Ловушка для строптивой (СИ) - Марика Ани

Я кричу, зову на помощь. Но никто не спешит спасать. И я замолкаю, просто понимаю, что от меня избавляются свои же. А Майер и мужчины на охоте.

Моё обречённо застывшее тело укладывают в сани. Сверху забрасывают вещами, судя по всему, моими же. И наш транспорт едет в неизвестном направлении.

Через небольшие зазоры в ветоши смотрю на широкую дорогу, по которой я ещё вчера ехала с бетами мужа. И незримая нить, связывающая меня с двуликим, натягивается. Словно Хантер чувствует моё похищение. Словно старается ускориться, чтобы догнать. И чудится, что вот сейчас он появится в поле зрения. Выскочит в звериной форме и остановит их. Вырвет меня из лап и к груди прижмёт. Глупость какая.

Ничего такого не происходит. А дорога пропадает из виду, оставляя лишь тусклые огни где-то вдалеке.

Добравшись до горной тропы, сани набирают скорость. Не думала, что олени способны так бегать. Хотя я понятия не имею, кто именно тянет транспорт. Лежу и надеюсь, что это к лучшему. Представлять худшее я просто не хочу.

Глава 11

От напряжения, страха и усталости я отключаюсь на несколько долгих минут. Будят меня мужские голоса и свет от огня. Через все те же зазоры в мешке рассматриваю силуэты сидящих у костра мужчин и силюсь услышать разговор.

— Нам незачем её убивать, — бубнит… кто бы мог подумать, братец Авроры Кайл. Тот, который больше всех возмущался за жизнь сестрёнки. Тьфу, и этот Брут. — Как только Хантер развяжет войну с нагами, разрушит печать, и двуликие сами себя поубивают. Когда всё утихнет, Рори вернётся домой. Тем более она не помнит, кто напал на неё в замке.

— Нет, Себастьян будет её искать, — отвечает… кто бы мог подумать, второй брат Авроры. Вот что за серпентарий на мою голову? — А если поймёт, что мы натравили двуликих друг на друга, убьёт без разбирательств. Перейдём в Валлион и избавимся от неё.

— Ты так спокойно говоришь об этом, — вздыхает Кайл.

— Это малая жертва ради нашего будущего. Мы и так слишком далеко зашли, — жёстко обрубает Лемар и встаёт. — Поел, туши огонь и замети следы. Надо до рассвета перейти границы.

Закусив губу, жмурюсь. Нет, мне не больно от очередного предательства, ведь эти двое не мои родственники. И плачу я не из-за скорой смерти. Мне обидно за Аврору. За юную восемнадцатилетнюю девушку. Которая и жизни толком не видела. Как и не познала хоть каплю тепла и любви.

А за себя мне страшно. Я лежать жертвенной овцой на заклание не собираюсь. И уж точно не собираюсь умирать в угоду амбициозным магам, которые хотят разрушить не только мир, но и погубить барсов. Пусть этим двуликим я поперёк горла стою, но всё же десятка оборотней были со мной добры, вежливы и учтивы.

Как только мужчины тушат костёр, я активно ёрзаю одеревеневшим телом. Напрягаю мышцы, представляя себя Халком, который разорвёт путы. Но верёвки даже не скрипят. И особо выпутаться не получается. Только часть одежды, наваленной на меня сверху, скидываю на землю, оставляя небольшой след по заснеженному тракту.

Примерно час пути я периодически выпутываю себя. Пыхчу и злюсь на собственную слабость. Прислушиваюсь к звукам. Братья больше ничего не обсуждают, гонят коней в неизвестном направлении. Зато где-то вдалеке я слышу рычания разной тональности. Барсы заняты охотой, чтоб им оленей не хватило!

За очередным поворотом кони громко ржут, пугая до трясучки. Сани скрипят от резкого натяжения, кренятся вбок и с грохотом падают. Вскрикнув, инстинктивно дёргаю руками. И то ли от испуга силы прибавились, то ли узел уже расшатался, но мне удаётся освободить конечности.

Надрывно дыша, стягиваю с головы мешок и, убрав часть тяжёлого шмотья, открываю себе обзор на бойню.

Похоже, меня всё-таки решили спасти. Лежу, почти не дышу. И стараюсь не отсвечивать, вдруг захотят прибить в суматохе. Чуть сместившись, выглядываю из-за поваленных саней. Смотрю на то, как красиво дерутся мужчины, как ярко вспыхивают магические стрелы в темноте. Как скрещиваются серебряные клинки. Эффектно.

Немного отдохнув, верчусь в этой куче одежды. На меня никто не обращает внимания. Мужчины заняты, а вот кони топчутся рядом с санями и нервно всхрапывают.

Сдёргиваю с себя ветошь, хватаю в охапку разбросанные вещи. Даже не смотрю, что беру. Первое, что вмешается. В мешок упаковываю. Стараюсь всё сделать быстро и особо не разгибаясь, чтобы из укрытия моего не видно было. Только закончив с багажом, выглядываю опять.

Двое моих как бы братьев прижаты к земле тяжёлыми хвостами нагов. Над ним нависают двое в тёмных одеждах и те самые наги. Непонятно, кто они. Враги или друзья? И проверять я что-то не хочу.

Взбираюсь на бок саней и тяну за уздцы ближайшего коня. Тот фырчит, но послушно подходит ближе.

— Так, только, пожалуйста, не скинь меня никуда, — шепчу, поглаживая по гриве.

Со второй попытки мне удаётся взобраться в седло. Тяну за поводья. Вспоминаю все знания, полученные от просмотра разнообразных передач про лошадей. Не знаю, что мне больше помогает: мышечная память этого тела или просто животинка попалась умная, но мой транспорт переходит на медленный шаг.

— Аврора! — один из мужчин в чёрном замечает меня и, отступив от остальных, перекрывает дорогу. Вслед за ним и второй разворачивается.

Надо же, как быстро прибежали мужья. Отлепились от своих любовниц, чтобы не дать печати сломаться.

— Аврора умерла, вы оба свободны, — говорю с дрожью в голосе, стискивая поводья до побелевших костяшек.

— Они тебя больше не тронут. Мы больше не допустим подобного. Поехали домой, — с рычащими нотками отвечает Хантер и опять принюхивается, ноздри дрожат. Но в этот раз ему запах не нравится, потому что морщится и, мотнув головой, косится на лежащих родственников.

— Идите, — равнодушно пожимаю плечами и тяну лошадь объехать стоящих.

— Ты всё ещё наша жена, — встревает Себастьян и перехватывает за уздцы. — Подчинишься нам. Сегодня же возвращаемся в Аркадию и представим суду магов этих предателей. Покажем, что наш союз крепок и никто его не разрушит.

— Попробуй заставь! — огрызаюсь и, дёрнув сильнее поводья, вырываю из мужских рук.

Хлопаю по боку лошади, желая придать скорости, та громко ржёт и срывается на бег.

Мы пролетаем мимо обалдевших мужей в неизвестном направлении. Меня охватывает настоящая эйфория. Душа наполняется радостью от мимолётной свободы, так как разум подсказывает, что нас быстро остановят.

Мужья настигают меня прямо у заставы чужого города. Один из них применяет заклятье на мою лошадь, и та на всей скорости останавливается как вкопанная. Отчего меня чуть не выбрасывает головой вперёд, но эффектно ловит второй товарищ. К корпусу крепкому прижимает и порыкивает, светя ледяными очами.

— Отпусти! — требую я, дыша надрывно.

— Нет, — выдыхает он, переводя взгляд на мои губы. — Ты моя жена, Аврора. Я твой альфа, и ты подчинишься.

— Иди Дие это скажи. Ты её альфа, не мой! — огрызаюсь и бью по корпусу.

К нам подходит второй мужчина. Хантер нехотя выпускает, но держит в кольце рук. Разворачиваюсь, бросая взгляд на нависшего Себастьяна. Он желваками играет и также пытливо смотрит на меня. Словно считать мои мысли пытается.

— Лучше бы я действительно умерла в ту ночь, — выпаливаю со злостью. Конечно же, так не считаю, но боль выталкивает скопившуюся желчь. — Лучше бы никогда больше не видела ваши недовольные лица. Вы даже не удосужились банально позаботиться о девушке, которую отдали вам в жёны. Не попытались поговорить, объяснить, познакомиться. Проявить банальную вежливость и чуткость. Холили и лелеяли свою злость, и жалели собственную судьбу, что так несправедливо связала вас с врагом. Играйте дальше роль смиренных мужей, а меня не смейте больше трогать. Нет больше той Авроры. Считайте, она умерла в вашу первую брачную ночь.

— Мы тебя не отпустим, — цедит Себастьян и шагает ближе, запирая меня между побратимом.

— Запрёте ещё в какой-нибудь провинции? — выгибаю бровь. — Так не стоит, я могу сама затеряться и беспокоить вас не буду.