Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур

Нет, так‑то у нас есть и смешанное обучение, но подозреваю, что его специально отправили именно туда, чтобы научился держать своего удава в штанах. А то, вон, Темирязьева полезла ему в штаны, так он сразу и поплыл. И пофиг на последствия – важно здесь и сейчас.

Напоминание о ней сразу его взбодрило так, что он даже заозирался по сторонам. Для нее он партия отличная – как, собственно, для любой другой девушки, а вот для него она… Ну, скажем так, не самый лучший вариант. Нет, Темирязьевы, конечно, род богатый и древний, подвизавшийся на военных поставках и разработке всяких программ для оружия, но… Не пара она ему, в общем. Максимум, может стать третьей или четвертой женой.

Вовчик – будущий император, и жены у него будут как минимум, всякие старшие принцессы. А если уж кто‑то из российских аристократов и влезет, то только самые‑самые из первой десятки Золотых родов.

В этом плане, кстати, ему бы идеально подошла София, но хер ему по всей морде! Она моя и ничья больше! Хотя, он на нее и не претендует – характер моей сводной сестры знали все и сильно удивлялись, как это я смог ее перевоспитать.

Погуляли с ним немного и отправились по домам. Послезавтра уже ехать в академию, все дела сделаны, и оставшееся время я собирался провести с семьей. Фиг его знает, когда теперь их всех увижу.

Попрощались с Никой – с ней мы пересечемся в поезде и даже в одном купе на двоих. Хотя, что там ехать‑то, всего три часа – и на месте. И все же это будет наше с ней первое путешествие, поэтому все сделаю красиво…

Дворец. Личный кабинет Российского императора.  

– Все очень неспокойно, брат, – Федор Романов задумчиво крутил в руках стакан с чаем. – Американцы что‑то явно замышляют. Количество их агентов у нас резко возросло – уже устали ловить. Да все как‑то мелкие попадаются. И вот что странно – нет четкой локализации. Такое ощущение, что они отвлекают нас, раздергивают силы, заставляют метаться, чтобы мы не заметили главного. Но вот в чем заключается это самое главное – вообще непонятно.

– Что говорят пойманные?

– Да ничего особенного, это простые пешки. Одноразовые, можно сказать. И задания у них предельно глупые – проберись на территорию воинской части и сфотографируй командира. Подожги трансформаторную будку в закрытой части военного городка… Да бред. Осуществить это нереально. Но с какой‑то же целью они отправляют их. Люди Скуратова уже ночуют на работе. А результатов нет. И наша агентура молчит. Не понимаю я.

– А что турки с персами?

– Нападут. Года не пройдет, нападут на Египет. У фараона сейчас не все в стране ладно – такой заговор раскрыли. Он в гневе многих аристократов под нож пустил и далеко не всем это понравилось, хоть доказательства и налицо были. Жрецы воду мутят, армия неспокойна, экономика трещит по швам. Такими темпами страна свалится этим в руки, как перезревший плод. А мы так и не узнали, для чего все это ими затевается.

Европа замерла в ожидании – там Кайзер лютует. Не зря французы, да и не только они, отправили к нам своих детей на учебу. Война там может так же разразиться в любую минуту. Неспокойно в мире, брат, стало, очень неспокойно. И где сейчас хорошо, никто не знает.

– А у нас, значит, лучше, чем у них, если думают, что дети будут в безопасности? Я вообще сомневаюсь, что все пройдет спокойно. Ты посмотри, сколько курсантов у нас тут соберется, и все они из разных и часто враждующих стран.

Вон, Вовка твой набил морду барону Густаву – рядовое, казалось бы, дело. Ну выпил этот дурак, не рассмотрел герб того, на кого лаять начал и получил по морде – рядовое, в общем‑то, событие. Вот только если не знать, какие аферы их род проворачивал в своих игорных домах и кого финансировал. Он уже давно находится под наблюдением Тайной Канцелярии – слишком уж в последнее время нагло вести себя начал. Но ухватить не за что было.

А тут, пока он без сознания был, его магофон наши специалисты и взломали по‑тихому. А там столько всего интересного нашли, что хватит на десяток причин для объявления войны. Этот дурак почему‑то думал, что он в полной безопасности, и даже переписку не удалял. Но прикрывать пока их не будем, а вот под жесткий контроль возьмем. Ну да ты и сам это знаешь. И опять я должен племяннику.

– Ничего ты ему не должен, – буркнул Федор. – Он не ради этого старается.

– Знаю, что не ради, а все равно делает. И награды не требует, а наоборот, сам все в семью тащит. Правильно ты воспитал сына, брат, очень правильно. Горжусь им, как своим сыном.

– Как нас воспитывали, так и я его, – польщено улыбнулся Великий канцлер.

Всегда приятно слышать, когда твою кровиночку хвалят. И вдвойне приятно, когда хвалят заслуженно.

– Да. Только вот твои методы работают, а мои как‑то не очень. Ну да бог с ним. Наши уже через день разъедутся, а там пусть у их преподавателей голова болит. Твой‑то сержанта уже получил и присягу принял, я видел его фото в форме – орел. Все бабы его будут.

– Да такими темпами их уже скоро отстреливать придется! Хотя, пока я его выбор одобряю и поддерживаю. Все как на подбор, хорошие девушки.

– И даже София? – хитро прищурился император.

– Она – дочь моего близкого друга, и я ей желаю только счастья. Сам же видел, как она изменилась.

– Это да… Но оставим лирику. В общем, слушай, что я думаю – надо усилить приграничные гарнизоны и провести учения на границе с Польшей. Масштабно так, максимально шумно. А под шумок разнюхать, что делают эти паны. Ну, и охрану значимых объектов под особый контроль. Уверен, что в ближайшее время полыхнет – знать бы только, где.

– Узнаем, – кивнул Федор. – И накажем. По максимуму…

Глава 27  

– А тут миленько, – Ника вошла в купе первой и осмотрелась, везя за собой стилизованный под армейский чемодан на колесиках.

Небольшой – его спокойно можно было носить и на спине. Вещей в нем минимум – все необходимое нам выдадут в академии, начиная от нижнего белья и заканчивая одеждой и учебным материалом. Носить что‑то свое разрешалось только со второго курса, а на первом нам полагалось превозмогать и мучиться.

Что там у нее лежало, я не знал, но предполагал, что бухло и прочие закуски. Отметить‑то первый день учебы чем‑то надо?

А вот в моем чемодане – точно таком же, как у нее, только больше, – лежал комплект одежды, что я уже получил ранее, ну, и весь прочий инвентарь. Меня, как уже принесшего присягу, снабдили всем, что нужно, чтобы потом не толкался на раздаче. Случай редкий, но не сказать, чтобы совсем уж единичный.

– Ага. И главное, что нам никто не помешает, – согласно кивнул я. – А то чучухать три часа в общем вагоне меня как‑то вообще не вдохновило.

Ну да, у нас тут спецпоезд, везущий исключительно курсантов. Девять вагонов из двенадцати были отданы им и напоминали электрички – сидячие места и из развлечений только пейзаж за окном. Ну, и три вагона были повышенной комфортности, билет в которые стоил раз в десять больше, чем в обычный.

Нет, так‑то семьи курсантов совсем не бедные и с радостью усадили бы своих детишек туда, но увы – желающих‑то много, а мест мало. Так что свое купе мы получили исключительно по блату и благодаря громким фамилиям. Дураков перечить Скуратовым и уж тем более Романовым в империи нет.

За окном раннее утро, настроение бодрое, несмотря на вчерашний просто безумный день. Ну да, я‑то думал провести его в покое – так фиг! Вернулся из Франции брат с женой. Подарки, приветы, охи‑ахи… Вовремя я вспомнил о своем обещании Насте Темирязьевой и пригласил ее к нам. Приехала она быстро, будто ждала звонка. О произошедшем во дворце мы не говорили и делали вид, что ничего не было.

Познакомил ее с братом под предлогом давнего спора о правильном вложений в денег – это он еще не знал, сколько золота я из Египта припер! Особо не заморачивался – ляпнул, что первое в голову пришло, ну и предложил ему нас рассудить.