Глава 8
– Так, в героев не играем, движемся пригнувшись и держимся позади меня, – скомандовал я отделению бывших гражданских, а теперь уже полноценных… Ну ладно, пусть не полноценных, но горящих жаждой битвы воинов.
– Но… – вякнул кто‑то и тут же заткнулся, получив от Ники тычок под ребра.
Она у меня умненькая девочка и знает мой характер очень хорошо. Как и то, что мне не в первый раз приходится действовать в экстремальной обстановке.
Пошли, как я и сказал, пригнувшись, короткими перебежками. Добрались до угла полуразрушенного здания – отлично для скрытого обзора.
Столпились там, а я выглянул. Ага. Десяток человек в масках и обычной одежде обывателей палят в десантуру. Напавших меньше, странно, что их до сих пор не положили.
Впрочем, это ж не вояки – мастера ремонта и отчетов. Они, наверное, и оружие‑то держали в руках только в день присяги. А эти, которые напали, действуют вполне грамотно и хорошо так прижали наших союзников огнем.
– Амир, огонь по сигналу – как дам команду, сначала стреляешь ты, потом остальные. Длинными очередями – патроны не экономить. В арсенале их до хрена. Как бахнули, сразу прячетесь и не высовываетесь, а я обойду их с другой стороны. Вопросы есть? Выполнять.
Не знаю, сделают ли они все правильно или нет, но подумаю об этом потом. В конце концов, они все аристократы, а значит, все проходили тренировки в своих родах. Умеют и оружие держать в руках, и этими самыми руками да ногами махать. А то, что магии сейчас нет – так жили же как‑то раньше без нее? Да и не могу я все вывозить сам – один, конечно, в поле воин, но гораздо лучше, когда твой зад все же прикрывают друзья.
Пополз по‑пластунски вперед и чуть в бок. Быстро так, не обращая внимания на воронки, грязь и валяющиеся везде куски рваного металла. Пару раз попадались изуродованные трупы – даже глазом не моргнул. Сейчас я в режиме «бей‑убей», и все лишнее мозг просто не воспринимает. Отходняк я, скорее всего, поймаю потом, а сейчас нужно делать дело.
Противник работает грамотно. Это не бандиты в масках, решившие пострелять по мирным. Тройками прикрывают друг друга. Перебежки короткие – от укрытия к укрытию. Дисциплина огня жёсткая. Зачем им эта разбитая воинская часть? Может, склад оружейный хотели вскрыть. Может, конкретно за капитаном и его людьми пришли – добить. Но в причинах разбираться будем потом. Сейчас я просто полз влево, огибая их позицию с фланга.
В горле пересохло, но воды с собой нет. Ладно. Не умру же от жажды через пять минут боя.
Впереди – груда бетонных блоков. Когда‑то здесь были казармы или склад. Теперь – просто груда мусора и камней. Я ныряю за самый большой, прижимаюсь спиной к холодному, ещё хранящему утреннюю прохладу, камню. Высовываюсь на пару секунд. Вижу силуэты. Семерых. Трое – ближе, подают короткие очереди в сторону наших. Четверо – дальше, перебежками двигаются ближе к зданию штаба, откуда сейчас должен выглянуть капитан.
У нас времени – ноль.
– Амир, – шепчу в гарнитуру. – Ты на позиции?
– Да. Вижу шесть целей. Седьмая за ящиком, не простреливается.
– Шесть так шесть. Как дам команду – бей на поражение. Сначала снимаешь тех, кто ближе. Я уберу крайнего справа, пока они залягут. Потом – поддержка курсантов по моей команде.
– Понял.
Я перевожу дыхание. Сухой, горячий воздух обжигает горло. Пот течёт по лицу, щиплет глаза. Стираю его грязным рукавом.
– Огонь.
Амир стреляет.
Выстрел прозвучал как хлопок. Сухой, короткий, сразу тонущий в общем шуме перестрелки. Но я вижу результат – один из нападавших, тот, что стоял у разбитой БМП, валится лицом вниз, даже не вскрикнув. Ещё один хлопок. Второй валится.
Короткая пауза. Противник не сразу понимает, откуда грозит смерть.
Амир грамотно использует эти секунды – ещё один выстрел. Третий падает, уже перекатившись за укрытие, но слишком поздно. Пуля уже нашла цель.
Я не жду. Вскакиваю и бегу.
Краем сознания слышу, как с нашей стороны начинают бить длинными очередями. Сначала робко, потом плотнее.
Амир отстрелял свой магазин и уже перезаряжается, судя по паузе. Курсанты давят – не дают поднять головы. О том, что после выстрелов надо спрятаться, все благополучно забыли. Но разбор полетов буду проводить после.
Я бегу по открытому пространству – воронки, обломки, дым. Замираю на секунду за стойкой с бетонными плитами. Высовываюсь. Справа, в двадцати метрах, двое наших целей перекатываются за груду металла. Пытаются отойти.
Я даю короткую очередь, с переносом по горизонту. Один падает сразу – пули вошли в корпус. Второй успевает уйти, но я вижу его траекторию.
– Амир, тот, что бежит к ангару! Мочи козла!
Хлопок. Отстрелянная гильза падает где‑то рядом с Амиром, цокает по бетону. Бегущий дёргается, спотыкается, и его заносит – он падает лицом в грязь и больше не шевелится.
Те, кто остался, пытаются организовать оборону. Их трое. У них нет боеприпасов – или почти нет. Огонь становится редким, беспорядочным. Двое из них залегли за толстым бетонным блоком, третий – за покорёженной дверью какого‑то бункера.
– Амир, не дай им отойти. Остальные, огонь по укрытиям – не высовываться!
Сам делаю перебежку вправо. Теперь я ближе к ним. Метров пятнадцать. Высовываюсь из‑за угла разбитого «Урала», поднимаю автомат. Вижу ноги того, кто за дверью. Очередь – длинная, на подавление. Пули секут бетонную крошку у его головы, он вжимается, не стреляет.
Пользуюсь этим. Выхожу из‑за укрытия, иду короткими шагами, держа ствол на том, кто за блоком. Они меня не видят – слишком заняты огнём с основной позиции. Курсанты молодцы, нажимают плотно, пусть и не всегда точно.
Подхожу на дистанцию – десять метров. Вижу край маски одного из них. Очередь, короткая, три патрона. Маска краснеет, он падает на бок.
Второй оборачивается. Глаза расширены. Он пытается перехватить ствол, но я уже рядом. Приклад идёт в лицо – хруст, брызги, он выронил оружие.
– Я сдаюсь!!! – орет кто‑то сзади, из тех, кто ещё жив.
Я разворачиваюсь. Тот, который прятался за дверью, стоит на коленях, бросив автомат. Маска сбита набок, под ней – худое, скуластое лицо с горящими глазами. В одной руке – нож, но он его не поднимает.
– Руки в гору! – рявкаю я.
Он поднимает.
Я бью его ногой в живот, когда он пытается ухватиться за что‑то в кармане – может, граната, может, магофон. Он падает на спину, хрипит. Тычу стволом ему в лицо.
– Сколько вас?
– Не… не знаю… – шепчет. – Мы… нас послали…
– Кто?
Он молчит.
Я нажимаю на спуск. Так спокойнее.
Оглядываю поле боя. Восемь тел. Двое ушли за угол ангара – это Амир их, наверное. Еще один, который пытался отползти в сторону леса, – сейчас я вижу его, иду, добиваю короткой очередью.
Останавливаюсь, чтобы перевести дух. Автомат опускаю, смотрю по сторонам. Наши выходят из укрытий – кто с перевязанной рукой, кто просто пошатываясь.
Амир встаёт со своей позиции, перекидывает винтовку за спину, идёт ко мне медленным шагом.
– Чисто, – докладывает он, подходя ближе. У него на лбу ссадина – видимо, осколком зацепило, когда пуля в блок попала. – Двое из них пытались уйти в лес, но я снял.
– Хорошо.
Капитан тоже вылезает из укрытия – весь в пыли, лицо уставшее, но не сломленное. Идёт ко мне, протягивает руку – пальцы тёплые, крепкие.
– Спасибо, – говорит он, глядя прямо в глаза. – Ещё минута – и они бы нас там достали.
– Не за что, – отвечаю, пожимая руку. – Потери у вас какие?
– Трое раненых. Один тяжело, но, думаю, вытянем, когда магия вернётся. Убитых нет. Что у тебя?
– Двое легкораненых. Амира, вон, тоже зацепило, – киваю на ссадину у него на лбу. – Не считая этого, нормально.
Капитан оглядывается на тела нападавших.
– Кто они, не знаешь?
– Спросить не у кого. Все мертвы, – отвечаю я. – Тайная Канцелярия потом разберётся.
