Настя, остановись! (СИ) - Зырянова Ирина

Наша прогулка до общаги походила на шумный табор. Напряжение спало. И, я наконец-то ощутила себя обычной студенткой.

ГЛАВА 5. ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ

Первый день в академии оказался довольно насыщенным на впечатления и события и, мне хотелось просто завалиться спать, чтобы переварить полученную информацию. Но, кто бы мне позволил…

— Я слышала от старшекурсников в столовой, что новеньких, которые останутся в своих комнатах, выволокут из корпуса в мешках и, заставят проходить полосу препятствий, — пыталась достучаться до меня Рута, занимаясь сборами в своей комнате.

— На меня рука не подымиться. Все уже в курсе, что ректор мой опекун.

— Ну, пожалуйста, — залетела ко мне комнату эта сдобная булочка. — Я без тебя не могу. Будь я одна, твои парни на меня бы и внимания не обратили, — надула она и без того пухлые губки.

— Кто? — задала я вопрос, хитро глядя на подругу.

— В смысле «Кто»? — удивилась Рута.

— Ну, кто и парней тебе приглянулся? — села я, понимая, что сон, помахав мне рукой, умчался за горизонт.

— Томми, — созналась Рута.

— Я так и знала, — потёрла я руки, ощущая себя свахой. — Хороший выбор. В этом мишке чувствуется баланс силы и нежности. Он составит тебе хорошую пару, — заявила не хуже Ларисы Гузеевой.

— Ты так думаешь? — воодушевилась Рута.

— Уверена! Ладно! Бог с тобой золотая рыбка, — опустила я ноги на пол. — Дай мне пять минут на сборы.

— УРА!!! — обняла меня подруга.

— Задушишь! — закряхтела я под её тяжестью.

— Прости, — отринула от меня деваха, представ предо мной в допотопном платье в мелкий цветочек.

— Ты вот в этом хочешь идти? — скислила я моську.

— Плохо, да? — опало её настроение осенним листом.

— Поправимо, — подбодрила подругу. — Пойдём к зеркалу.

Благо далеко идти не пришлось. Ближайшее зеркало в пол располагалось на створке моего шкафа. Мне ещё не приходилось проецировать одежду на кого-то другого. Поэтому я встала перед Рутой и представила на себе одежду её размеров, и через секунду потонула в трикотажном чехле цвета морской волны. Выбравшись из-под трикотажного чехла пятидесятого размера, протянула его Руте.

— Что это? — приняла она мой дар с большим скепсисом.

— Наденешь, поймёшь. Давай быстрей. Мне тебе ещё причёску делать.

Минут через пять в мою комнату вошла сияющая модель плюс сайз. Платье прямого кроя длины миди с воротом-хомутом и рукавами — «летучая мышь», выгодно подчёркивало все достоинства фигуры и скрывало излишества. Трикотажное полотно воротниковой зоны легло на грудь красивыми фалдами. А, рукава, не имеющие строгого очертания, скрыли широкие предплечья.

— Тут даже кармашки есть! — радостно заявила Рута, оттопыривая платье от бёдер.

— Кармашки для тайных записок, а не для складирования конфет! — озвучила я свои опасения. И, судя по тому, как подруга слегка сникла, было понятно, что опасения были не напрасны. — Так, осталось добавить синие. Нет. Оранжевые туфли и оранжевые серьги.

Для создания аксессуаров, пришлось для начала вынуть из ушей серьги-артефакты, а уж после и оранжевые диски, что доходили до плеча, свисая на золотой цепочки.

— Надевай, — протянула серьги удивлённой Руте, которая не уставала удивляться фокусам, что я вытворяла.

Для воплощения задуманной обуви пришлось встать голыми ногами на ступни подруги. И, снова, шалость удалась.

— У меня ещё никогда не было столь удобной и красивой обуви, — восхищалась подруга нарезая круги по комнате в оранжевых лодочках на семисантиметровых каблуках в форме перевёрнутой рюмки.

Чем больше я пользовалась своим даром, войдя в раж, тем легче мне становилось руководить процессом воплощения задуманного в жизнь. Вот только представила, как прямые волосы Руты скручиваются в кольца и ложатся на плечи крупными волнами, как БАХ и подруга охает и ахает перед зеркалом, восхищаясь своей причёской.

Сама же со своим образом заморачиваться не стала. Надела кожаные брюки, белую майку, берцы. Закончила свой лук рубашкой красного цвета размера оверсайз, скопировав модель с праздничной формы боевиков. Широкие рукава, подвёрнутые до локтей, длина до середины бедра не только служили заслоном от ночной прохлады, но и скрывали особо выдающиеся места. Обозначить талию решила портупеей.

Покрутилась у зеркала и всё-таки решила вернуть волосам привычную медь, после чего собрала копну волос в высокий хвост.

— Что?! — спросила, не понимая выражение лица своей подруги, выйдя из комнаты.

— Как можно в мужской рубахе быть столь соблазнительной?! — произнесла она на выдохе.

Я, конечно, могла бы рассказать ей, как мужчины заводятся при виде любимок, что поутру используют их рубашки вместо халата после стихийных «ночёвок» на чужой территории, но решила промолчать, дабы избежать лишних вопросов и не навредить детской психике. Пусть познаёт все «прелести» взрослой жизни на своих ошибках.

— А-а, не бери в голову, — отмахнулась я. — Просто, хотелось надеть что удобней.

— Мне в платье очень удобно.

— Ну, понимаешь. Не лежит у меня душа к юбкам и кринолинам. А, вдруг, куда лезть придётся.

КАК В ВОДУ ГЛЯДЕЛА!

Возможно, я бы ещё долго объясняла Руте свои предпочтения в одежде, если бы в моё окно не прилетела галька.

— Кажется, это за нами, — усмехнулась я, открывая окно.

— Откуда ты знаешь?

— Жизненный опыт, — высунулась я в окно.

— Али! Это ты, что ли?! — крикнул Эрик.

— Я, — улыбнулась парню, что по-свойски, сократил моё имя.

— А, что с волосами?

— Вернула привычный цвет.

— Тебе идёт, — улыбнулся парень.

«Ещё бы не шло», — усмехнулась я. — «Сколько себя помню, всегда рыженькой была».

Но, не успели другие парни заценить цвет моих волос, как откуда не возьмись, появился садовник, вооружённый метлой.

— Вот я вам! — заголосил он. — Будете знать, как мои розочки топтать!

— Мы уже выходим! — крикнула, давясь от смеха вслед мальчишкам, пустившимся нарезать круги меж кустов, чем притянула внимание дядьки на себя.

— Вы бы постыдились, барышня! — заголосил садовник. — Ещё учиться не начали, а уже за собой толпу ухажёров водите.

— Что поделать! Влюбчивая я, больно! — рассмеялась я, подзадорив парней.

— Ну, что за молодёжь пошла, — сплюнул дед. — Ни стыда не совести.

Не став больше слушать его бурчание, закрыла окно, и поволокла Руту на выход, надеясь, что мои чары продержаться на ней хотя бы до полуночи. Фея-Крёстная, блин!

Вынырнув из ночной тени на свет уличного фонаря, мы тут же заприметили наших парней, что-то бурно обсуждающих под раскидистым деревом, и весело потопали к ним.

Наше появление было встречено со свистом.

— Аглая! — усмехнулся Эрик, — что это на тебе? — изрёк парень, пытаясь за задорной улыбкой скрыть своё недовольство, о чём свидетельствовали заигравшие желваки на скулах.

— А, в чём дело? Я, так поняла, это форма для физических упражнений. Ну, кроме парадной рубашки.

— М-да! — выступил вперёд Шайло, протягивая мне букет знакомых чайный роз, что минут двадцать тому назад ещё цвели под нашими окнами. — Чувствую, физподготовка для нас будет ещё тем испытанием.

— От нас не на шаг! — свёл брови Эрик.

— Слушаюсь, не на шаг, мой генерал, — козырнула я от пустой головы, вызвав у парней истерический хохот. — Ну, пошли, что ли. Где этот полигон № 3? — Обернулась на подругу. Рута, абсолютно дезориентированная, стояла, мечтательно вдыхая аромат роз, пряча в букет румяные щёчки и глупую улыбку. А, Томми, приобняв свою прелесть за талию, то и дело вдыхает запах её волос, что струились по спине и плечам девушки крупными волнами. Милота, да и только.

СРОЧНО!!! ИЩУ РАБОТУ КУПИДОНОМ НА ПОЛ СТАВКИ!

К нашему приходу вечеринка была в полном разгаре. Поле, размером с городской стадион, было условно разбито на несколько зон. Два длинных стола, до отвала забитых различными закусками и барная стойка с крепкими напитками и бочкой с пуншем, расположились слева от входа на полигон. Зона с костром, полыхала яркой охрой, вблизи полосы препятствий, собранной из брёвен, приставных лестниц и канатов, окутавших эту площадку для взрослых, словно паутина. Рядом с ней был установлен настоящий для спаррингов. А, в дальнем углу поля, куда не доходил свет фонарей, излучал голубое свечение голографический экран, демонстрирующий какую-то романтическую комедию, под которую смеялись и вздыхали парочки, сидя на ковриках, что застилали газон.