Какой скандал! (Это просто смешно) - Инцзюнь Ци

Он говорил отчётливо и медленно: «Ты ещё не поняла? Это он хочет убрать все препятствия для тебя, чтобы ты заняла высшую позицию и жила без забот. Он верит, что ты можешь сделать то, что не удалось ему. После того как всё уладится, ты сможешь или править мудро, или уйти и наслаждаться жизнью — это уже на твоё усмотрение.»

Ю Вань Инь: «Последнее — это он сказал или ты добавил?»

Линь Сюаньин: «…»

Линь Сюаньин: «Это я добавил.»

В доме главы города стояла мёртвая тишина.

В тишине ощущались лёгкие вибрации под ногами. Войска в городе начали движение.

Пока Ю Вань Инь и Линь Сюаньин стояли друг напротив друга, один из воинов не выдержал и подошел, тихо спросив: «Генерал, следует ли нам начать раздачу этих арбалетов войскам и приказать готовиться к бою?»

Линь Сюаньин стоял в тени книжного шкафа, не отвечая, и с приподнятыми бровями смотрел на Ю Вань Инь.

Вся комната обратила свои взгляды на Ю Вань Инь.

Невидимая волна поднимала её вверх, внося её в центр внимания. Она раскрыла рот, судьбы тысяч людей теперь зависели от её слов. Это не была репетиция, и на ошибку не было времени.

Она стояла на границе между концом и началом правления, окидывая взглядом бурный поток событий. Всё зависело от её решений: смена обстановки, причины и следствия, восход солнца и луны, перевороты в государстве. Всё это было в её власти.

Перед ней больше никого не было.

Это и есть высшая власть.

Её тело невольно вздрогнуло, и внезапно она ощутила небывалый трепет и ещё более острое чувство одиночества, чем когда-либо прежде.

В этот момент она поняла смысл выражения «одинокий император». Возможно, каждый, кто достигал высшей точки, проходил через этот поворотный момент. Кто-то отступал, кто-то жертвовал, разжимая свои крепко сжатые руки и бросаясь в безграничную пустоту.

Но почему она? Почему она, ленивое и слабое социальное существо, единственным удовольствием которого в жизни было чтение романов в метро, попала в этот мир и оказалась в таком положении?

Этот вопрос должен был быть задан мудрецам, на него должны были отвечать великие герои. Но судьба упрямо всучила ей доску для ответов.

Раз уж её спрашивают…

Ю Вань Инь внезапно улыбнулась.

Её ответ таков: она хочет всего.

— Генерал Линь, — сказала Ю Вань Инь, — император приказал тебе слушаться моих приказов, верно?

Линь Сюаньин и гиганты замерли.

Если Ю Вань Инь на публике требует подтверждения верности, значит, её следующий приказ им вряд ли понравится.

Линь Сюаньин наклонил голову и посмотрел ей в глаза. В сравнении с той изнеженной наложницей, которой она была при первой встрече, сейчас она выглядела бледной и худой, с лёгкой синевой под глазами.

Но странным образом это лишь подчёркивало её красоту. Приподнятые брови, алые уголки глаз, едва заметная улыбка на губах — всё это делало её одновременно обольстительной и внушающей страх.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он опустился на колени и сказал:

— Я готов сделать для Вас всё, что в моих силах.

* * *

Императорский дворец.

Все придворные замерли в страхе, лишь самые смелые решались бросить быстрый взгляд.

Инвалидное кресло Сяхоу Бо стояло рядом с пустым троном. Он сидел криво, опустив глаза на собравшихся:

— Императора отравила ведьма-императрица, он тяжело болен и не может править, поэтому повелел мне взять на себя управление. Есть ли у кого-то дела на повестке?

Его вид был поистине жутким: половина головы обмотана бинтами — выстрел Бэй Чжоу не только снёс ему одно ухо, но и изуродовал кожу вокруг.

Более серьёзной проблемой были его ноги, обмотанные бинтами, как коконы. В тот день у подножия горы Бэйшань многие видели, как его ноги были разбиты падающими камнями. Когда его вытащили, ноги уже изменили форму, и никто не знал, насколько сильно раздроблены его кости.

Чтобы спасти эти ноги, врачи из императорской больницы сменились трижды, но надежды всё равно оставались призрачными. Более того, те из придворных, кто хоть немного разбирался в медицине, шептались, что такие серьёзные травмы могут привести к сепсису и смерти.

Несмотря на это, он, с бледным лицом и покрытый холодным потом, упорно продолжал выходить на утренние собрания.

Жажда власти этого человека была доведена до абсурда.

Возможно, он изначально был скрытым безумцем, ещё более безумным, чем Сяхоу Дань.

Но даже те придворные, которые понимали, что он захватил власть, осмеливались лишь молча опустить головы — за пределами зала его повстанческие войска всё ещё патрулировали вокруг, подавляя любые попытки сопротивления. Более того, к столице приближались три огромные армии.

Этот человек рано или поздно получит полную власть, так зачем рисковать своей жизнью?

Сяхоу Бо снова спросил, и несколько старых министров, дрожа от страха, вышли вперёд и сообщили о незначительных делах в отдалённых областях.

Прежде чем он успел заговорить, кто-то громко сказал: «У меня есть дело для доклада.»

Ли Юньси уверенно вышел из очереди.

В тот день у подножия горы Бэйшань, когда пограничные войска подняли огромный камень и вытащили принца Дуаня с раздавленными ногами, земля вдруг начала дрожать. Земля тряслась, камни обрушивались, разлетаясь на куски — даже самые тренированные солдаты падали взад и вперед, почти никто не мог устоять на ногах.

В этой суматохе Ли Юньси и его люди чудом выжили. Солдаты, преследовавшие их, были сбиты с ног, а они смогли ухватиться за корни деревьев и спастись.

Когда они, катаясь и ползая, спустились с горы, Сяхоу Дань и Сяхоу Бо уже исчезли. Они лишь увидели несколько карет, в спешке направляющихся к императорскому дворцу под охраной повстанцев.

Поэтому в сердцах министров всегда оставался вопрос.

И Ли Юньси задал его: «Могу ли я спросить, когда Его Высочество принц Дуань позволит министрам увидеть императора?»

Глава 57

«Могу ли я спросить, когда Его Высочество принц Дуань позволит министрам увидеть императора?»

Сяхоу Бо, сидя на своем инвалидном кресле, опустил взгляд на Ли Юньси, его глаза были полны холода.

Но Ли Юньси не боялся Сяхоу Даня, а теперь тем более не боялся Сяхоу Бо. Он стоял, словно на сцене, смело и бесстрашно смотря в ответ.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Сяхоу Бо попытался улыбнуться, но получилось лишь судорожное движение мышцами, из-за чего улыбка вышла жуткой: «Я уже сказал, император серьезно болен и нуждается в покое. К тому же, ведьма-императрица всё еще на свободе, кто знает, какое колдовство она может использовать, чтобы нарушить порядок в государстве. Поэтому я не могу позволить подозрительным лицам встречаться с императором.»

Он особо выделил слова «подозрительные лица», злобно глядя на нескольких министров.

В тот день, когда произошел мятеж у горы Бэйшань, все гражданские и военные чиновники были в панике и подсознательно бежали в выбранные ими лагеря. Из-за этого множество скрытых сторонников императора были разоблачены принцем Дуанем.

Теперь, когда Сяхоу Бо осматривал их, многие начали дрожать и опускать головы еще ниже, понимая, что они поставили на неправильную лошадь.

Сяхоу Бо отвел взгляд и медленно сказал: «Мне действительно любопытно, господин Ли, какое дело у вас такое важное, что вы считаете нужным потревожить императора?»

Сказав это, он явно намекнул, что, если Ли Юньси продолжит настаивать, его могут обвинить в сговоре с ведьмой-императрицей.

Ли Юньси поднял голову и прямо посмотрел на принца: «Я полагаю…»

«Я полагаю, что мятеж у горы Бэйшань был весьма подозрительным и что есть много невыясненных вопросов, о которых нужно доложить императору.»

Ян Дуоцзе медленно вышел и встал рядом с Ли Юньси: «Только по словам одного-единственного убийцы вы собираетесь обвинить императрицу?»

«Верно,» — вслед за ним выступила Эр Лань, — «Ю Шаоцинь, как отец императрицы, был заключен в тюрьму без всякого расследования. На каком основании?»