Некромант на пенсии. Шалость удалась! - Губина Мотя

– Слезьте с меня, – приказал он негромко, но так, что аж мурашки по локтям побежали.

Я отчаянно помотала головой и жалобно прижалась щекой к пальто мужчины. Туда, где у нормальных людей находится сердце. Жаль, что у данного индивида там наверняка пусто.

– Он живой! – пожаловалась я негромко, скрюченным пальчиком показывая в сторону покойника.

К сожалению, это оказался утопленник. Страшный, как моя жизнь. Синюшное, с зеленоватым отливом лицо, ничего не выражающие рыбьи глаза и вздувшиеся конечности…

– Абсолютно неправильно, – ответил комиссар и одним махом поставил меня на ноги. – Он совершенно и однозначно мертвый. Верно я говорю, Дерек?

– Так точно, шеф, – усмехнулся коронер, с исследовательским интересом поглядывая на зомби.

Так как все смотрели на меня с ожиданием, то пришлось постараться спрятаться за спиной комиссара – всё равно дверь далеко и наглухо закрыта. Только вот вдвоём с Осовым мы там не поместились. Так что, после непродолжительной борьбы меня всё равно поставили прямо перед свежеподнятым зомби.

– Мне это уже надоело, – сурово нахмурился комиссар так, что его густые смоляные брови образовали одну прямую и требовательную линию. – Прекращайте паясничать и начните работать.

– А как же крысы? – я с опаской посмотрела на толпившихся вокруг умертвий. Они, как только прибежали, встали по стойке смирно в сторонке и совершенно не мешали нам общаться. Скорее – статичный фон.

– Уберётесь потом. Сначала допрос.

– Я не ваш подчинённый, – огрызнулась я недовольно, вырывая свою руку из захвата, – вы мне зарплату не платите, так что прошу соблюдать эту, как её?..

– Дискриминацию? – подсказал коронер, незаметно замеряя температуру у восставшего зомби.

– Вот да, дискри… нет! – еле успела опомниться и сама себя поправила: – Субординацию!

– Работайте, – сухо приказал начальник полиции, довольно невежливо подталкивая меня к трупу. – Его последнее воспоминание перед смертью.

Я затравленно посмотрела на зомби. Он казался довольно жизнерадостным и жизнелюбивым. Но… не реагировал ни на кого, кроме меня. Дерек Кровин к этому моменту совсем обнаглел, потому что внаглую тыкал моего покойника иголками с проводами.

– Как тебя зовут? – несмело спросила я у мертвеца, покосившись на мышей в углу. Меня, если честно, очень смущало количество зрителей на квадратный метр в этой комнате. Мелкая живность подсвечивала самые тёмные углы светящимися глазами, так что наш разговор проходил словно бы под светом софитов.

Мертвец приосанился, задрал повыше синюшный подбородок и выставил вперёд откормленную ножку.

– Лорд Филиван Норважский.

Дерек Кровин присвистнул и, отойдя к письменному столу, быстро черкнул имя пациента в журнал. То же самое сделал и комиссар. Только он, в отличие от коронера, не проявил ни одной эмоции.

– Спросите, что последнее он помнит из своей жизни.

– Что ты помнишь последнее из своей жизни? – как попугай повторила я.

– Перед смертью, – уточнил мужчина.

– Перед смертью, – послушно перевела, потому как слова полицейского пролетали мимо больших оттопыренных ушей покойника. Зато на мои вопросы он не скупился с ответами и оказался весьма словоохотливым.

– Ой, это было ужасно! – патетично возвёл руки к небу мертвец. – Иду я, значит, иду… а потом бац, и умер! А потом води-и-и-ичка…

– Э-э-э-э… – я покосилась на комиссара, но тот только записал полученную информацию и задал следующий вопрос:

– Какие эмоции испытали перед смертью?

– Какие эмоции испытали перед смертью? – послушно проговорила я, перетаптываясь с ноги на ногу. Хоть бы кто стул предложил, в самом деле. От пережитых страхов и акробатических трюков ноги немного подрагивали, так что хотелось сесть и их вытянуть. Но так как из сидячих мест тут присутствовала только каталка, с которой спрыгнул утопленник, то я решила продолжить мужественно стоять.

Тем временем откровения жертвы продолжались. Причём говорил он исключительно в мою сторону.

– Иду я, значит, иду! А потом бац, и умер!

– Эмоции! – с нажимом повторил комиссар, почему-то переведя недовольный взгляд именно на меня.

Я нахмурилась и, поставив руки в боки, перевела стрелки.

– Эмоции, лорд Филиван!

– Я почувствовал удивление, – послушно вытянулся в струнку мой подопечный.

– Удивление? – не поняла я. – А ещё?

На этот вопрос зомби не дал ответа, вылупившись на меня влюблённым взглядом и застыв как истукан.

Сколько бы ещё вопросов от комиссара я ему не передавала – всё оказалось без толку. Он твердил только про то, как «бац, и умер», а из эмоций смог назвать только удивление.

– Какой тупой этот ваш лорд! – вконец рассердилась я, обессиленно усаживаясь прямо на холодный пол, предварительно пару раз подвернув под себя подол. Мужчинам вокруг стали видны мои острые коленочки, от чего часть из них покраснела – это я об Осове, часть побелела – это о коронере. А вредный начальник первых двух лишь поджал губы. Ну ничего, пусть мужчины наслаждаются видом, зато мне не холодно.

– Кхм… – вылез из-под моей шляпы крысёныш и довольно бесстрашно повёл носом в сторону собрата по несчастью.

– Так это не лорд тупой, а зомби тупой, – сказал он как бы между делом, почесывая костлявой лапой себя за ухом.

– Будто разница есть…

– Конечно, есть! – удивился он. – Умертвие лишается души. Остаются только базовые инстинкты и кратковременная память. Его поведение и характер передаются от некроманта, его поднявшего… как и мозги.

– Чего?! – возмутилась во весь голос, замахиваясь на нахала. Сбоку фыркнул в кулак Осов, но, увидев мой взбешенный взгляд, подавил приступ смеха, покраснев ещё сильнее. – А сам-то? Прежде, чем оскорблять, лучше бы на себя посмотрел.

– Во-первых, – важно вытянулся крыс, – я не твой, а свой собственный, – при этом он так на меня глянул, что тут же исчезли все сомнения: его подняла бывшая Элеонора, и вот о её умственных способностях он куда лучшего мнения, чем о моих. – А во-вторых, я – венец творения!

Я уже хотела было ответить ему с сарказмом, как вмешался комиссар:

– Венец творения? Хм, я так и думал, что это ваш фамильяр. Уж больно умный для простой нежити.

Блохастый приосанился и довольно показал мне длинные острые зубы.

– Всё, Элеонора, – не дал мне закончить перепалку мужчина. – Всё, что могли, мы узнали. Упокойте его.

Я хлюпнула носом и, схватившись рукой за штанину Осова, тяжело поднялась на ноги.

Упокоить – легко сказать! Поднять я его подняла, а вот обратно в каталку уложить…

Зомби, до этого стоявший неподвижно, видимо понял, что запахло жареным. Потому как весьма заволновался, переминаясь с ноги на ногу.

Я закатала рукава и с самым решительным видом прочистила горло…

Но прежде чем успела выкрикнуть приказ, который мысленно пару раз отрепетировала, покойник сорвался с места и бухнулся мне в ноги.

– МАМА! Не надо!!!

От неожиданности я дёрнулась в сторону и рухнула на ни в чём не повинного Осова.

– Помогите, – прохрипела едва слышно, пытаясь ногами отбиться от неожиданного поклонника.

Но зомби не хотел, чтобы от него отбивались. Поэтому он со всей силы дёргал мой подол на себя, чем вгонял в ещё большую панику.

– Пусти меня! – я завопила на всё отделение полиции, ударом каблука отправляя мертвеца в полёт. – Я не твоя мама!

– МА-А-А-МА!!!

– Я бы поспорил, – проговорил сбоку грызун, с усмешкой оценивая мою панику. – Ты его возродила, ты ему жизнь дала. Теперь отказываешься от сЫночки?

Я вытаращилась и перевела ошалелый взгляд на утопленника. И это он-то сыночка?

– Так он же взрослый, живой… был. И, судя по физиономии, препротивного характера, – попыталась было отбиться от подобной чести.

– Так характер-то ваш, – робко вставил слово Осов, поднимая меня обратно на ноги и отряхивая подол. – Мне показалось, что ваш фамильяр говорил о том, что некромант наделяет нежить собственными чертами. Так как своих у него уже нет – господин Филиван Норважский умер, и теперь перед нами просто его оболочка.