Псарыня-боярыня и Серый полуволк (СИ) - Нагорная Екатерина

— Расскажи мне о ране боярина, Колояр. Раз уж нет мне иного пути, не хочу по нему идти вслепую, не хочу словом неосторожным мужа ранить, если вдруг что.

Долго меня взглядом-рентгеном боярский тиун просвечивал, то ли мысли задние искал, то ли прикидывал, стою ли доверия. А может коротко глянул, а про «долго» мне примерещилось. Но всю историю сердечных ран Пересвета Колояр мне поведал.

***

Итак, знакомимся: первая невеста боярина — Дарина.

Тут надо припомнить слова князя о племянницах, которые тоже не приживаются. У Колояра было два брата — Радим и Нечай. Нечай, тот, что со всей семьёй сгинул, старший. Он жил в большом доме в чаще леса, на полуночь, к северной границе ближе, то есть. Про него говорили, что он со зверьём разговаривать может и с самим дедушкой Лешим ручкается. Средний, Колояр, стал воином, а потом управляющим на боярском дворе. Третий, Радим, самый младший, всё никак пристоиться не мог. Меч держать — трусоват, и сил в руках не хватало. Землю пахать, охотиться да любым честным трудом хлеб добывать — скучно ему было. То к купцам прибьётся, то к странникам. Болтался, в общем, как в проруби и, что характерно, не тонул. Вот реально — не тонул. Как бы ни поворачивались обстоятельства, Радим оставался с прибытком или хотя бы при своём. А ведь и слова не держал, и впрямую обманывал, и по бестолковости в истории влипал, а хоть бы что ему. Поразительно удачливый мерзавец.

Женился Радим тоже неплохо. Шестерых дочек прижил. Вот Дарина была старшей и самой красивой. Коса чёрная с плеча змеилась, в глазах синих — небо опрокинулось, румянец во всю щёку. Павой ходила, ресницами бурю поднимала. Ну прям не купеческая дочка, а королевишна заморская. Увидел её как-то Пересвет и пропал. «Женюсь, — говорит, — только на ней одной и ни на ком больше». Дарину просватали, к свадьбе готовились вовсю.

Любомил в ту пору был ещё княжич, а не князь. И всячески пытался доказать отцу, что он достойный наследник. Вёл, так сказать, активную гражданскую, политическую и военную жизнь. Пересвет, как верный соратник, следовал за княжичем, а дома, соответственно, отсутствовал. За что и поплатился.

Дарина заскучала. Яблочко от яблоньки... Стал к ней захаживать некий молодец. Красивый, богатый. Где уж там она его подцепила, неведомо. Может на ярмарке, может, когда с подружками гуляла. Днём ходил молодец — подарки носил. Так он и ночью появлялся — ну тут тоже всё понятно. Соседи видели, Радиму говорили, стыдили. Тот только отмахивался, мол, над сердцем дочери он не хозяин. Но как боярин домой возвращался, принимал его как дорогого зятя будущего, свадьбу не отменял.

Пересвет до поры невесте верил. Только слухи летят да гремят и до боярина дошли. Вернулся он из похода нежданно, а наречённая его с другим обнимается. Пересвет за меч схватился, а молодец обернулся змеем с золотыми крыльями, подхватил Дарину и унёс на полудень, на юг то есть, в Змеиное царство. Зеевичем оказался любовничек. Да ещё и то ли царским сыном, то ли кем-то вроде того. А ещё чуть позже Радим с семейством пожитки собрали и отбыли к месту нового проживания любимой дочери. Так говорят, во всяком случае.

— Да и правильно, что уехали, — мрачно сплюнул Колояр.

— А почему?

— Да кто к его девкам теперь посватался бы, коли они перед змеевичами устоять не могут?

— Ну знаешь, по одной оторве обо всех судить...

— А как иначе? Ежели б Радим Даринку бы за беспутство вожжами бы выдрал да под замок, ещё бы ничего. Так прикрывал перед боярином, не стесняясь в глаза врал. Это совсем другое дело.

Тут мне крыть было нечем. Прав Колояр.

***

Алёнушку, вторую свою невесту, Пересвет привёз из похода. Увидел девицу-красу у лесного ручья, сердце его встрепенулось, ожило после предательства мерзавки Дарины, и забрал он прелестницу с собой. В общем, понятно, да? Кто-то подбирает на улице собак, кошек и птенцов, а мой будущий муж — невест.

К тому времени боярина в родном доме не видели уже довольно давно. Он всё раны душевные воинской славой залечивал. А тут вот радость такая: вернулся, родимый, да с не один.

Алёнушка была скромнее Дарины и статью, и нравом. Очи еловые долу, коса русая, пушистая с ленточкой синей. Всё больше молчит да улыбается.

Поселил её Пересвет в тереме, сам снова уехал. Стала Алёнушка хозяйкой в его отсутствие. С Малушей подружилась, ключница ей то ли тётушкой, то ли матушкой стала. А не как со мной — мегерой злобной. Со всеми девица приветлива, со всеми ласкова да скромна. Ждала боярина верно, приданое вышивала. Ожил рядом с ней Пересвет, собирался по осени свадьбу играть.

Да вот беда пришла, откуда не ждали. Вернулся боярин из похода, а невесты нет. В городе тревога и кутерьма. Сорники напали. Никогда раньше такого не было, чтобы такой ордой на город племя шло. А вот поди ж ты... У кого скотину свели, у кого сундуки вынесли, у кого по мелочи утварь, а с боярского двора девицу увели. Погоня была, только вернулась ни с чем.

Разъярился Пересвет, собрал людей, сам на поиски пустился. А дальше известно — Вый рассказывал. Это тот самый поход на сорников, когда Дана нашли.

С той поры боярин наш затворником стал. Выезжает только для охоты и когда уже совсем не ехать нельзя. Сперва-то, конечно, искал свою Алёнушку. Через это и с Любомилом, он уже князем стал, рассорился: просил помощи в поисках, тот отказал, а потом на пиру, на который не прийти нельзя было, насмехаться стал, мол, что если от Пересвета невесты бегут с кем попало, то не невесты плохи, а сам боярин не таков, раз змеевич и сорник лучше кажутся. Ну, Пересвет вспылил, ответил резко. Чуть до драки не дошло. В итоге всё традиционно списали на алкоголь и состояние аффекта — мёдовуху и зелено вино да ярость, очи застящую — и разошлись относительным миром. Правда, у князя возможностей подгадить боярину поболе будет, чем он и пользовался до сих пор.

И теперь у Пересвета сразу две важные задачи: спасти девицу в беде, она же ценный работник, и натянуть нос князю. А вот и всё, а вот и всё, как говорится.

***

Нет, всё-таки, меньше знаешь — крепче спишь, многие знания — многие печали, и кто много знает, тот ходит грустненький.

Разговор с Колояром окончательно лишил меня путей к отступлению. В этом контексте мой побег означал бы не просто неблагодарность, это было бы самое настоящее предательство по отношению к человеку, который мне поверил, мне доверился и был готов встать на мою защиту, пусть и в своих интересах.

Нет, Нечаева, не такой ты человек. Ты не обрадуешь кисельного князеньку, не дашь ему новый козырь, не допустишь, чтобы он довольно потирал свои пухлые ладошки и радостно причмокивал влажной клюковкой, окончательно растаптывая Пересвета. Чем ты тогда лучше этой профурсетки — Дарины? Да ничем. Поэтому утри сопли, прекращай ныть и прими свою судьбу смело и гордо. В конце концов, это далеко не худший вариант. Красавец-муж, готовый сын, статус боярской жены и соответствующие ему плюшки. Нет, это очень хороший вариант в моих обстоятельствах.

Вот так. Встретившись лицом к лицу с истинным принятием ситуации, я отправилась к боярину — условия обсудить. Потому что кое-какие вопросы по совместному проживанию с Пересветом у меня имелись.

— Чего тебе, псарыня Ярослава? — совсем не по-жениховски неласково встретил меня боярин.

Я внезапно оробела.

— Я... это... Я узнать хотела, что делать должна, как боярыня.

Прозвучало так себе. Соболёк выгнул спину.

— А чем женщина в замужестве занята?

Я пожала плечами:

— Откуда мне знать, я там не бывала.

Второй соболь встал напротив первого. Лицо боярина подсветила лукавая усмешка.

— Ох, Ярослава... Хозяйкой в терему будешь, ключницу да тиуна моего погонять, гостей принимать должно, дела городские в отсутствие моё разбирать. Дело тебе найдётся, не заскучаешь, чай.

Ну да, ну да... С вами тут и впрямь не заскучаешь.

— А... — я замолчала, не зная, как лучше сформулировать вопрос на пикантную тему, но Пересвет всё и сам понял, усмехнулся, я бы сказала, невесело: