Бриллиантовый холостяк 4 (СИ) - Гаврилова Анна Сергеевна

Когда вернулась из банка, на город опускался сумрак. Теперь за окном сгустился хороший такой вечер – ещё не вязкая, но уже темнота.

И не зря говорят, что сон лечит – я чувствовала себя относительно бодрой и, главное, не такой злой. Теперь я была готова снимать скальпы под анестезией, а не наживую, как раньше.

Ещё один вдох… Громкий хлопок в ладоши, чтобы активировать магические светильники, и я встала. Вернее, сначала села и ещё раз огляделась. Эрон, который дремал в неизменном кресле, тоже встрепенулся. Всё-таки надо переселить его в кабинет.

Я махнула призраку и опять направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Едва подошла к висевшему над раковиной зеркалу, из груди вырвался тугой сгусток энергии, и рядом нарисовался смазливый блондин.

В отличие от заспанной и потрёпанной меня, Арти выглядел шикарно. Весь такой красивый, с идеальной кожей, лощёный… В своём изумительно-белом кителе и с лёгкой улыбкой на губах.

– Что? – увидав человеческую проекцию артефакта, спросила я.

– Ничего, – отозвался тот и, дёрнув плечами, задал встречный вопрос: – Что думаешь насчёт Кэйра?

Я уже открыла рот, а потом осеклась и удивилась:

– Ты разве не знаешь?

Арти была доступна каждая моя мысль и все разделы памяти. Он “подвисал” лишь в те моменты, когда у меня кончался резерв. После восстановления связи ему требовалось какое-то время, чтобы прочитать пропущенную информацию.

– В том-то и дело. – Блондин вздохнул. – Ты так хотела отстоять неприкосновенность своих мыслей, что у тебя начало получаться.

Я не поняла, поэтому задала тупейший из вопросов:

– Но как?

Впрочем, нет. Не такой уж и тупой. Ведь после того, как выяснилось, что ключевой артефакт считывает всю мою “ментальность”, я загорелась идеей создать защиту. Только просто так, на шару, у меня ничего не вышло, и я отложила вопрос до лучших времён.

– Я сам не понимаю, – ответил Арти. – Подобное происходит впервые. Ты первый владелец, который прямо-таки жаждет от меня отгородиться, и, судя по всему, подключились какие-то подсознательные механизмы. Это даже не защита, а словно маленькие фрагментарные щиты.

Фрагментарные? Интересно, а логика у этих “маленьких щитов” есть? Они закрывают рандомные мысли или что-то конкретное?

– Понятия не имею, – а эту мысль Арти уловил мгновенно. – На первый взгляд логики никакой.

Я помолчала, однако развивать тему внезапной, но такой приятной блокировки не стала. Даже в собственное тело, как было при прошлой попытке установить защиту, не полезла. Просто вздохнула и сказала, возвращаясь к вопросу императорского недуга:

– Нечто сродни искусственной коме. Это мой единственный вариант.

Арти нахмурился, а я попыталась воскресить в памяти всё, что было известно о явлении искусственной комы по прошлой жизни.

Я не имела отношения к медицине, поэтому знала немного. Лишь то, что в некоторых особо трудных случаях, когда требуются длительные манипуляции, больных вводят в это специфичное состояние. В долгий, контролируемый сон.

– Ты говорил, что слизь нужно убирать сразу и целиком. Почему так?

– Она агрессивна, – отозвался Арти. – Если убрать частично, то остатки слизи быстро захватят освобождённые участки и перейдут на новые.

Что ж, чего-то такого я ждала.

– При первичном вмешательстве, – добавил собеседник, – сутки – это максимум. Потом слизь распространяется с невероятной скоростью, пациент умирает.

Мы оба понимали, что с Кэйром за сутки не получится. Там вообще не ясно, как долго придётся лечить.

– Нам нужна отсрочка, – сказала я. – Кома. Аналог стазиса.

Кстати, раз мы в магическом мире…

– Тут есть стазис?

– Механизма, который позволяет остановить время, не существует. Оно замирает только в подпространстве, и то… Это относительное замирание.

Я прикрыла глаза, припоминая опыт нахождения в пространственном кармане Нэйлза. Если ничего не путаю, там нет магии. То есть переместить Кэйра в карман и лечить уже там не выйдет.

Но!

– А если прятать Кэйра в такой карман между процедурами?

– Убирать императора, как еду в холодильник? – хмыкнул Арти, выловив эту ассоциацию в моём собственном сознании. – Нужно подумать.

Он помолчал и добавил:

– На первый взгляд вариант рабочий, в подпространстве замирают абсолютно все процессы. Но есть тонкости. Императора всё равно придётся погрузить в сон, чтоб не дёргался, а значит уйти в собственное подпространство он не сможет. Потребуется человек, который заберёт его в личный карман и будет находиться с Кэйром всё это время.

Я нахмурилась, соображая.

– Зачем находиться? Разве нельзя забросить его в карман и заняться собственными делами?

Арти отрицательно качнул головой.

– Личное подпространство существует лишь в тот момент, когда в нём находится создавший его маг.

Мудрёная формулировка, но я поняла.

– В общем, мысль интересная, но её надо обдумать, – заявил Арти и исчез.

Просто раз и, превратившись в энергию, опять втянулся в тело.

Я аж зажмурилась, пытаясь вытеснить из сознания этот разговор и вспомнить о более актуальном. Так. Кому что, а у меня по-прежнему Офелия.

И ещё – я спокойна! Невозмутима, как замерший в засаде удав.

Глава 8

Не люблю сражения. Будь моя воля, я бы любой вопрос решала миром. Ещё меньше нравятся игры в разного рода дипломатию, но в случае с опекуншей я решила не спешить.

Главная причина – полученная информация не укладывалась в голове. Воры и растратчики должны действовать более изощрённо, а Офелия вела себя тупо.

К тому же мадам принимала какие-то пилюли. Если вспомнить пилюли, которыми кормили меня, я могла предположить некую затуманенность сознания. Возможно опекунша не виновата. Презумпцию невиновности ещё никто не отменял.

Убивать прямо так, с порога, я не собиралась. Для начала, хотелось получить объяснения, а в идеале напасть на какой-то след.

Но внутри клокотал вулкан… Именно он не позволил явиться к Офелии в халате – пришлось войти в образ доминанты. Надеть очередное платье, привести в порядок лицо и волосы, подвесить на тонкий пояс кинжал.

Да, Эрон пошёл со мной. Точнее с нами – со мной и Арти.

Мы договорились, что в случае чего, я переложу почётную обязанность проведения допроса на дедушку. Но изначально, учитывая бурлившие эмоции и прочие моменты, хотелось самой.

Красивая, строгая, я преодолела десяток шагов до нужной двери, а потом постучала.

Мне открыли не сразу, и сделала это нелюбимая мною “грымза”. Увидав служанку, я поморщилась, но тут же натянула на лицо этакую злую улыбку.

– Хонна, милая, кто там? – прозвучало из глубин комнаты. Голос принадлежал Офелии и был умирающим.

Нездоровится? Ну-ну.

Я решительно переступила порог и приказала “грымзе” исчезнуть.

Женщина зыркнула и подчинилась, а я закрыла дверь. Офелию обнаружила в постели, и аура мадам была неестественно бледной.

– Ох, Алексия… Девочка моя, – простонала опекунша. – Наконец-то… Я так по тебе скучала, а ты обо мне словно и забыла…

Кто там говорил про презумпцию невиновности? При взгляде на возлежащую на бесчисленных подушках Офелию, такое понятие из моей картины мира исчезло.

Руки опять потянулись вперёд, а пальцы скрючились.

Впрочем, стоп.

Вдох, выдох, мне нужен адекватный разговор.

– Доброго вечера, – проигнорировав стон, сказала я.

– Ох, девочка…

– Плохо? – я культурная, но я перебила. – Сочувствую. Но нам нужно обсудить кое-какие вопросы.

Брови мадам встали домиком. Следом прозвучало:

– Прямо сейчас? Ох, милая… Даже не знаю… У меня такая мигрень с самого утра…

Я не ответила, и тогда толстушка переобулась:

– Но ты права. Я тоже хотела с тобой поговорить.

Прозвучало настолько невинно, словно Офелия – ангел, которому и скрывать-то нечего.

– У нас в доме столько изменений, – продолжила опекунша, – этот Хайс с его людьми… Они такие неприятные! Девочка моя, я волнуюсь. Не знаю где ты нашла этого человека, но как бы он нас не обокрал.