– Ложись!
Я успел. Врезался в нее плечом, сбил с ног, прижал к полу. Пуля просвистела над нами, выбив кусок камня из стены.
– Сиди здесь! – крикнул я ей в лицо. – Не двигайся!
Она смотрела на меня огромными глазами, не понимая, кто я, откуда взялся. Маска скрывала мое лицо, но я видел ее – испуганную, но живую. Опять очередь – пригнулись сильней.
– А теперь вперед! – я подтолкнул ее к сестрам, и она поползла, не вставая.
Я развернулся.
Зал горел. Буквально – где‑то загорелись ткани, и языки пламени лизали колонны. Дым стелился по полу, смешиваясь с пылью и эфиром. Мои люди отбивались, но чужих было больше. Намного больше.
Из прохода, который я оставил без присмотра, лезли все новые и новые фигуры. Они растекались по залу, как муравьи, и я понимал, что мы проигрываем.
– Отходим к трону! – заорал я, пробиваясь к своим. – Собираемся у трона!
Септ. Менкау. Хидео. Они были где‑то в этой толпе, их должны были взять мои люди. Но сейчас было не до них. Сейчас надо было вытаскивать фараона и его дочерей, пока нас не перебили всех.
Я рубил мечом, пробивая себе дорогу. Кто‑то из чужих попался под руку – я разрубил его от плеча до пояса. Другой пытался ударить кинжалом – я ушел, рубанул по руке, и кинжал упал на пол вместе с пальцами.
– В круг! – командовал кто‑то из своих. – Становимся в круг!
Враги смыкали кольцо. Я видел их лица – грубые, злые, без тени сомнения. Они знали, что делали. И они делали это хорошо.
Дворец превратился в поле боя.
Крики, звон мечей, выстрелы, запах крови и эфира – всё смешалось в один бесконечный миг. Я стоял в первом ряду, сжимая меч, и понимал, что план рухнул. Что‑то пошло не так. Кто‑то знал. Кто‑то предупредил. Или сыграл в свою игру, которая совпала с нашей.
Но думать об этом было некогда. Надо было выжить. Здесь и сейчас.
Как в гробнице. Как всегда.
Враги пошли на приступ. Я поднял меч. И тут же опустил – какого хрена я дерусь, как обычный воин? Чертовы стереотипы. Я, мать вашу, маг и смею надеяться, что не самый слабый. Сейчас вы у меня узнаете, как пахнет курица гриль! Причем на себе почувствуете ее запах.
Вон, батя уже с десяток положил и курсирует по залу с сосредоточенным лицом, уничтожая все, что движется не по плану. Спокойно так, размеренно. И раз он спокоен, значит, этих уродов уже утащили, и можно воевать, ни о чем не думая.
Остальные тоже от него не отстают, но в общем хаосе вообще непонятно, кто с кем и против кого.
Ледяная и огненная плеть в руки, взмах – и голова одного и рука другого полетели на пол. Прыжок в толпу, я закрутился волчком, образовав вокруг себя круг смерти.
Бой кипел уже который час. Или минуту. Или вечность. Я потерял счёт времени – только клинки, выстрелы, крики и магия, которая разрывала воздух разноцветными всполохами.
Нападающие теснили нас шаг за шагом.
Их было много. Очень много. Они лезли из разбитой стены, из прохода, который я бросил, из окон, из дверей – отовсюду, будто их рождала сама земля. Чёрные балахоны, закрытые лица, одинаковые, как клоны, и только глаза – живые, злые, горящие.
А нас было мало.
Я не понимал, куда делась дворцовая стража. Где магический спецназ? Где личная гвардия фараона? В зале, где проходил приём, должны были стоять десятки воинов. Но сейчас я видел только своих – человек семь, и ещё трое‑четверо из охраны Тутмоса, которые сбились у трона и отбивались с отчаянной яростью обречённых.
– Где все⁈ – заорал я, рубанув очередного нападающего.
– Не знаю! – крикнул в ответ один из моих. – Может, их вырезали!
Я не стал додумывать эту мысль. Она была слишком страшной. Если ее допустить, то у фараона дела очень плохи, раз так мало было преданных ему людей.
Я бился в первых рядах, помогая себе магией. Эфир в каналах пульсировал, отзывался на каждое движение, каждый удар. Я не экономил – сейчас было не до экономии. Враги падали от моей руки, но на их место вставали новые.
Огонь. Я выбросил руку, и стена пламени отсекла группу нападающих слева. Они заверещали, забились, но не отступили – полезли через огонь, сгорая заживо, но продолжая стрелять.
– Безумцы, – выдохнул я.
Земля. Я топнул, и каменные шипы вырвались из пола, пронзили троих, которые бежали прямо на меня. Они повисли на шипах, дёргаясь в предсмертных судорогах.
Воздух. Я рубанул ладонью, и воздушный клинок снёс головы ещё двоим.
Вода. Я скрутил её в жгуты, и они хлестнули по врагам, отбрасывая их к стенам.
Я был машиной. Мельницей. Смертью, которая раз за разом обрушивалась на тех, кто осмелился встать на моём пути. Но их было слишком много.
– Берегись! – крикнул кто‑то сзади.
Я ушёл в кувырок, и над головой просвистел арбалетный болт, который предназначался мне. Вскочил, рубанул – и отправил стрелка в долгий путь. Что за примитивное оружие⁈
– Сколько их ещё? – спросил я, прижимаясь к колонне, чтобы перевести дух.
– Не считал!
– А я насчитал двадцать, – сказал другой голос.
Я обернулся. Это был отец.
Он стоял в трёх шагах от меня, и вокруг него дымились тела. Много тел. Я видел следы: выжженный пол, оплавленные камни, чёрные провалы там, где только что были люди.
– Ты как? – спросил я.
– Нормально, – ответил он коротко. – Но нам пора уходить.
– Я знаю.
Он кивнул и вдруг – я даже не понял как – просто исчез. Телепортация? Иллюзия? Я не видел вспышки, не почувствовал магии. Он был – и его не стало.
Чёртов архимаг. Всегда знает, когда надо сделать ноги!
В этот момент в зал ворвались воины.
Я услышал топот, тяжёлый, размеренный, и гул магии – плотной, как стена. Из бокового прохода высыпали люди в форме дворцовой стражи. За ними – маги в синих плащах, с посохами, из которых бил чистый свет.
– Магическая охрана фараона! – заорал кто‑то.
И нападающим пришлось очень плохо.
Маги не церемонились. Они били на поражение – молнии, огненные шары, каменные глыбы, которые падали на головы врагов. Стража рубила мечами, и враги, которые ещё минуту назад лезли вперёд, теперь пятились, падали, умирали.
Я видел, как главарь чужих, тот, что орал про истинного фараона, получил молнией в грудь и рухнул, дымясь.
– Отходим! – заорал кто‑то из нападающих.
И они побежали. Не все – многие остались на полу, но те, кто мог, бросились к проломам, к окнам, к проходам.
Зал стал затихать.
Я смотрел, как маги охраны прочёсывают помещение, добивают раненых, вытаскивают из‑под обломков выживших гостей. Фараон поднялся с колен, помог встать дочерям. Далила плакала, но была жива. Као и Кемсит держались, хотя лица были белыми как мел.
Опасности для Тутмоса больше не было.
Я перевёл дух. Пора валить, максимально незаметно, поэтому двинулся к заветной двери – той самой, которую должен был охранять. Теперь она была открыта, и никто не смотрел в мою сторону. Маги охраны занимались залом, стража собирала раненых, гости приходили в себя.
Шагнул в проход. Никто не заметил.
Я шёл быстро, но не бежал. Тайные переходы дворца я изучил ещё до приёма – каждый поворот, каждую лестницу, каждый потайной выход. Отец настоял. И правильно сделал.
Коридоры были пусты. Только мои шаги отдавались эхом от каменных стен, и где‑то далеко слышались крики и топот – но это было уже не здесь.
Я свернул налево, потом направо, прошёл через комнату, заставленную амфорами, спустился по винтовой лестнице, толкнул незаметную дверь – и оказался снаружи.
Ночь встретила меня прохладой и звёздами.
Дворец стоял позади, освещённый фонарями. В некоторых окнах горел свет, слышались голоса, кто‑то бегал по стенам с факелами. Но здесь, в тени сада, было тихо.
Я снял маску. Глубоко вздохнул.
Машина ждала у задних ворот.
Тёмный седан, дипломатические номера, двигатель работает на холостых. Я узнал водителя – один из наших, из родовой гвардии.
– Господин, – кивнул он, когда я открыл дверь.
