Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва

Стоит оказаться в удобном седле, как на меня нисходит небывалая уверенность: он доставит меня, куда я только пожелаю. Будет лететь аккуратно, бережно охраняя собственной магией от пронизывающего холода на высоте.

Поместье встречает нас с Софией оглушающей тишиной. После богатства замка Бернарда увядающая красота этого места нагоняет мрачную тоску. Невооруженным взглядом видно, что за домом никто не следит. Даже с немалой высоты заметно, что крыша частично провалилась. Господи! Да этот дом вообще не предназначен для проживания! В таком случае, где живет Густав?

— Осмотримся? — София тихонько подходит ко мне, дотрагиваясь до плеча.

— Ты знала?! — перевожу на нее изумленный взгляд.

В ответ получаю лишь короткий кивок. Конечно же, девушка знала. Только вот сказать не могла. Сначала Авроре было совершенно безразлично, что творилось в ее доме. А потом появилась я, и София в принципе не понимала, какую информацию нужно выдать мне первой. Я как слепой котенок в их мире, мне бы сначала самое очевидное и простое познать.

— Здесь вообще живет кто-нибудь? — тихо спрашиваю я. Мне почему-то кажется неуместным говорить громко.

— Только Густав и смотритель, — отвечает София.

— Где они тогда? — кручу головой в разные стороны.

И если оказавшись в поместье, я предполагала встретить своего брата, то меня ждет очередной сюрприз. Очень и очень неприятный. Кто бы мог подумать, что Аврора вела двойную жизнь.

И именно она, точнее он, смотрит на меня немигающим серым взглядом. Высокий широкоплечий брюнет притягивает к себе, чужие, незнакомые руки позволяют себе куда больше, чем вообще позволено.

— Ну что, детка… — жарко шепчет он мне на ухо, тесно прижимаясь и игнорируя мой ступор. Кажется, мужчину даже трясет от желания. — Ты готова? Мы долго ждали. Теперь твой муж останется ни с чем, а мы сможем сбежать отсюда и жить так, как и хотели…

Глава 25

До меня не сразу доходит смысл фразы, произнесенной мужчиной. На мгновение замираю в его руках испуганной мышкой, а после волной поднимается гневное возмущение: «У Авроры был любовник?!» И тут же другой вопрос приходит мне в голову: как сейчас отреагировать, чтобы не выдать себя как попаданку?

Хватаюсь за его руки и понимаю, что прикосновение к ним мне неприятно. Кожа ладоней кажется влажной, а от запаха его тела, неожиданно, но вполне отчетливо подташнивает. Он явно пользуется одеколоном, не способным сильно исправить дело, в то время, как от Бернарда исходит только природный запах. Когда муж рядом, я сразу представляю солнечный заснеженный лес с высокими соснами. Чистый хвойный воздух дарит ощущение дома.

А вот аромат, который я чувствую сейчас, приторно-сладкий, противно липнущий к коже. И больше всего на свете мне хочется сбежать в душ и хорошенечко от него отмыться. Я резко вырываюсь из неприятных объятий, поворачиваясь лицом к любовнику Авроры. Черт. Я даже имени его не знаю. И София ушла в дом, чтобы найти смотрителя, который живет с Густавом.

— Ророчка, что не так? — наигранно удивляется он.

Искусственный. Слишком гладенький: от макушки прилизанных волос до носков щегольски блестящих ботинок. Никогда не понимала этого в мужчинах. Глаза болотного цвета. На щеках местами видны небольшие оспины, которые иногда остаются от перенесенной ветрянки. Правда, сомневаюсь, что в этом мире она вообще есть. Дорогой светлый костюм на нем смотрится нелепо. Нет ощущения… мужественности, что ли. Такого парня в своем мире я бы и на пушечный выстрел не подпустила к себе. Чувствуется фальшь, изворотливость и хитрость. Не самые положительные качества, а в мужчине неприятные вдвойне.

— Рори-и-и-и? — снова тянет он, делая шаг поближе ко мне.

Смотрит на мои губы, грудь и противно облизывается. Фу-у-у-у-у. Меня сейчас, кажется, стошнит от этого зрелища.

— Ты что же, меня забыла? — от удивления приподнимает он брови.

— Эм-м-м, ну как бы, — пытаюсь подобрать вразумительные слова, но в голове бьется мысль: не знала, да еще и забыла. Сюр какой-то, честное слово.

— Мне говорили, что у тебя последние четыре года были проблемы со здоровьем. Я так мучался вдали от тебя. Так мучился! — показательно сокрушается он. — Но ты оказалась для меня недоступна! Он скрыл, украл тебя у меня!

«Боже. Мой.» — только и произношу в голове, глядя на этот дешевый спектакль. Когда я успела заказать билеты на бесплатное шоу с моим участием? И вот ЭТО Аврора любила? Серьезно? Каким бы ни был Бернард, но… Даже представлять этих двоих мужчин рядом друг с другом кощунственно, на мой взгляд. Дракон — воплощение силы, мужества, характера, ярости и огня. К нему влечет, как бы я ни пыталась отрицать это.

А вот глядя на любовника Авроры, возникает лишь одна ассоциация: обнять и плакать. Ну серьезно. Еще и какие-то нелепые оправдания он сейчас пытается мне на уши, словно лапшу, повесить.

— Кто же тебя новостями спонсировал? — скрещивая руки на груди, хмыкаю я. Где-то в глубине меня, кажется, есть ответ на этот вопрос. Нужно провести дератизацию, так сказать.

— Молва, голубушка, молва, — щебечет эта птица-говорун. Я вдруг понимаю, что на дракона он несильно похож. Слишком скользкий, слишком искусственный. Нехарактерно для такой гордой расы. По крайней мере, в моем мире.

— И ты так сильно тосковал, что даже весточку передать через эту… молву не мог? — недвусмысленно намекаю на ерунду, которую он сейчас говорит.

— Так твой цербер-муж мешал! — он театрально прикладывает ладонь к сердцу.

— Каким же образом? — скептично вздергиваю бровь. — Уж если молва тебе доносила о моем состоянии, то и ты через молву мог отправить свою любовь и поддержку. Разве я неправа?

— Оу, малышка, ты что же, обиделась на своего бубунечку? — дует губы этот индивид.

На этой фразе я не выдерживаю, и откинув голову хохочу, как ненормальная. Господи, у Авроры совершенно отсутствовали мозги. Теперь для меня это очевидно и не подлежит никакому сомнению. Бубунечка? Она так называла его? Какая женщина в здравом уме станет обращаться подобным образом к любимому мужчине?

Когда смех немного утихает, я снова смотрю на ее любовника. По лицу мужчины неуловимой тенью проскальзывает странное выражение. Но стоит мне пристальнее всмотреться, как оно исчезает без следа, оставляя ощущение миража.

— Прости. Наверное, так на мне отразилась болезнь. Вот что я тебе скажу, — избегаю произносить его имя, — для меня все изменилось. Мы с Бернардом нашли взаимопонимание. Поэтому теперь сбегать я уж точно никуда не планирую. Тебя рядом не было, а он был. Помогал, поддерживал. — Ложь во имя спасения и ложью не считается.

— Аврора?! Как ты можешь? Мы столько ждали! Готовились! — он в порыве несдержанных эмоций снова пытается схватить меня за руки. — У него была любовница! Я точно знаю! А для меня ты будешь одной-единственной королевой на свете!

А вот таких певцов, видимо, в каждом мире хватает. Молодые, неокрепшие умом и сердцем девочки ведутся на подобные речи, обрекая себя на долгие годы мучений, когда обещанная им любовь и восхищение внезапно исчезают. Во мне же этот фигляр вызывает отвращение вперемешку с жалостью. Альфонс. Я пока не знаю, что при случае расставания с Бернардом положено Авроре, но отчего-то уверена, что бедной она не осталась бы. Вот он и поторопился объявиться, едва узнал о моем ««чудесном»» исцелении.

— Молва, — беспечно пожимаю плечами. — Ты же знаешь, как это бывает. Чего только не приукрасят ради собственного развлечения. А теперь, прошу прощения, но мне нужно найти Софию. Слишком много дел, знаешь ли.

Подхожу к нему и легонько похлопываю ладонью по щеке. С Бернардом я бы никогда не посмела так себя повести.

— Ты еще не знаешь, как сильно пожалеешь об этом решении, Аврора! — бросает мне в спину этот горе-любовничек. Я не задумываясь, пропускаю все его смехотворные угрозы мимо ушей.

И в итоге оказываюсь совершенно не готовой, что они совсем скоро станут реальностью.