Рогатый берспредел (СИ) - Гришанин Дмитрий

«Озарение феникса» (начальное пробуждение, разум) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Эхо изнанки» (среднее пробуждение, разум) активирована, освоено 2 стойки из 2;

«Стальной вепрь» (продвинутое пробуждение, тело) активирована, освоено 8 стоек из 8;

«Дыхание пепла» (пиковое пробуждение, воля) активирована, освоено 4 стойки из 4;

«Крыло бабочки» (начальное осознание, воля) активирована, освоено 5 стоек из 5;

«Омут силы» (среднее осознание, тело) активирована, освоено 6 стойки из 6;

«Кротовая нора» (продвинутое пробуждение, разум) активирована, освоено 3 стойки из 3 (на хранении: описание 1–3 агон квеста, карта квеста, контейнер);

«Рывок батута» (начальное пробуждение, тело) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Живого камня» (продвинутое осознание, воля) активирована, освоено 7 стоек из 7;

«Духовитый флер» (начальное пробуждение, воля) активирована, освоено 1 стойка из 1;

«Зеркальный шаг» (пиковое осознание, разум) активирована, освоено 8 стоек из 8;

«Чертоги тлена» (пиковое становление, воля) активирована, освоено 9 стоек из 12;

«Вертикальный бег» (начальное становление, тело) активирована, освоено 9 стоек из 9;

«Надо подкачаться» (начальное пробуждение, тело) не активирована, освоено 1 стоек из 1.

Питомец: грома-бык (Зараза)

Стадия развития: легенда

Запас живы: 326173 единиц

Разум — 49

Память — 16

Логика– 15

Интуиция– 18

Тело — 73

Сила — 41 (Дебаф −10%)

Ловкость — 3 (Дебаф −90%)

Выносливость — 29 (Дебаф −50%)

Воля– 34

Давление — 12 (Дебаф −50%)

Сопротивление — 14 (Дебаф −50%)

Медитация — 8 (Дебаф −50%)

Улучшения — 9

Тяжеловоз

Длиннорог

Следопыт

Слюна-клей

Окрыленный

Бомбомет

Беспредельщик

Собиратель

Некротень

Воспитанная плеяда преемников (игроков 4 уровня) : 143 из 10000

Потенциальные кандидаты на звание приемников:

— игроки 3 уровня: 411

— игроки 2 уровня: 517

— игроки 1 уровня: 321

— игроки 0 уровня: 29

Глава 15

Глава 15

— Дееенииискааа! Пооодъёёём! — заунывные завывания Психа над ухом даже мертвого с того света достанут, пришлось сделать над собой нечеловеческое усилие и зло рявкнуть на прилипалу в окружающую непроглядную темень:

— От… ли!

Увы, вышло совсем не так, как задумывал, ни разу не грозно, а наоборот жалко и едва слышно.

— О-о! Очухался наконец! — обрадовался моему тихому отклику невидимый наставник, как празднику.

«Псих? Откуда он взялся? И что делает рядом?» — запоздало удивился неспешно пробуждающийся мозг. А потом мне стало резко не до невидимки-наставника — скрутило волной лютой боли в почти перерубленных конечностях так, будто вот-вот разорвет и наизнанку вывернет.

— Ааарршшь! — зашипел я уже в полный голос, извиваясь в жесточайших судорогах.

— Потерпи, Дениска. Это ненадолго. С непривычки просто так проняло. Но сейчас пообвыкнешься, и гораздо легче станет, — затараторил в ухо Псих.

Хотел послать доброхота в пеший эротический, но вышло лишь задолбавшее:

— Ааарршшь!..

— Конечно, рано я тебя разбудил слишком. Каюсь, — продолжил меж тем дальше насиловать через ухо мозг неуемный наставник. — Тебе б еще часика два хотя б покемарить. А лучше — три, чтоб наверняка. И пробудился б ты у нас тогда, как новенький. Однако обстоятельства чрезвычайные, проклятущие вынудили форсировать лечение…

— Гд-д-де я? — смог наконец я вымолвить членораздельно, когда судорожная ломка искалеченного тела пошла на убыль и стала, как обещал Псих, худо-бедно терпимой.

— В хранилище — где ж еще, — хмыкнул невидимый наставник.

— А почему ж так темно тут кругом? И я ни тебя, ни решетки огненной вокруг не вижу? — уже вполне внятно смог сформулировать я.

— Маска на лице, поди, сдвинулась, пока тебя без сознания к алтарю слуги графини тащили, — пояснил наставник. — Глаза щели смотровые потеряли — вот, считай, и ослеп. Как руки колбасить перестанет, просто поправь маску на физиономии, и будет тебе счастье. Я ж, как дух бестелесный, помочь тут тебе, Денис, уж не взыщи, не в силах. И самому придется, как надо, поправлять.

Хотел было возразить умнику, что я и сам себе теперь не помощник, потому как инвалид беспомощный, и руки, по самые плечи отрубленные, нифига меня больше не слушаются. Но… Неожиданно смог запросто приподнять обе свои трясущиеся культяпки. И, шипя от боли, через секунду плюхнуть ладонями на лицо.

Вышло коряво и ни разу не аккуратно, но — блин! — у меня получилось! Обе руки послушались команды мозга. Пусть пока дернулись неуклюже, как протезы на шарнирах. Но с каждой секундой (я это ощущал буквально физически) контроль над непослушными конечностями становился все лучше и лучше.

Пока ладони коряво мяли лицо, пытаясь «методом тыка» вернуть невидимую маску в изначальное положение, я стал параллельно сгибать-разгибать трясущиеся ноги, балдея от осознания того факта, что больше не беспомощный паралитик.

После очередного неуклюжего тычка пальцами по щекам, глаза вдруг резануло обилием ослепительно-яркого зеленого света. Сообразив, что сместил наконец маску, как надо, поспешил отдернуть от лица руки. И, проморгавшись, через считанные секунды смог наконец худо-бедно различить рядом огненный лик склонившегося надо мной Психа на фоне пышущих таким же изумрудным пламенем решеток просторной клетки хранилища.

— Ну че, прозрел наконец, — осклабилась знакомая бородатая физиономия. — Погнали тогда скорей Заразу нашего из передряги вызволять. А то, слышь, как сердешный надрывается.

Только после этой конкретной указки наставника мой все еще основательно притормаживающий мозг смог идентифицировать смутно знакомый неприятный окружающий гул, от которого ощутимо вибрировал под спиной гранитный пол хранилища, с удаленным заразиным ревом.

— МУУУУ!.. — отчаянно надрывался из своего загона пит.

— Что с ним? — запаниковал я.

— Раз ты очухался и готов действовать — считай уже почти все норм, — заверил загадочно Псих.

— Но я же слышу! Ему пипец как хреново!..

— Встать самостоятельно сможешь? — перебил мою истерику Псих.

— Наверное, — растерянно пожал я плечами.

— Так вставай. Пока лежишь, ты питомцу не помощник, — строго объявил наставник.

И я стал подниматься… Колени предательски дрожали. Меня шатало, как в бурю на палубе утлой шлюпки. И боль — сука! — от нагрузки на еще не до конца сросшиеся мышцы она пробудилась по новой. Но отчаянный рев питомца заставил стиснуть зубы и, упрямо удерживаясь на трясущихся ногах, перебарывать жесточайший приступ судорог в вертикальном положении.

— Молодчина Денис. Справился, — похвалил меня Псих через чертову бездну страданий, как всегда, четко уловив переломный момент моей победы над судорогами и болезненной слабость. И хотя, по факту, отчаянная попытка удержаться на ногах затянулась всего-то примерно секунд на десять — для меня эти долбанные секунды обернулись натурной вечностью.

— Теперь можно и питомца навестить, — констатировал наставник. И вырвавшийся из неприметной огненной ячейки окружающей изумрудной клетки черный вихрь портала молниеносно затянул нас в свое чернильное нутро, чтобы тут же выбросить уже в загоне отчаянно ревущего грома-быка.

Выглядел питомец скверно. Какой-то тощий, облезлый, с залитой мерзкой вонючей слизью мордой. От этой мутноватой белесой дряни даже лента, закрывающая его изуродованные глазницы, из притягивающей взор изумрудной роскоши превратилась в отвратительное серо-желтое безобразие. И вместо роскошных кожаных крыльев, сложенных обычно на спине пита симпатичной гармошкой, теперь во все стороны сзади топорщились у бедняги какие-то кошмарные костяные иглы с ошметками слизкой рванины… Просто какая-то омерзительная карикатура на питомца, который во всей своей яростной красе всего несколько часов назад абсолютно здоровый вступился за меня перед минотаврами.