал ее на магофоне и, не слушая возражений отца, позвал ее к нам, попутно сообщив о нашей гостье, о которой она, конечно же, не знала.
