Дракон с ... изъяном (СИ) - Байм Елена

— Мира...

Голос Генерала прозвучал совсем рядом. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на меня — не сверлящим, не оценивающим, а каким-то странным, теплым взглядом, которого я никогда раньше не видела у него. В полумраке спальни, при свете догорающего камина, его лицо казалось мягче, моложе. И в янтарных глазах не было ни холода, ни насмешки.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как сердце снова начинает заходиться быстрее.

Но он ничего не ответил. Просто закрыл глаза, повернулся на другой бок и провалился в сон.

Я еще с минуту смотрела на его широкую спину, на темные волосы, на плечи. Потом, чувствуя, как тепло и уют окутывают меня, я тоже закрыла глаза.

И впервые за долгое время заснула спокойно.

Даже не думая о том, что скоро генеральская свадьба, и что я сплю в одной постели с чужим женихом...

ГЛАВА 22

Ближе к утру я проснулась от громких стонов.

Сначала я не поняла, где нахожусь — мягкая перина, теплое одеяло… Я резко открыла глаза и вспомнила все. Генерал!

Он метался на кровати, сжимая простыни в кулаках. Его била крупная дрожь, зубы стучали, дыхание вырывалось хриплое, рваное. Лицо было бледным, покрытым испариной, на скулах проступила темная чешуя.

— Ваше сиятельство! — я подскочила, забыв про сон и уют. — Рагнар!

Он не отвечал. Я потрясла его за плечи — никакой реакции. Похлопала по щекам — ничего. Он был в сознании? Или уже провалился в беспамятство?

Я залезла под одеяло, коснулась его руки и отдернула. Ледяная. Дрожащими пальцами тронула его ступню — та же беда, словно лед.

— Бездна… — прошептала я. — Что же делать…

И тут меня осенило. В детстве, когда мы жили в деревне, зимой в доме было холодно. Мать садилась у печи, брала мои замерзшие ступни в свои теплые ладони и растирала их, пока кровь снова не начинала, ускоряясь, бежать по жилам.

Я села на кровати, подтянула к себе его ногу и принялась растирать ступню изо всех сил. Кожа была ледяной, пальцы не слушались, но я терла, согревая дыханием, разминая каждый пальчик.

— Давай же… давай… — шептала я. — Ты сильный, ты дракон, ты не можешь так просто сдаться…

Минута, другая, третья. Ничего. Ступня оставалась холодной. Я перешла ко второй, растирала до боли в руках, но эффекта не было. Генерал не приходил в себя. Его стоны становились тише, дыхание — реже.

— Нет, нет, нет! — я вскочила с кровати, готовая бежать за лекарем, наплевав на все его запреты. — Я сейчас! Скоро приду!

— Мира…

Голос был едва слышным, сиплым, но я замерла на месте. Обернулась.

Генерал приоткрыл один глаз:

— Не уходи… — прошептал он.

Я метнулась обратно, схватила его за руку:

— Я здесь. Я никуда не уйду. Но ты должен помочь мне. Ты должен бороться.

Он слабо кивнул и снова закрыл глаза.

Я вернулась к его ступням, продолжая растирать, и начала говорит все, что приходило в голову. Смешные случаи из детства, как мы с матерью ходили в лес за грибами и я села на муравейник. Как мы пекли булки на ярмарку и я перепутала, и вместо сахара насыпала в тесто соль.

Он не реагировал.

— Ладно, — выдохнула я, понимая, что нужно что-то другое. То, что заденет его за живое. И тогда, краснея даже в темноте, заговорила про барона. Про то, как Арчи поцеловал меня на лестнице, какие у него мягкие и бархатные губы. Как он крепко прижимал меня к себе, а у меня от его ласки подкосились колени.

Генерал зарычал.

Это был не стон — настоящий, низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в окнах. Он резко открыл глаза — и зрачки его полыхнули янтарным огнем, прогоняя болезненную пелену.

— Получилось! — чуть ли не закричала я, но сдержалась, чувствуя, что под моими ладонями ступни начинают теплеть. — Сработало!

Я растирала с удвоенной силой, чувствуя, как кровь начинает бежать по жилам, как кожа розовеет, наполняясь теплом. Когда ступни согрелись, я укутала их одеялом, подоткнула со всех сторон и принялась за ладони. Терла, массировала, дышала на них, пока они не стали горячими. Спустя полчаса Генерал согрелся окончательно.

Дыхание выровнялось, чешуя исчезла, лицо обрело нормальный цвет. Он посмотрел на меня — уже ясным, осмысленным взглядом и слабо мне улыбнулся.

Так я просидела с ним еще полчаса, пока он наконец не выдохнул, закрыл глаза и провалился в глубокий и здоровый сон. Я обессиленно откинулась на подушку рядом и сама не заметила, как уснула.

Проснулись мы ближе к полудню. От того, что за дверью женский голос истерично кричал:

— Рагнар! Немедленно открой! Я знаю, что ты с ней! Со своей поломойкой! Если не откроешь, я откажусь от нашего брака!

Мы с Генералом переглянулись. Он был бледен, но взгляд был ясным.

— Опять прятаться, — прошептала я. Он кивнул.

В его глазах мелькнула растерянность. Впервые я видела, чтобы этот несгибаемый дракон был в замешательстве.

Окинула взглядом спальню. Шкаф? Она откроет. Под кровать? Заглянет. Балкон? Наверняка проверит. В купальне? Тоже нет.

Мест для игры в прятки было много, но разъяренная ревнивая женщина найдет их все.

Я быстро подняла туфли с пола, схватила шаль и, недолго думая, залезла под одеяло, в очередной раз распластавшись у Генерала между ног. Учитывая, в какой кипе одеял он лежал, меня было сложно заметить, если специально там не тыкать и не искать. Главное — не задохнуться.

Я сделала себе сбоку маленькую щелочку, слегка приподняв край одеяла, чтобы дышать и видеть.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — скептически прошептал граф Рагнар сверху.

— Больше идей нет, — ответила я. — Кричите ей.

Он вздохнул и крикнул, стараясь придать голосу болезненную хрипотцу:

— Попроси запасной ключ у экономки! Я вчера много выпил и чувствую себя нехорошо!

Женщина за дверью на мгновение замолкла, а потом я услышала, как она приказывает служанке позвать мисс Фридман с ключами.

Через пять минут в спальню ворвалась целая делегация. Невеста влетела первой — растрепанная, с горящим лицом, в парчовом халате, наброшенном поверх ночной сорочки. За ней вошел ее отец, граф Торнвуд, с постным лицом. Замыкал процессию отец Генерала — седовласый дракон в камзоле, с видом человека, который от этого спектакля уже успел устать,

— Где она?! Где поломойка?!

ГЛАВА 23

— Рагнар! Куда ты ее спрятал? — истерично визжала невеста, обводя комнату бешеным взглядом.

— Милая, — Генерал вздохнул терпеливо, спокойно. — Я же сказал, я плохо себя чувствую после вчерашнего. И совершенно не понимаю, о ком ты говоришь.

— Не понимает он! — уязвленно ответила она и принялась обыскивать комнату.

Она распахивала дверцы шкафа, заглядывала под кровать, влетела в купальню, даже не поленилась выйти на балкон и оглядеть его. Я слышала, как ее каблуки стучат по каменному полу, и задерживала дыхание каждый раз, когда она приближалась к кровати.

Никого не найдя, она надула губы и вернулась к постели.

— Прости, Рагнар, — голос ее стал извиняющимся, любезным. — По замку ходят слухи, что ты спишь с поломойкой. В комнате ее не оказалось, вот я и подумала, что ты …

— Элизабет, уймись, — устало ответил Генерал. — Я же обещал, что после свадьбы никакой близости с другими женщинами. Поверь, мне нужна только ты. И с чего ты вообще взяла, что я мог позариться на поломойку?!

Мне стало больно. Очень.

Я лежала под одеялом, зажатая между его ног, и чувствовала, как эти слова впиваются в меня осколками разбитого сердца. Я снова ощутила ту пропасть, что разделяла нас. Я — поломойка. Он — Генерал.

Как я могла забыть об этом?

Элизабет подошла, чтобы поцеловать Генерала, и оперлась рукой на одеяло. Как раз в том месте, где у меня была щелка для воздуха, перекрыв мне кислород.

Я задержала дыхание, надеясь, что она не задержится надолго. Но она не отстранялась, целовала его долго, смачно, демонстративно. А мне уже становилось нечем дышать.