- Знаю, - кивнул Гидеон.
- Этардар нас убьет.
- Не убьет. - Брат улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда просыпалось плохое предчувствие. - Он демон, но не чудовище. К тому же, убивать жену в первый день брака дурной тон.
- А во второй?
- Во второй уже можно. Но мы к тому времени все ему объясним и он поймет.
- Уверен?
Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.
- Нет, - признался брат. - Но выбора у нас все равно нет.
- Спасибо за честность.
- Всегда пожалуйста. Собирай вещи, завтра на рассвете выезжаем.
- Завтра на рассвете, - повторила я.
Гидеон улыбнулся и вышел. Я осталась одна.
- Ну, - сказал Шустрик из складок платья. - Кажется, мы влипли.
- Кажется, - согласилась с ним.
- Он нас убьет? - деловито уточнил Пухлик.
- Не знаю.
- А если не убьет?
- Тогда, наверное, придется выйти за него замуж.
Фамильяры переглянулись.
- А это не одно и то же? - осторожно спросил Шустрик.
Я не ответила. Потому что не знала, что хуже. Быть убитой Верховным Демоном. Или быть его женой.
- Завтра на рассвете, - шепнула кулону.
Кулон молчал. Но тепло его вдруг стало чуть горячее.
ГЛАВА 20 На рассвете
Мы выехали на рассвете. Город еще спал, окутанный молочным туманом, похожим на взбитые сливки. Копыта лошадей цокали по брусчатке, экипаж покачивался, а я смотрела в окно на уплывающие назад дома, деревья, лица.
Отец не пришел прощаться. Я не обиделась. Он стоял у окна кабинета, и его силуэт темнел на фоне зажженной свечи - неподвижный, прямой, словно высеченный из камня. Я помахала рукой. Он не ответил.
- Папа любит тебя, - тихо сказал Гидеон. - Просто не знает, как это показать.
- Знаю.
- Он не хотел тебя продавать.
- Знаю. Зато ты хотел.
- Просто так сложились обстоятельства.
- Знаю.
Гидеон замолчал. Я прижалась щекой к прохладному стеклу и смотрела, как тает в тумане фамильный особняк. Три дня. Три дня, чтобы разрушить чужую свадьбу, выйти замуж за Верховного демона и не умереть в процессе. Легче легкого.
Столица встретила нас шумом, гвалтом и запахом свежих круассанов. Я не была здесь пять лет. С тех пор как мама умерла, отец перестал выезжать в свет, и столичные новости доходили до нас обрывками - слухи, газеты, редкие письма от родственников, которые стеснялись нашей бедности.
Гидеон ориентировался в городе уверенно, как рыба в воде. Он провел меня узкими улочками мимо булочных, лавок и магазинчиков, свернул в арку, нырнул в подворотню - и мы оказались у неприметной двери с медной табличкой «Модистка М. Леруа. Эксклюзивные наряды».
- Нам сюда, - сказал брат.
Портниха оказалась женщиной лет пятидесяти, с острым, как шило, взглядом и пальцами, унизанными серебряными наперстками. Она окинула меня взглядом с головы до пят и осталась довольна.
- Платье готово, - сказала без лишних слов. - Фата отдельно. Примерите?
- Да.
Платье было прекрасным. Я даже не ожидала. Думала, будет дешевый ширпотреб, наскоро сметанный за один вечер. Но мадам Леруа работала с душой.
Белый шелк струился, как вода. Кружева ручной работы обнимали лиф, спускаясь к талии тонкой паутиной. Рукава три четверти, с атласными лентами. Юбка пышная, но не тяжелая, позволяющая двигаться свободно и легко. Я усмехнулась, подумав, что это непременно пригодится, если придется шустро удирать от разгневанного демона.
- Вы будете самой красивой невестой в этом храме, - сказала мадам Леруа.
Не будем уточнять, что жених, вообще-то намерен жениться на другой.
- Спасибо, - сказала я.
- Не за что. - Она помолчала. - Ваша матушка шила у меня платья. Когда-то очень давно. Рада, что могу сшить для ее дочери.
У меня защипало в носу.
- Вы знали мою маму?
- Знала. - Мадам Леруа улыбнулась. - Тереза была прекрасна. Как вы.
Она вышла, оставив меня одну перед высоким зеркалом в тяжелой дубовой раме. Я смотрела на свое отражение. Белое платье. Кружева. Фата, которую пока не надела, но которая уже лежала рядом, готовая скрыть мое лицо от чужих глаз.
- Ты похожа на невесту, - сказал Шустрик, выглядывая из ридикюля.
- Я и есть невеста.
- Нет, ты - спасательная операция, - поправил Пухлик. - Невеста - это просто прикрытие.
- Спасибо, что прояснил.
- Всегда пожалуйста.
Я сняла платье, аккуратно сложила его в коробку.
Завтра храм.
Завтра ритуал.
Завтра демон.
Храм встретил меня полумраком и запахом вековой пыли. Не той, что скапливается в углах от лени горничных. Другой - благородной, освященной, той, что ложится на древние фолианты и алтарные камни, впитывая в себя молитвы и проклятия столетий.
Я стояла у статуи Богини, сжимая в пальцах фату, и пыталась унять дрожь в коленях.
- Ты дышишь, - прошептал Шустрик из складок платья.
- Я знаю.
- Слишком громко.
- Знаю.
- И пахнешь страхом, - добавил Пухлик. - Демоны чувствуют страх. Как акулы кровь.
- Ты когда-нибудь видел акулу?
- Нет. Но в книжках пишут, что они страшные.
- Замолчите оба, - попросила я. - Пожалуйста.
Они замолчали. Но продолжили возиться, шипеть и тыкаться влажными носами мне в ребра. Фамильяры, зажатые между корсетом и тканью платья, явно чувствовали себя неуютно. Я их понимала. Мне тоже было неуютно.
Платье сидело идеально. Мадам Леруа знала свое дело - белый шелк обнимал фигуру, не сковывая движений, кружева танцевали на лифе, фата струилась до самого пола. В зеркале подсобки я выглядела как настоящая невеста.
Невеста, которая собралась разрушить чужую свадьбу.
- Он идет, - выдохнул Шустрик.
Я замерла. И облегченно выдохнула, когда подошел брат. Он был облачен в ризу жреца, которая болталась на нем, как на огородном пугале. Борода сидела криво. Жезл этот неумелый интриган держал вверх ногами.
- У тебя борода отклеивается, - отметила я.
- Неправда!
- Правда. Левый край.
Гидеон подскочил к зеркалу и принялся судорожно приглаживать накладные бакенбарды и бороду.
- Это просто тень! - заявил он. - Освещение плохое!
- Освещение идеальное. У тебя лицо жирное.
- У меня нормальное лицо! Я умывался!
- Глицерином? Потому что только глицерин дает такое сияние.
- ВИВЬЕН!
- Молчу-молчу. Ты уверен, что справишься?
- Абсолютно.
- Честно?
- Нет, - выдохнул он. - Но назад дороги нет. Демон уже здесь.
Я замерла, прислушиваясь.
Шаги.
Тяжелые, уверенные, с легким металлическим звоном - шпоры? или просто магия звенит, когда ее носитель приближается? Я не знала. Я ничего не знала. Я только чувствовала, как сердце пытается проломить грудную клетку и сбежать.
- В боковую комнату, - шепнул Гидеон. - Живо. И молчи.
Я нырнула за тяжелую портьеру, в подсобку храма - тесную, пыльную, пропахшую ладаном и вековой тишиной. Сердце колотилось где-то в горле. Фата уже была на мне - длинная, кружевная, почти непрозрачная. Я видела только размытые силуэты, тени, отражения в полированном полу.
Из главного зала доносились голоса. Один моего брата, объясняющего что-то про древние обряды. Второй - низкий, тягучий, с хрипотцой.
Дэгир Этардар.
ГЛАВА 21 Свадьба
- Что значит «подогнать ритуал»? - раздался его голос. - У меня нет времени.
- Один момент, Ваше Темнейшество. - Гидеон говорил низко, с хрипотцой, старательно подражая старческому тембру. - Это простая формальность. Древние слова требуют индивидуальной подстройки под Силу носителя. Иначе магия может пойти вразнос.
- Вразнос?
- Техническая терминология.
Я зажмурилась. Гидеон, ты идиот. Ты прекрасный, замечательный идиот, и если мы выживем, буду припоминать тебе «техническую терминологию» до конца твоих дней.
