Раздвигая границы (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

— Да, дух у него жуткий, — поежилась Ингрид.

— «Жуткий, хамоватый, но… невероятно мощный», — вынужденно признала Эльвира, поправляя призрачный локон. — «Это дух чистой концентрированной смерти. У него боевой опыт такой, что половине вашей инквизиции и не снилось. И этот мальчишка как-то умудряется держать его в узде. Одно это достойно уважения».

Наследница ди Яго тяжело вздохнула и подошла к зеркалу, оглядывая свое растрепанное отражение.

— И что мне теперь делать, Эльвира? В чем мне завтра идти? Как себя вести? Если мы встретим знакомых на центральной аллее парка, я же просто провалюсь сквозь землю от стыда. Эльвира тихо мелодично рассмеялась в ее сознании. Она поднялась с кровати, подошла к подопечной вплотную и посмотрела на нее через зеркало.

— «Ингрид, девочка моя. Ты сама придумываешь себе проблемы там, где их нет. Ты боишься, что это будет выглядеть как свидание? Боишься слухов?»

— Конечно, боюсь! — воскликнула девушка.

— «Тогда успокойся и посмотри правде в глаза», — Эльвира изящно взмахнула призрачной рукой в сторону окна. — «Твой уличный герой в делах сердечных разбирается хуже, чем городской грузчик в балете. У этого парня любовный инстинкт атрофирован полностью. Он же абсолютное, непробиваемое бревно! Для него эта ваша прогулка — просто очередной приказ Аскольда, тактическая задача по осмотру местности. С таким же успехом ты могла бы пойти на свидание с фонарным столбом или каменной горгульей».

Ингрид заморгала, переваривая слова духа. И чем больше она о них думала, тем больше понимала, насколько Эльвира права. Акиро вообще не воспринимал ее как девушку, с которой можно крутить романы. Для него она была напарницей по тренировкам. Товарищем по оружию. «Якорем», как выразился наставник Линберг.

— «Надень свое повседневное коричневое платье для прогулок и удобные ботинки», — менторским тоном подвела итог Эльвира. — «Никаких декольте и кружев. Иди с ним как с младшим неразумным братом, которому нужно показать, как работает садовник, и где покупают свежий хлеб. И поверь мне, его лицо будет настолько суровым и скучающим, что ни один сплетник в тринадцатом секторе не поверит в вашу любовную связь».

Парадоксально, но эти безжалостные слова духа принесли Ингрид огромное облегчение. Тугой узел паники в груди наконец-то рассосался. Бревно. Он просто боевое упрямое бревно.

Она еще раз бросила взгляд в окно. Акиро всё так же сидел под дубом, лениво ковыряя веткой в земле.

— Фонарный столб, — уже со смешком повторила Ингрид вслух. — Значит, пойдем выгуливать столб.

Подойдя к шкафу, девушка решительно сдвинула в сторону все свои шелковые и бархатные наряды, вытащила самое простое и практичное городское платье из плотной ткани и бросила его на кровать. Завтрашний день обещал быть долгим, и ей действительно понадобятся очень удобные ботинки.

Глава 6

Следующий день, как и предсказывал старый ди Яго, начался с ломки моих привычных шаблонов.

Отсидев положенные часы в школе, где снова чувствовал себя чучелом в жестком бордовом пиджаке, я вернулся домой. Дядька Тихон пропадал на службе, бабушка Дарья привычно хлопотала на кухне, а я же отправился на задний двор отбывать свою новую повинность.

Здесь было непривычно тихо. Не звенели деревянные мечи, не гудел бас Линберга, раздавая команды. Наставник действительно сдержал слово и запретил мне даже приближаться к макиварам и турникам.

Я сидел на деревянной скамье у крыльца, вытянув ноги, и хмуро разглядывал носки своих потертых ботинок. Настроение было средней паршивости. Внутри всё еще зудела потребность в резких движениях, в выбросе адреналина, но вместо этого меня ждала принудительная «терапевтическая» прогулка. Шататься по тринадцатому сектору, разглядывать витрины и праздно слоняющихся белоручек… Какая нелепость.

С гораздо большим удовольствием я бы сейчас заперся в библиотеке Тихона и почитал что-нибудь из теории эфирных контуров. Или просто отжался бы пару сотен раз, пока мышцы не начнут гореть приятным огнем. Умом я понимал, что лекарь Фокс и Аскольд пытались вытащить меня из моей ямы, но от этого процесс не становился менее скучным.

Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. И где, спрашивается, мой «якорь»? Ингрид задерживалась уже минут на двадцать. Обычно она отличалась маниакальной пунктуальностью, особенно когда дело касалось расписания Линберга. А тут вдруг решила опоздать на нашу великую экспедицию в мир сытых и довольных.

Сзади тихо скрипнула дверь. Легкие, но непривычные цокающие шаги раздались по деревянному крыльцу.

— Я готова, — раздался сверху голос Ингрид. Он прозвучал нарочито спокойно, но в нем угадывалось едва заметное напряжение.

Я нехотя поднялся со скамейки, оборачиваясь и готовясь выдать колкость по поводу ее опоздания.

— Ну наконец-то, я уж думал, ты решила сбежать через окно, чтобы не…

Слова застряли в моём горле. Челюсть, кажется, слегка отвисла, но я вовремя заставил себя её захлопнуть. Мой мозг, привыкший постоянно анализировать угрозы, оценивать защиту и слабости противника, внезапно выдал критическую ошибку. Система намертво зависла.

На ступенях стояла Ингрид. Но это была совершенно другая Ингрид.

Я привык видеть её в двух вариантах. Первый — потная, злая, в плотной тренировочной форме, с деревянным мечом в руках и растрепанными волосами, прилипшими ко лбу. Второй — застегнутая на все пуговицы, строгая и холодная отличница в дурацком школьном костюме.

Та, что стояла передо мной сейчас, ломала все мои представления о мироустройстве.

Вместо привычных плотных тканей на ней была короткая юбка. Настолько короткая, что я впервые за всё время знакомства осознал: у Ингрид, оказывается, длинные стройные ноги, а не просто мышечные механизмы для правильного маятникового шага в бою. Вместо глухой рубашки — легкая, почти невесомая светлая блузка, открывавшая тонкие ключицы и шею. Ткань мягко облегала фигуру, подчеркивая то, что обычно тщательно скрывалось под амуницией и строгими жилетами. А на ногах красовались изящные туфельки.

Мой внутренний уличный боец тут же забил тревогу: туфли — нулевая защита голеностопа, бегать в них невозможно. Юбка сковывает широкий шаг. Блузка вообще ни от чего не защитит.

Но прагматик был мгновенно заткнут чем-то совершенно иным, горячим и незнакомым, что заставило кровь предательски прилить к щекам. Её рыжие волосы, обычно туго стянутые на затылке в тугой практичный хвост, сейчас были распущены и мягкими шелковистыми волнами падали на плечи.

Я просто пялился на неё, как деревенский дурачок, впервые увидевший золотую монету. Передо мной стоял не будущий боец инквизиции и не суровая напарница, которая могла прописать мне в челюсть на спарринге. Передо мной стояла красивая, даже слишком красивая, девчонка из благополучного квартала.

— Что? — Ингрид чуть вздернула подбородок. На её щеках проступил легкий румянец, но она упрямо, не отводя глаз, выдержала мой откровенно ошарашенный взгляд. — Ты так смотришь, будто перед тобой низший демон материализовался.

— Ты… это… — я судорожно сглотнул, чувствуя себя невероятно глупо, и попытался собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Ты зачем так вырядилась? Мы же просто идем улицы осматривать.

Вместо того чтобы возмутиться, Ингрид вдруг чуть заметно улыбнулась. Уголки её губ дрогнули в совершенно незнакомой мне игривой усмешке. Она грациозно спустилась на одну ступеньку ниже, оказавшись совсем близко.

— Это называется «повседневная одежда для города», Акиро, — мурлыкнула она неожиданно мягким тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине. — Или в твоих трущобах у красивых девушек не принято наряжаться?

Я уставился на неё, чувствуя, как мозги начали медленно закипать. Красивых девушек? В трущобах?

— В трущобах, Ингрид, одеваются так, чтобы было удобно драться или бегать, — брякнул я абсолютно серьезно, потому что именно эта мысль первой пришла мне в голову. — А в такой юбке ты ни ногу толком не поднимешь для удара, ни побежишь быстро. И туфли твои по грязи сразу скользить начнут. Это непрактично.