Ассенизатор (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич

Пока я занимался разглядыванием жениха и невесты, на парадное крыльцо вышел сам хозяин поместья в сопровождении Борова. У обоих морды красные, уж точно успели пропустить по стопарику за успешное окончание работ, может и не по одному. Отрепьев довольный. Подмигнул мне, мол, дело в шляпе и погладил себя по карману.

Ну, коль в шляпе, пора отсюда сваливать.

На меня никто не обратил внимания. Даже обидно. Ладно, ничуть и не обидно, душу греет увесистый кошель на дне моей сумки, которую я повесил на плечо, планируя в самом скором времени отправиться по своим делам. Но уходить одному как-то неприлично. Так что стою, жду, когда дадут отмашку.

— А вот и наш специалист, который под моим непосредственным руководством и занимался извлечением засора из трубы, — представил меня купцу Отрепьев. Прям товарищ Бывалов из фильма «Волга-Волга»: «Под моим непосредственным руководством». Тьфу!

— Не молод? — скептически посмотрел на меня Кулебяко.

— Ну что вы, ваше степенство, — Боров отечески посмотрел на меня, — у нас в бригаде все отличные специалисты, а этот особливо. Самородок. Вчера из пулемета тварь пустоши завалил. Ловок и глаз, что тот алмаз.

Ладно, хоть хвалит.

— Говорили вчера в купеческом собрании про этот казус. Так это вы там начудили? А ну-ка малец, обскажи с чувством, толком и расстановкой, как там все было? А то народ всякое болтает.

Тут уж мне было не отвертеться:

— Значица, так, ваше степенство, возвращаемся мы с Иваном Спиридонычем на тарантасе из имения барона Клюге, где мы занимались устранением засора в канализационном коллекторе. Неподалеку от Изборска вылезает из леса огроменная туша, медведь — не медведь, крокодил — не крокодил, весь в колючках, как у ежа, только вот такенных, — я раздвинул руки, уподобляясь чересчур увлекшемуся рыболову. — Иван Спиридоныч мигом сориентировался, наподдал лошадке, чтобы, та побыстрее шевелила мослами. Да где там, разве от твари пустоши на одной пердячей тяге, да еще с телегой убежать. Я же попробовал ухайдокать монстра с пулемета. Поначалу не получалось, пули отскакивали от брони или просто не долетали до зверя. Магия, ваше степенство. Думал, каюк нам там и пришел. Еще бы пару десятков метров… однако Господь всемилостивый и всемогущий не остался глух к мольбам нашим. Нарвалась тварюга на сухой куст и пропорола свой живот. В результате то ли контроль над магией потеряла, то ли еще что с ней случилось. В общем, с десяток моих пуль угодили аккурат в ёйное брюхо, и монстр скопытился. Ну а потом Иван Спиридоныч по-бырому сгонял в Изборск и оповестил гильдию охотников, чтобы прислали оценщика. Четыре с лишним тонны, весила. Это вам не хухры-мухры.

Мой рассказ, изложенный незамысловатым языком малообразованного селянина, привлек внимание всех прочих присутствовавших у фонтана лиц, включая жениха и невесту. Меня обступили и слушали внимательно, охая в наиболее драматические моменты повествования.

Когда я закончил, голос подал женишок:

— Ха! Ничего такого особенного завалить тварь из пулемета. Любой дурак смог бы, как нечего делать.

На что меня так и подмывало сказать «Даже такой кретин, как ты». Но я промолчал, не стал усугублять ситуацию. Скорее всего, этот напомаженный хлыщ при виде огромной скачущей туши попросту обосрался бы и потерял сознание от испуга.

А вот, во взгляде купца читалось откровенное уважение ко мне и небрежение к словам расфуфыренного попугая, сумевшего очаровать его дочурку своим куртуазным обхождением и романтическими бреднями. Уж кто-кто, а этот повидавший в жизни всякого мужик прекрасно отдавал себе отчет об истинной подоплеке предстоящего брака его дочери с отпрыском какого-то обедневшего аристократического рода. Интересно, сколько он отвалил в качестве приданого для своей любимой дочурки? Впрочем, совершенно не интересно, неблагодарное дело чужие денежки считать все равно с тех богатств в мой карман ни копейки не перепадет.

— Так ты у нас герой, — задумчиво пробормотал Кулебяко. И в следующий момент он реально сумел меня удивить. Мужчина извлек из нагрудного кармана сюртука часы-луковицу, отстегнул цепочку и протянул мне со словами: — А коль герой, владей.

Принял подарок с должным благоговением и, поклонившись с достоинством, поблагодарил:

— Спасибо преогромное, Тарас Варфоломеевич. Теперь всякий раз, глядя на часы, буду вспоминать вашу доброту и молить Господа, чтобы тот дал вам крепкое здоровья и много-много внуков. — Переведя взгляд на любимое купеческое чадо, добавил, как мне показалось, вполне искренне: — И вам будущие молодожены многая лета и счастья в совместной жизни.

— Ну ты дал, Митюха! Такую речугу задвинул! Не растерялся! — Восторженно воскликнул Отрепьев, после того, как мы удалились от поместья Кулебяко на приличное расстояние.

— А то, — гордо выпятив пока еще не богатырскую грудь выдал я, поскольку ничего более умного придумать не смог.

Тут на нашем пути показался киоск с газетами и журналами. Доставая из кармана куртки мелочь, я кинулся к торговой точке и набрал с полдюжины местных газет не старше трех дней.

— Дим, а для чего тебе газеты? — недоуменно вытаращился на меня бугор.

— Домик хочу прикупить, Иван Спиридоныч. Надоело в кладовке под лестницей ютиться. Эвон и денежки появились. Так вот, я и подумал вложить их в недвижимость. А в газетах печатают всякие объявления, в том числе о продаже домов.

— Это ты правильно мыслишь. Деньги не должны лежать в кубышке, а приличное жилье еще никому не помешало. — Ладно, помогу тебе по знакомству. Тут неподалеку в Среднем городе одна овдовевшая купчиха Варвара Сергеевна Урюпина срочно дом продает с землей. Сын у нее в Байгае давно к себе зовет, мол, приезжай с внуками и правнуками нянькаться. Та поначалу ни в какую, дескать, круг знакомств, могилы предков и супруга, хозяйство и все такое прочее. Теперь сподобилась. Хозяйство одной на своих плечах тащить тяжело, круг знакомств по большей части отправился на кладбище. А могилы мужа и родственников и без нее обиходят, лишь бы деньги на счет дирекции кладбища исправно перечислялись. Короче, тяжко стало женщине, да и скучно. Решила жилище свой продать, поскольку отлично понимает, что в Изборск больше никогда не вернется, а дом, как известно, без хозяйского пригляда — сирота. Несколько раз давала объявления в местные газеты, но покупателей пока так и не нашлось. А домик, скажу тебе, знатный в Среднем городе. Он хоть и небольшой, но уютный о двух этажах с мансардой под крышей, и участок земли при нём соток тридцать. Сад, огород, пара теплиц капитальных. Скотину, правда Варвара Сергеевна не держит, но если захочешь, сам заведешь и курей, и кролей, и хряка…

— Не, Спиридоныч, домашними животными обзаводиться не собираюсь. Муторное занятие. Я лучше мясо на рынке куплю. А вот огород — дело хорошее. Огурчики, помидорчики, лучок-чесночок, зелень со своего участка, ну и все прочее. И сколько просит Варвара Сергеевна за свой дом?

— Сначала оценила в пять сотен золотых рублей. Нынче готова отдать за триста пятьдесят.

— Так у меня таких денег-то нет, — я вытаращил глаза на Борова.

— Как это нет? — бригадир посмотрел на меня хитрым взглядом закоренелого купчины. — Полторы сотни от барона-немца получил?

— Ну да, — недоуменно пожал плечами я, — есть такое дело.

— Плюс сотня за убитого зверя пустоши. Это уже две с половиной сотни. Сегодня заработали пятьдесят рубликов у Кулебяко, из которых твоя честная половина. А еще сотню я тебе ссужу на полгода по доброте душевной, скажем, под десять процентов.

Вот же сучара бессовестная! Я ему на ровном месте заработал бешеные деньжищи, вдобавок шкуру вонючую спас. А он меня, считай, своего благодетеля, «по доброте душевной» пытается в кабалу загнать. Меня так и подрывало желание вывалить на него всё то, что я о нем думаю, да еще «шмелей» магических на него напустить. Наверное, именно так и случилось, если бы в этом теле сидел какой-нибудь максималист-шестнадцатилетка. Но я-то человек с богатым опытом и манипулировать обстоятельствами, не доводя до скандала. За семьдесят с хвостиком годков жизнь научила. Однако из образа морально не окрепшего пацана выходить не стал.