Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

«Он принц, — начала раскладывать я по полочкам. — Всю жизнь варится в сиропе из женского обожания. Они все смотрят на него как на божество, готовые по мановению его пальца скинуть портки. И тут появляюсь я — дикая, темная, колючая. Я для него — аномалия. Сложная задачка. Игрушка, которая не дается в руки».

На губах медленно начала расцветать коварная улыбка. Такая улыбка никогда не предвещала моим конкурентам ничего хорошего. Наследному принцу Люмирии — тем более.

— На диковинку тебя потянуло, Ваше Высочество? — тихо, с предвкушением протянула я, почесывая Кокошу под шипастым подбородком. — Жаждешь сопротивления? Нравится укрощать строптивых и непокладистых? Извращуга чертов! Ну, держись! Я тебе устрою такой разрыв шаблона, что сам будешь умолять меня уехать.

План созрел мгновенно. Если он хочет экзотики и сопротивления, я лишу его этого удовольствия. Дам ровно то, от чего его должно уже тошнить!

— Сара! — звонко крикнула я.

Дверь распахнулась с такой скоростью, словно служанка дежурила под замочной скважиной. Веснушчатая девушка появилась на пороге, но тут же вросла в ковер, выпучив глаза на невозмутимую Кокошу, которая щелкнула пастью в ее сторону.

— М-миледи, звали? — заикаясь, пискнула Сара, вжимаясь спиной в косяк.

— Звала, — я развернулась к ней, лучезарно и совершенно искренне улыбаясь. — Сара, душенька, скажи мне, у нас в гардеробе осталось то потрясающее, бледно-розовое платье с воланами, которое ты предлагала мне надеть?

Служанка нервно сглотнула, не отрывая взгляда от моего цветка.

— В-вы имеете в виду платье цвета утренней зари из органзы, миледи?

— Именно! — я радостно хлопнула в ладоши. — Подготовь его. А заодно подбери к нему ленты и сделай мне кудряшки. Много кудряшек! Чтобы я была похожа на жизнерадостного пуделя!

— На... кого? — едва дышала Сара.

— Собака такая, — отмахнулась я. — Не бери в голову, лучше давай, приступай к кудряшкам.

Сара опешила. Она наконец-то оторвала взгляд от Кокоши и с полным недоумением уставилась на меня.

— Ку-кудряшки? Розовое платье? Но... миледи, ранее вы же сказали, что этот цвет превращает вас в «больного поросенка», а рюши вызывают нервную чесотку...

— Забудем об этом, — я легкомысленно отмахнулась, подходя к зеркалу и критично осматривая свою строгую, идеальную прическу. — Концепция поменялась. Каждая уважающая себя леди должна придерживаться модных тенденций, не так ли?

Сара продолжала стоять с открытым ртом, явно сомневаясь в моем душевном здоровье.

«О, эта вечерняя прогулка обещает быть... томной, — довольно подумала я, встречаясь со своим хищным взглядом в отражении. — Ты хотел внимания, Ваше Высочество? Я утоплю тебя в нем! И буду топить до тех пор, пока ты не захлебнешься!»

21. Неожиданное развитие событий

Ривиан

— Ну Ривиан! Тебе жалко, что ли? Я буду идти в трех шагах позади! Исключительно в качестве дипломатического эскорта и моральной поддержки!

Дариан, меряя шагами ковер в моих покоях, отчаянно канючил, пытаясь выбить себе пропуск на мою вечернюю прогулку с темной магианой. Он строил умоляющие глазки, прижимал руки к груди и всячески изображал из себя брошенного на произвол судьбы сироту.

— Нет, — отрезал я.

— Но я тоже хочу посмотреть, как она будет тебя отшивать — возмутился младший брат, всплеснув руками. — Это же историческое событие!

— Иди тренируй стойку с мечом, Дариан, — я развернулся, непререкаемым жестом указывая ему на дверь. — Моральная поддержка в твоем лице мне сегодня не понадобится. Я планирую насладиться этим вечером, а ты будешь только мешать.

Дариан обиженно засопел. Поняв, что моя оборона непробиваема, он важно задрал подбородок, поправил манжеты и, процедив что-то о «невыносимых старших братьях», гордо покинул мои покои, громко хлопнув дверью.

Я усмехнулся, оставшись один. Расстегнул пару верхних пуговиц камзола, сбрасывая излишнюю официальность, и с размаху плюхнулся на широкую кровать, заложив руки за голову.

Взгляд устремился в расписной потолок, но вместо фресок я видел лишь холодные, сапфировые глаза.

Как же она на меня смотрела! Когда прижимала к груди горшок со своим флористическим чудовищем, в ее взгляде не было ни капли страха. Только открытая враждебность и готовность биться за свое творение до последней капли крови.

На самом деле, мне даром не сдался этот шипастый мутант. По нему с первого взгляда было предельно ясно: он откусит руку по самый локоть любому, кто посмеет хоть пальцем тронуть Кирию. Опасная, хищная, совершенно непредсказуемая флора. Но, надо признать, уникальная. Единственная во всей Империи.

Нужно будет прямо завтра утром послать приказ в канцелярию, чтобы эту зубастую тварь немедленно внесли в Великую книгу под личную протекцию короны. Иначе местные дворцовые умники-ботаники, прознав про аномалию, поднимут вой и действительно разберут цветок на лепестки ради науки. А я не мог позволить, чтобы мою дикарку расстраивали такие мелочи.

Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке.

Она ведь прекрасно видела, что я хорош собой. Специально подошел к ней, чтобы Кирия могла оценить меня во всей красе. Но она не растаяла. Не зарделась. Не опустила смущенно ресницы. Так и осталась колючей, неприступной ледышкой, мысленно проклинающей тот день, когда переступила порог дворца.

— Дикарка, — тихо, с искренним удовольствием хохотнул я в тишину покоев.

Внутри бурлил пьянящий азарт. Как же она будет вести себя вечером? Открыто послать меня к демонам Бездны точно не осмелится — слишком умна, чтобы навлекать гнев Императора на свой род. Значит, ей придется как-то изворачиваться. Плести словесные кружева, держать дистанцию, отбиваться от моего внимания в рамках этикета. И я был готов поставить годовой бюджет Империи на то, что наблюдать за этим зрелищем будет невероятно весело.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, когда я неспешно шагнул в южный сад. Воздух был напоен густым ароматом роз и ночной фиалки. Я остановился у раскидистого старого дерева и стал ждать.

Вскоре на дорожке, вымощенной белым камнем, послышался легкий шорох шагов. Я скосил глаза, уловив приближающийся силуэт, медленно повернул голову и замер.

Мне потребовалась вся моя дворцовая выдержка и контроль над мимикой, чтобы прямо сейчас не согнуться пополам от оглушительного, неприличного хохота.

По дорожке ко мне плыла кукла. Самая настоящая, классическая, зефирно- пудровая кукла!

Вместо строгих, элегантных платьев, которые так шли ее холодной красоте, на Кирии было нагромождение нежно-розовой органзы. Рюши, воланы, какие-то безумные бантики. А на голове... Боги, эти кудряшки! Они подпрыгивали при каждом ее шаге, перевязанные лекомысленными атласными лентами.

Я мысленно, с восхищением поаплодировал ее изощренному уму. Она поняла. Эта невероятная, прозорливая бестия поняла, что выделяется на фоне пустоголового цветника своей холодностью и дерзостью. Поняла, что именно ее сопротивление и непокорность привлекли мое внимание. И теперь она решила попытаться исправить свою «ошибку», слившись с общей массой обожающих меня идиоток!

«И? — мысленно обратился я к ней, чувствуя, как от сдерживаемого смеха сводит скулы. — Будешь кокетничать со мной, как остальные? Будешь заглядывать в рот? Что ж, колючка, я принимаю правила игры! Приступай».

Самое поразительное, что даже в этом нелепом, чудовищно-розовом платье, напоминающем слоеный десерт она все равно казалась невероятно притягательной. Потому что за этой маской жизнерадостной зефирки пряталась расчетливая, опасная и безумно хитрая хищница.

Я сделал плавный, грациозный шаг ей навстречу.

— Леди Кирия, — мой голос звучал глубоко и бархатисто, скрывая бушующее внутри веселье.