Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

Симон, заметив, как ящеролюды гибли, активировал печать ветра. Вихрь пронёсся по пещере, разбрасывая врагов. Он увидел, как последний из ящеров упал под ударом тени и медвежьей лапы. Усталость навалилась тяжёлым камнем; ящеролюд понял, что они проигрывают. Хвост уже не слушался, дыхание сбилось. Он старался держаться вне прямого противостояния Айзеку, помогая Клэр, но сил оставалось всё меньше.

Генри к этому времени стоял, едва дыша, всё его тело было покрыто порезами и ожогами. Глаза налились кровью. Он опирался на каменный обломок как на трость. Дрейк лежал на боку, уцелевшее крыло беспорядочно дёргалось, каменная шкура трескалась, высекая искры. Он пытался подняться, но каждый раз падал, оставляя на земле части своей брони. Его дыхание было сиплым. Однако в глазах горгульи ещё сверкала ярость.

Айзек и Клэр сошлись почти вплотную. Тени обвивали паутину, как чернильные змеи, паутина, как снежный шквал, стремилась захлестнуть тени. Каждый раз, когда тьма касалась нитей, те вспыхивали фиолетовым, но вскоре гасли. Айзек в очередной раз изменил форму, теперь стал растянутым, как мурена, и укусил одну из лап паучихи, оставив на белой поверхности отметину. Клэр взвизгнула и отпрыгнула, но тут же, не теряя темпа, выстрелила в него целой батареей ледяных копий. Два копья вонзились в бок его текущего тела, превращая слизистую массу в кристаллический лёд. Слизь заструилась, пытаясь освободиться. Айзек напрягся, потемнел, и лёд потрескался, ещё одна его форма выбралась из старой, словно матрёшка.

Камни, огонь, вода, лёд и тени плясали между ними, вспыхивая и угасая. Пещера гудела, как барабан, по своду бежали трещины. Пыль висела в воздухе, и ярко светившиеся кристаллы теперь мерцали тускло в пелене из пепла.

К концу схватки Генри и Дрейк едва держались на ногах, но все двенадцать ящеролюдов валялись в крови среди камней. Симон, опираясь о стену, тяжело дышал, активируя последнюю печать, чтобы удержать на ногах свою хозяйку. Айзек и Клэр остались почти в одиночестве среди пепла. Он — слизистая тень, бесконечно меняющий форму и не желающий сдаваться. Она — белая паучиха, израненная, но по‑прежнему опасная, её глаза полыхали ненавистью. Бой ещё не закончился, но исход его уже был близок.

Айзек, тяжело дыша, снова обрел человеческий облик, тёмная слизь стянулась в знакомую фигуру. Сквозь стену пыли он видел, как Клэр — измождённая, но не побежденная — утирала лапкой кровь с белого брюшка. Генри стоял, опираясь на обломок колонны, его дыхание было сиплым. Дрейк, уткнувшись в скалу, пытался подняться, каменное крыло едва шевелилось. Симон, прислонясь к стене, закрыл глаза, однако продолжал активировать небольшие печати, чтобы притушить боль хозяйки.

— «Ещё можешь встать?» — Айзек обратился к медведю, но тот только кивнул, снова плюхнувшись на каменный мусор.

— «Ты хороший лжец, слизняк», — наконец сформировала мысленный посыл Клэр, стараясь выпрямиться. — «Но сегодня мне показалось, что твои слова ближе к правде. Может, ты и впрямь считаешь, что победа уже у тебя в когтях?»

Айзек скривил губы.

— «Я вижу, кто лежит в крови», — ответил он, бросив взгляд на груду истерзанных тел ящеролюдов. — «И кто ещё стоит. Мои друзья живы, твои — почти нет. Моя армия совсем рядом. Мне не нужна твоя смерть, Клэр. Сколько тебе потребуется времени, чтобы после перерождения заново набрать силы? Годы. Зачем? Зачем умирать, если можно начать всё сначала, но на моей стороне?»

Он сделал шаг вперёд, держа ладони в стороны, тени вокруг пальцев лишь слегка мерцали.

— «Предлагаешь мне сдаться?», — паучиха прищурила фиолетовые глаза. — «И жить под твоим крылом? Или под крылом Ганнибала? Всё равно, кто хозяин?»

— «Не хозяин, а союзник», — поправил он. — «Языки огня не для того, чтобы сжигать потенциальных партнёров. У нас есть общие цели и неразгаданная тайна — Архитектор. И пока ты, и я, и Вовочка дышим, у нас есть шанс осуществить свои мечты. Мы можем поделить этот мир, если так легче принять. Ты уйдёшь с тем, что у тебя останется, я — с тем, что заберу. Зачем нам ещё один бессмысленный бой? Чего ты хочешь?»

Клэр на секунду умолкла, как бы примеряя на себя его слова. Сбоку тонкой нитью к ней устремилась ещё одна паучья детка, и она слегка шевельнула лапой; крошка остановилась. Симон, дёрнув хвостом, поднял глаза, и Айзек уловил мимолётный обмен мыслями между хозяйкой и советником. Изгои на полу оставались неподвижны. В тишине, нарушаемой лишь каплями, падающими со свода, Айзек ждал.

— «Если я соглашусь,» — тихо проговорила Клэр, подавая голос так, чтобы вибрация разошлась по паутине, — «что ты предложишь взамен? Моим слугам нужна еда, моим землям — защита. У тебя есть, что дать?»

— «У меня есть договор с Вовочкой. Есть мои метаморфозы. Есть Артур,» — Айзек усмехнулся. — «И есть знания о том, что Архитектор не бог. Ты получишь часть того, что попросишь: кристаллы, магию, защиту. И…» — он сделал паузу, пристально глядя ей в глаза, — «…и жизнь. Потому что прямо сейчас твоя жизнь висит на тонкой нити. Согласись, и останешься королевой пауков. Откажись, и превратишься в детскую страшилку.»

Клэр игриво пошевелила лапками, будто размышляя. Её глаза на мгновение угасли, потом снова вспыхнули.

— «И твой союзник будет ждать, пока мы здесь играем в дипломатию?» — спросила она. — «Ганнибал известен своим терпением?»

— «Он не войдёт сюда, пока я не подам сигнал,» — Айзек слегка откинул голову. — «У меня с ним договор. Так что решай.»

— «А если я скажу „да“,» — продолжала паучиха, — «ты гарантируешь, что твои… друзья… не решат уничтожить меня, как только я выйду из пещеры?»

— «Да,» — отрезал Айзек. — «Я отвечаю за своё слово.»

Она медленно кивала, лапками играя паутиной, как музыкант пальцами. На секунду в её взгляде мелькнуло что‑то ещё — подозрение или, наоборот, согласие. В момент, когда Айзек подумал, что убедил её, из тоннеля, ведущего вглубь, донёсся могучий топот тысяч лапок. Земля затряслась. В стену рядом ударила волна, и в зал хлынули новые пауки.

То были не те пухлые детки, что висели на потолке, а огромные тёмные существа размером с кабана. У одних брюхо светилось, как у светляков, у других на спинах вздымались пузырящиеся железы, третьи были покрыты узорами, где горели слабые рунные надписи. Они двигались как один организм.

— «Ах, вот ты чего ждала,» — тихо сказал Айзек, его голос был теперь совсем ровным. — «А я-то думал, что в твоих глазах забрезжило сожаление. Смешно.»

Клэр улыбнулась одними глазами.

— «Я думала о своем будущем,» — прошипела она. — «И решила, что ты в нём лишний. Хотела выиграть время, и как видишь, у меня получилось. А вот твое время закончилось.»

Айзек перевёл взгляд на Генри и Дрейка. Он понял, ситуация изменилась. Огромное количество пауков стремительно заполняли зал, превращая его в кипящий котёл. Слизь встрепенулась, будто собираясь снова уйти в тень, но в этот момент Генри, опираясь на обломок, перехватил его взгляд и, тяжело подняв лапу, сделал знак.

— «Иди,» — медведь хрипло прошептал. — «Мы задержим. Пока можешь, беги. Ты нужен больше, чем мы.»

Дрейк, всё ещё лежавший, поднял голову. Его каменное лицо было усыпано трещинами, но в глазах, как всегда, горел огонь.

— «Уходи, мастер», — передал он мысленно, делая усилие. — «Прорвись сквозь другой туннель. Мы прикроем твою спину. Если останешься — погибнем все».

Айзек хотел возразить, но потом услышал вторую мысль Дрейка: « не трать время». Он кивнул. Тем временем Симон, едва держась на ногах, мысленно послал Клэр запрос, но та не ответила. Его хвост в последний раз шевельнулся, и ящеролюд упал на камень, измождённый. Он даже не успел поднять печать, силы закончились.

— «Прости,» — бросил Айзек помощнику, на мгновение задержав руку на плечe гризли, — «Я обязательно найду вас. Мы ещё встретимся.»

— «Вы, господин, всегда были оптимистом, — усмехнулся Генри, и его клыки обнажились. — Валите уже, хозяин!»

В следующую секунду Айзек превратился в тень. Чернильное пятно скользнуло вдоль стены, минуя цепную реакцию взрывов. Кислотные плевки едва обжигали его края, но он каждую секунду изменял форму: то длинный змей, то маленький летучий мышонок, то тонкая щепка. Он скользил по каменным плитам, пока не нашёл лаз, ведущий в наружный туннель. Сзади раздавались вопли и шипение, ревели умирающие пауки, хрипел медведь, и гремела каменная горгулья.