Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

Дрейк-горгулья чуть наклонил голову, каменные пластины на его шее скрипнули. Крючья на кончиках крыльев нащупали опору в каменном потолке.

Айзек продолжал смотреть на Клэр. В его глазах зажглась странная смесь сожаления и иронии.

— «Я не отвечаю за амбиции Ганнибала», — сказал он. — «Но могу ответить за себя. Мне не нужен Артур, как трофей. Я хотел узнать ответы, так же как и ты. Мы оба знаем, что метка Архитектора — это скорее предположение, чем реальность. Как и все остальное. К тому же, ты и сама уже давно вдоль и поперек изучила его разум».

— «А я знаю, что твои слова пусты», — отрезала паучиха. — «Ты собираешься украсть его. Твой союзник уже близко. Я не стану жертвой».

Айзек почувствовал, как мышцы Генри напряглись. Он обменялся взглядом с Дрейком. Но все же сделал последнюю попытку решить миром:

— «Сказки про метку… ты всерьёз?», — он покачал головой. — «Легенда о том, что можно пометить саму душу? Мы все — пылинки этого мира. Зачем мне твой пленник? Я честно говорю…»

— «Честно?», — Симон усмехнулся. — «Честность в твоих устах звучит как шипение змеи. Ты разыграл спектакль, но декорации уже трещат».

Клэр подняла одну лапу, будто собираясь сделать знак. Паучата на потолке напряглись. В засаде в боковых туннелях — там, где лихорадочно мерцали глаза ящеролюдов — воцарила напряжённая тишина. Генри поднял плечи, прикрывая Айзека. Дрейк разжал каменные пальцы, на крыльях засверкали крохотные искры.

Айзек понял, что дипломатия окончена. Он опустил ладони, из-под рукавов свободно стекли тени. Кивком он дал понять своим спутникам, что пора.

— «Похоже, этот разговор зашёл в тупик», — произнёс он, уже не скрывая оскала. — «Вы обвиняете, я оправдываюсь. Скука смертная. А ведь есть другой выход из тупика».

— «Какой же?» — спросил Симон.

— «Сделать в стене дыру», — ответил Айзек, — «и выйти».

Он перевёл взгляд на Клэр и, глядя ей прямо в глаза, произнёс шёпотом:

— «Я выбираю свободу.»

В ту же секунду его мысленный посыл смешался с рыком Генри и скрежетом каменных крыльев Дрейка. Пауки сорвались с потолка, энергия в туннелях вспыхнула. Тень от лап Клэр дрожала, а ящеролюды, выжидавшие в засаде, сдвинулись. Шаг между словами и действием сделан, начался прорыв.

После того как Айзек произнёс слова, разделившие переговоры и бой, пространство взорвалось. Паучата сорвались с потолка, падая дождём белых тел и нитей; из бокового туннеля, где прятались ящеролюды‑изгои, вылетели строчки огненных и ледяных печатей. Воздух наполнился запахом озона и горелой шерсти.

Первым в месиво влетел Генри. Мех гризли вздыбился, он рыкнул и, не разбирая заклинаний, бросился вперёд. Под лапами поднимались каменные волны; он хлопал лапами по земле, и из пола, откликаясь на его магические печати, вырастали острые шипы. Эти земляные пики пробивали животы ближайших ящеролюдов, подбрасывали их вверх, но в ответ на него летели струи воды и льда. Один из ящеров активировал печать воды, хлынул хлёсткий поток, сбив медведя с ног. Генри поднялся, махнул рукой, и из-под земли вышел жар, пламя пробежало по его меху, испепелив паутину, липшую к плечам. И огонь привёл в ярость пауков, они выпустили серпантин тонких нитей, обволакивая гризли и ограничивая его движения. Он рвал путы когтями, получая всё новые порезы.

Дрейк, подняв каменные крылья, шагнул, как скала, в центр зала. Горгулья использовал печать воздуха, мощный порыв поднял в воздух песок и пепел, сдувая эту смесь на пауков. В другой руке у него возникла печать льда, во тьме вспыхнули игольчатые сосульки, разлетевшись веером. Несколько ящеролюдов упали, простреленные насквозь. Однако одна из паутинных нитей Клэр прилипла к крылу горгульи, и резкий рывок в сторону чуть не оторвал его. Дрейк застонал, когда его каменная броня начала трещать по швам — другая нить опутала ногу. Пытаясь освободиться, он активировал печать огня, и огненный язык хлестнул по нити, но пламя мгновенно было погашено струёй воды со стороны ящеров. Горгулья превратилась в крылатую пепельно-серую громаду, тяжело израненную, но продолжающую махать топором, сбивая наступавших.

Симон не вступал в ближний бой. Ящеролюд вытянул руки, и на его кольцах вспыхнуло голубое. Печать иллюзии смешалась с водой, перед глазами Генри вспыхнули фантомы ещё большего количества врагов. Но знал ли Симон, что каждое его заклинание будет отнимать так много сил? Ведь как оказалось, Дрейк не только махал топором, но и успел накрыть всех антимагическим полем. Оно не могло полностью заблокировать магию настолько сильных существ, но серьезно удорожало ее применение. Пот на лице Симона блестел, хвост дрожал. Он посылал ледяные копья в сторону Айзека, пытаясь сбить того, но тени, витающие вокруг слизи, их проглатывали.

Айзек тем временем превратился в ускользающую тень. Его человеческое очертание растворилось, и на мгновение на месте человека возникла длинная гибкая змеиная шея, покрытая серыми чешуйками — образ одного из поглощённых когда‑то существ. Слизь в одно мгновение соскользнула с пытавшихся захватить его нитей, змеей скользнула по камню, а затем, будто напоминая о своей истинной природе, его туловище вновь взлетело вверх, обретая форму человека, но руки превратились в две тонкие хлыстовидные тени. Он взмахнул ими, и тьма рассекла паутину, как нож марлю. Пауки визжали, когда тени проходили сквозь них, оставляя на белых телах чёрные прорези, и растворялись.

Клэр ответила мгновенно. Её маленькое широкое тело вспухло, и из его задней части вылетели десятки липких клубков. Паучья печать на её челке засветилась, и клубки превратились в сети, метаемые, словно неводы рыбаков. Одна из них зацепила Айзека‑змею за хвост, но тот, показав, что он не просто слизь, тут же изменил форму; хвост распался на десятки мелких лоскутов, и сеть пролетела сквозь них. В следующее мгновение он стал чёрной летучей мышью, тонкие крылья мелькнули, и он оказался на стене, окутанный тенью, чтобы снова перетечь в образ человека.

Из бокового туннеля выскочили ящеролюды‑изгои. Они должны были неожиданно напасть на врага, но подготовленная засада Клэр себя не оправдала, их встретил шквал заклинаний. Генри, тяжело дыша, поднял лапу, активировал печать земли и обрушил потолок на них, мокрые камни и сталактиты рухнули прямо на первую тройку. Дрейк, борясь с болью, рявкнул, и из его рта вырвалась волна каменной крошки, ослепив ещё двоих. Айзек, морфируя в громадного чёрного волка, прыгнул в гущу и оскалился; его клыки из тени рвали горло ящеролюдов. Широкая лапа гризли следом смела ещё одну пару. Лишь единицы успели ударить в ответ, но их печати уже смазались кровью. Они падали, только начав использовать ледяные и огненные заклинания.

Пауки Клэр бросали паутину на всех, кто двигался. Несколько нитей опутали Генри так, что тот вконец запутался, как медведь в рыболовных сетях. Его мех горел от вспышек огня, ледяные иглы торчали из плеч. Он вырвался ценой огромных клочьев шерсти. Вот только его правая лапа уже свисала вниз безвольной плетью. Дрейк выглядел ещё хуже, одно крыло горгульи было почти полностью оторвано, вместо него торчали обломки. Каменная шкура покрылась трещинами, в боку зияла дыра, оставленная чересчур уж крепким шипом льда.

Айзек продолжал кружить. Однажды, уклоняясь от огромной паучьей лапы, он растёкся по стене тонкой плёнкой, пропустил удар, затем собрался в крылатого демона — того, кого поглотил когда‑то в одном из дальних уголков мира. Демоническая форма вдохнула тьму и выплюнула её, как струю чернильных шаров. Эти шары, ударившись в паутину, превратились в клейкие тени, что погасили пламя и в то же время жгли, будто кислота. Клэр с шипением отступила, на её белом теле появились серые подпалины, но она ответила новым набором печатей. Огонь вспыхнул у её крохотных ртов, вода забурлила под ногами, превращаясь в леденящий воздух пар. Она метнула земляные столбы, стремясь пригвоздить Айзека к стене, и один из столбов зацепил его плечо; слизь брызнула, но моментально затянула рану, серая масса быстро восстановила форму.