Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

Императрица Марина Евгеньевна – мать Левчика и Тани, высокая, статная. Она сидела по правую руку от места главы, как истинная хозяйка этого дома, и смотрела на меня с такой теплотой, что у меня защипало в глазах.

– Владимир, – сказала она просто. – Как мы рады, что ты вернулся живой и здоровый!

– Здравствуйте, – ответил я, и голос дрогнул.

Алла Анатольевна – мать Лены – подошла первой, обняла, поцеловала в щеку.

– Живой, – прошептала она. – Живой, слава богу.

– Живой, – повторил я, прижимая ее к себе.

Татьяна Васильевна – мать Лизы и Кати – стояла чуть в стороне, но я видел, как дрожат ее руки. Она всегда держалась спокойнее других, но сейчас даже ее выдержка дала трещину.

– Здравствуй, Володя, – сказала она, и в голосе прозвучало то, что она не говорила вслух.

– Здравствуйте, – я подошел, поцеловал ее руку.

Они были все здесь. Женщины, которые ждали меня, молились за меня, верили, что я вернусь. И я вернулся.

Мы сели за стол. Левчик и Таня, Лена, Лиза, Катя – все были здесь. Смеялись, переговаривались, подкладывали друг другу еду. Обычный семейный ужин, каких было сотни, но этот был особенным.

– Володя, – сказала Таня, когда все немного успокоились. – Расскажи хоть что‑нибудь. Мы ничего не знаем, только что ты пропал, а потом нашелся.

Я посмотрел на отца. Он чуть заметно кивнул.

– Был в Египте, – сказал я. – Немного задержался.

– Задержался? – Лена подняла бровь. – Тебя больше двух недель не было!

– Ну, там было интересно, – я усмехнулся. – Древние гробницы, пустыня, караваны. Настоящие приключения.

– Ты был в гробнице? – Левчик подался вперед, глаза загорелись. – В настоящей?

– В настоящей, – кивнул я. – Но об этом потом. Слишком долго рассказывать.

– А мумии там были? – спросила Катя, и я увидел в ее глазах тот же азарт, что и у брата.

– Были, – сказал я. – Но я их победил.

– Конечно победил, – фыркнула Лиза. – Кто бы сомневался.

Женщины смеялись, подливали вино, передавали блюда. Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение, которое держало меня все эти недели, начинает отпускать. Здесь, за этим столом, среди своих, я мог быть просто Володей. Не меджаем, не воином, не тем, кто прошел через смерть. Просто любимым братом и племянником.

Отец поднял бокал.

– Я хочу сказать, – начал он, и за столом стало тихо. – У нас было много поводов для тревоги. Мой сын пропал, мы не знали, жив ли он, что с ним. Но он вернулся. Он выжил там, где не выжил бы никто. Он прошел через гробницу, через пустыню, через бой, и вернулся домой. Я горжусь им.

– Федор, – перебила Марина Евгеньевна, – ты, как всегда, излишне пафосен.

– Пусть, – улыбнулся отец. – Я имею право.

– Имеешь, – согласилась она. – Но давайте проще. За Владимира! За самого удачливого парня в империи!

– За Володю! – подхватили все.

Зазвенели бокалы. Я поднял свой, посмотрел на лица родных, и вдруг понял, что счастлив. По‑настоящему, глубоко, несмотря на всё, что было. Потому что я здесь. Потому что они здесь. Потому что мы вместе.

– Спасибо, – сказал я. – За то, что ждали.

– А ты как думал? – усмехнулся Левчик. – Ты наш, куда ж мы денемся.

Мы пили, ели, смеялись. Говорили о пустяках и важном. И время текло медленно, тепло, как в детстве, когда никуда не надо спешить и можно просто сидеть и смотреть на тех, кто тебе дорог.

Свечи догорали, за окном темнела Москва, а мы сидели за столом, и я знал – это и есть дом. Не дворец, не золото, не титулы. А они. Эти женщины, этот брат, этот отец.

– За тебя, Володя, – сказала Татьяна Васильевна, поднимая бокал. – За самого удачливого парня империи.

– За меня, – улыбнулся я.

И мы выпили. За то, что я вернулся. За то, что всё позади. За то, что впереди – жизнь.

Глава 17  

Оставив взрослых вести свои скучные и неинтересные разговоры, мы переместились в малую гостиную.

Я прекрасно понимал, что так просто меня теперь не отпустят, пока не замучают расспросами. И у всех был разный интерес – кого‑то больше интересовала романтическая сторона моих приключений, кого‑то финансовая… А были и такие – не будем показывать пальцем на Левчика, – кто желал выяснить, сколько баб я там перепортил и с кем довелось сразиться.

Пришлось все рассказывать уже по десятому кругу, иногда нагнетая атмосферу в особо трагических местах, в других же добавляя юмора. И мой рассказ хорошо зашел – особенно в части «Гробницы». Левчик тут же загорелся идеей туда попасть.

Но я сразу дал понять: это без меня – в жопу Египет с его фараонами и мумиями! Меня теперь туда и на аркане не затащишь.

Потом пришло время подарков – сестры получили от меня плюс‑минус одинаковые комплекты украшений. Не в том плане, что они были похожи внешне, просто это были гарнитуры – серьги, кольца и кулоны. Все артефактное и заточенное на защиту.

А Левчику достался широкий браслет с черными алмазами, каждый из которых нес в себе атакующее или защитное плетение. Смотрелся он стильно, круто и максимально брутально.

Ох, визгу‑то поднялось! Не зря же говорят, что лучшие друзья девушек – это драгоценности. Меня радостно зацеловали и заобнимали – приятно, черт возьми! Потом девчонки устроили примерку и снова вынесли вердикт, что я самый лучший брат в мире. Мол, таких, как я, больше нет и, наверное, не будет.

Да и ладно, я не против. Люблю быть единственным и неповторимым.

Закончив с восторгами, все поинтересовались моими планами, и я с немалым удивлением осознал, что до поездки в Рязань осталось всего ничего, а дел как бы еще выше крыши. Ну да, лето заканчивается и начинается учеба. Впрочем, уверен, там тоже будет весело.

Коснулись и моей магии – скрывать что‑то уже смысла не было, и я признался, что перешагнул ранг подмастерья, да и как бы уже не мастер. Но сложные техники пока даются тяжело.

На это мне Леночка, как самая умная, сразу заявила: мое тело к такому не готово. Мол, мне надо срочно переходить на стадию Равновесия, а то могу и перегореть.

Черт, опять превозмогать и насиловать организм! А с другой стороны, как иначе? Только при запредельных нагрузках, буквально балансируя на грани, можно прорваться на следующую стадию. И если с магией у меня получилось все проще, то с телом придется изрядно попотеть. Впрочем, мне к подобному не привыкать, так что в будущее я смотрел с оптимизмом идиота, которому море по колено, а рыбы до хера.

В общем, хорошо так посидели, а там и домой пришла пора собираться. Нет, можно было и остаться, тем более, что Левчик прозрачно, с поигрыванием бровей намекал на дегустацию какого‑то эксклюзивного вина, но жизнь все‑таки дороже. Потому как если я сегодня не вернусь, Софа меня прибьет. И правильно, кстати, сделает. Менять даму на бутылку совсем не комильфо.

Поэтому мы с изрядно захмелевшим батей – и когда он только успел так нарезаться⁈ – поехали до дому, распевая в машине что‑то типа: любо, братцы, любо… И еще про атамана, с которым не приходится тужить. А так как кроме этих слов, других мы оба не помнили, то на ходу придумывали новые. В общем, весело доехали.

Что было потом, описывать не буду, потому как все равно не поверите, а если и поверите, то будете завидовать. А я этого не люблю, ага. Скажу лишь, что меня насиловали до утра, а когда я заснул, кажется, еще разик трахнули во сне.

Надо ли говорить, что утром у меня было ощущение, что я попал под асфальтоукладчик, которой по мне всю ночь катался? А эта развратница спала себе спокойно, ножкой даже во сне дрыгала так эротично…

Не, надо валить, а то вдруг проснется и захочет повторить? Кошмар, до чего дожился! Уже от девушек бегать начинаю!!!

Принял душ, посмотрел на себя в зеркало – красавчик, ну прям огонь парень! Красиво напряг бицепс, квадрицепс, еще что‑то – хорош со всех сторон.

Заглянул в гардеробчик – ага, все подошло идеально. Значит, мама уже позаботилась и все сменила, даже без примерки. Вот что значит любящая родительница – на глаз определила мой размерчик!