В общем, так шутя и мило общаясь, мы шли на встречу с той, с которой мне, в общем‑то, встречаться не хотелось. Но я пока сознательно делал вид, что мне имя подруги Ники ни о чем не говорит. А Ника, лишь недавно вошедшая в аристократическое общество, не могла знать, что Настю Темирязьеву я как раз таки знал очень хорошо. Почему? Да потому что именно она была той самой девушкой, с которой расстался бывший владелец этого тела за неделю до его убийства.
Там вообще была довольно сложная и запутанная история, но если кратко, то Настя была почти точной копией моего брата – душнилой с биржевыми сводками в голове. Нет, когда мы только начали встречаться, все это казалось милым, но быстро надоело. Она считала меня слишком ветреным, а я ее чересчур зажатой.
Абсолютно безалаберный человек, могущий просто забыть о свидании, перепутать место встречи или вообще не прийти, забыв предупредить, потому как у нее там обвал чего‑то там или наоборот, аномальный рост. И жизненно необходимо вот прямо сейчас вложить, положить, вывести, закупить и прочее…
О том, что мы расстались, она вспомнила только через четыре дня, после того, как у нее выдалась свободная минутка, и она решила внезапно мне позвонить и спросить, почему я не звоню. А когда я напомнил ей о расставании, отреагировала спокойно, извинилась абсолютно равнодушным тоном и, уверен, что забыла обо мне сразу, как положила трубку.
И тут был бы конец истории, если бы ее папа вдруг не возжелал породниться с папой Юрки Долгорукого, с которым давно дружил. И вот все оказалось совсем плохо. Настя к увлечениям Юрки относилась с глубочайшим презрением, игры терпеть не могла, да и вообще все, что связано с сетью, кроме торговли. В ответ этот ненавидел ее высокомерие, постоянный расчет во всем и пренебрежительное отношение к игре «Магия и Сталь», где он был главой сильного клана и постоянно в его составе кого‑то там нагибал.
Крайним в его случае остался я, потому как если бы не расстался с Настей, ее бы не сватали ему. Добавляло ему печали еще и то, что Настя была на год старше, училась в Первом Магическом и имела ранг ученика. То есть, врезать могла сильно и больно. Все сложно, в общем.
И мы и шли сейчас на встречу с этой вот девушкой, и я понятия не имел, как Ника вообще смогла ее вытащить из дома. Кстати, то, что она задержалась, было как раз таки нормально, а вот то, что вообще вылезла на свет божий – уже нет. Потому как раньше, чтобы с ней куда‑то сходить, надо было договариваться чуть ли не за неделю. И то, выкраивала она минимум времени между закрытием одной биржи и открытием другой.
Я, признаюсь, долго это терпел, потому как при всех своих недостатках Настя была девушкой очень красивой. Но с лица воду не пить, и как итог – мы ходим по разным улицам и не узнаем друг друга при встрече.
Ее, сидящую за столиком, мы увидели издалека, так же как и какого‑то парня, стоявшего рядом с ней и что‑то ей быстро говорящего.
Для себя я сразу сделал пометку, что не буду вмешиваться – вот совсем. Спасать парней в мои задачи не входит, так что раз сам нарвался, сам пусть и отдувается. Потому как, несмотря на все свои недостатки – исключительно с моей точки зрения, – спортом Настя не пренебрегала и могла с легкостью сломать нос любому, кто ее раздражал.
– Привет Настюха, – помахала ей Ника.
– Настя, – кивнул я.
– Владимир, – равнодушный кивок в ответ.
– Вы знакомы? – удивление в голосе Ники трудно было не заметить.
– Эй, мы тут вообще‑то разговариваем! – вознегодовал незнакомец.
– Мы раньше встречались, – это Настя. – Были парой.
– Но недолго, – сухо уточнил я.
– Не знала, – подала реплику Ника.
– Мы! Тут! Разговариваем! – вклинился парень.
– Мы не афишировали, – Настя.
– Расстались без претензий, – я.
– Меня никто не слышит⁈ Я тут с девушкой разговариваю!!! – парень.
– Надоел…
Настя встала и пробила ему в нос, а когда тот упал, добавила с ноги по ребрам. И сразу его завывающую тушку утащила ее охрана.
– Это кто? – Ника проводила парня задумчивым взглядом.
– Не знаю. – пожала плечами Настя. – Имени не запомнила. Как и то, что он говорил. Ты же не спрашиваешь, как зовут назойливого комара или муху?
– Похож на аристократа, но это не точно. Иначе бы разглядел графский герб у тебя на пальце.
После этого мы чинно и благородно уселись за столик.
Ника листала меню с видом человека, который всё равно закажет то же, что и в прошлый раз. Настя вертела головой, рассматривала гирлянды, натянутые между металлическими столбами. Лампочки горели теплым желтым светом, будто хотели убедить нас, что мы не в торговом центре, а где‑то в Португалии. Не сработало, но было мило.
Подошёл официант. Парень с красным лицом – то ли загорел, то ли на кухне жарко.
– Надумали?
– Тар‑тар из лосося, – сказала Ника, не глядя. – И креветки на гриле.
– А вы? – спросил он у Насти.
– Унаги с огурцом, – тихо ответила Настя. – И чай.
– Вам горячий? – уточнил официант.
– Холодный, конечно.
– Вовчик? – повернулась ко мне Ника.
– Гребешки. Жареные. И дорадо, поджаренный до румяной корочки. Только без овощей.
– С овощами, – возразила Ника.
– Без, – сказал я.
– Пусть будут с овощами отдельно, – сказала Ника официанту.
Тот кивнул и ушёл.
Ресторан гудел. За соседним столиком мужик в рубашке поло ел мидии и громко чавкал.
Под потолком – то есть, под открытым небом – кружили иллюзорные чайки. Одна села на спинку стула, посмотрела на нас и улетела доставать других посетителей, а я подумал – могут они гадить иллюзиями или нет?
Первым принесли тар‑тар. Круглое кольцо из кусочков лосося, в середине желток и каперсы. Ника размешала, намазала на тост.
– Бери, – подвинула она тарелку к Насте.
– Не хочу.
– Бери, говорю.
Настя взяла маленькую ложку, отправила в рот. Прожевала и ничего не сказала.
Я тоже попробовал. Нормально. Рыба свежая, маслянистая. Но тар‑тар – это такое блюдо, которое ешь и думаешь: «А почему бы не съесть просто рыбу ножом и вилкой?»
Потом принесли креветки. Три штуки. Длинные, с хвостами, на шпажках. Настя отломила одну, обмакнула в соус – розовый, сладковатый, похож на детский йогурт с краской.
– Вкусно, – сказала она. Первое слово за последние полчаса.
– Да? – обрадовалась Ника. – А я говорила.
Мне креветки не дали. Я смотрел, как они их жуют, и ждал своих гребешков.
Гребешки пришли на доске. Четыре штуки, обжаренные до корочки, с долькой лимона и зеленью. Я брызнул лимоном, взял вилку. Первый гребешок прожевал медленно. Сладкий, плотный, с запахом сковородки. Хорошо. Второй – тоже хорошо. Третий я отдал Насте, потому что она смотрела на них голодными глазами.
– Спасибо, – сказала она.
– Угу.
Четвертый съел сам.
Дорадо принесли целиком. Рыба лежала на спине, пузом кверху, с подпалинами. Я опять взял нож и вилку, но на этот раз справился быстрее. Мясо отделялось легко. Я положил себе кусок, посолил.
– Соли мало, – заметила Ника.
– Нормально.
– Ты всегда недосаливаешь.
– А ты пересаливаешь.
Ника засмеялась. Тихим таким смехом, будто не хотела, но вырвалось.
Потом принесли её унаги. Ролл с угрем, залитый сладким соусом. Она съела три куска, четвертый подвинула ко мне.
– На, попробуй.
Я попробовал. Слишком сладко, угорь почти не чувствуется.
– Ну как? – спросила она.
– Нормально, – сказал я.
Потому что врать не умею, но и обижать не хотел.
Она поняла. Забрала ролл обратно и доела молча.
В конце официант спросил про десерт. Ника хотела пирожное «Картошка», но его не было. Взяла чизкейк. Настя отказалась. Я заказал эспрессо.
Чизкейк оказался нормальным – не сухим, не мокрым. Ника съела половину, отодвинула.
– Попробуешь? – предложила она Насте.
– Не хочу.
– Ты вообще ничего не ешь.
– Я ела. Ролл и креветку.
– Креветку одну. Это не считается.
