И нашла же! Даже многочисленные сборки юбки-комбинации ему не помешали. А уже через жгучее мгновение стона их бесстыдно оросило моей позорной влагой.
Ведь умелые, чуть шероховатые пальцы мужчины преступно ловко справились со всеми препятствиями. Запросто сдвинули резинку трусиков и взялись медленно и горячо поглаживать предательский бугорочек.
Пришлось вцепиться в могучие плечи моего изощренного и страстного мучителя, чтобы не потеряться в цунами удовольствия, затопившего меня с головой.
Но мой вскрик блаженства не заставил себя ждать. И уже скоро я билась в сладчайшем наслаждении, доведенная до фейерверков перед глазами.
Логично было ожидать мощного продолжения, но…
Игнатрион отстранился первым. И сразу стало…
— Это нечестно! — вырвалось у меня.
Но меня можно понять. Я находилась в крайне одурманенном эмоциями состоянии!
Дракон издал хриплый смешок и заботливо заправил прядь мне за ушко.
— По отношению ко мне, разве что, — посаженным голосом резонно заметил дракон.
Ведь я как раз таки свою порцию радости получила. Да еще как!
— Уверен, сегодня я наконец сделал «так, как точно умею», — подмигнул Игнатрион одним из своих колдовских омутов, намекая на моё голодное требование в день плескания в его ванне. — Спокойной ночи, моя Марго, — произнес он, завершив свою речь беглым поцелуем, сорванным с моих опухших губ.
— Спокойной?.. — выдохнула я, не будучи уверенной, что отныне это слово вообще можно использовать в контексте моей жизни.
Но дверь открылась, и я шагнула в ночь, унося в себе это мгновение, как тайный ожог.
* * *
Неделя пролетела, словно миг между шепотом слухов и стуком маховика швейной машинки.
Тот Летний бал, что прошёл с четверть месяца назад, оказался тем ещё переворотом! Что, впрочем, было вполне предсказуемо.
Репутация моя с тех самых пор — почти как грудь молодящейся дамы в новом корсете:
Подтянута, отшлифована и держит форму!
Клиентура — сплошь золотые кошельки на изящных цепочках.
Лавка цветёт, как магический сад на удобренной почве сплетен.
Да, слухи о том, что я любовница Инквизитора, распустились, как плотоядные лилии у ворот цитадели.
Но, признаться, мне глубоко фиолетово! Ведь пока эти языки шипят, мои изделия продаются на ура!
Ну-у-у… Может, и не фиолетово, а так — бледно-лилово…
И ладно, если бы эти сплетни были бы правдой!
Так нет же.
Между мной и Игнатрионом и было-то всего лишь одно лобызание губ.
Кхм, это если произошедшее в его ванне продолжать считать сном.
Но как бы там ни было, ничьей любовницей я становиться не собираюсь. И по-прежнему держу оборону. Даже перед таким шикарным ловеласом, как Черный Игнатрион.
Однако, увы, силу клеветы нельзя было неодоценивать…
И я отчетливо это осознала сегодня, возвращаясь из салона «Лунная Нить».
То есть из того модного местечка, где дамы одновременно делают укладку и точат языки о чужие судьбы.
Да с таким энтузиазмом, что «салон» давно уже можно было переименовать в «Передовой новостной канал!»
Только это всё весело и щекочет азарт, если в центре события не ты сама.
А я, к сожалению, угодила там сегодня в конкретный такой эпицентр.
Как вошла, почувствовала на себе такие взгляды, будто вместо локонов у меня на голове поселилось гнездо змей Медузы Горгоны!
А стоило моей мягкой точке соприкоснуться со стулом, как дамское сборище зашелестело обменом мнений.
И тут уж только посетовать оставалось, что перешептывание злоязычниц не перекрывал гул фена.
Вместо последнего в мире Драконов использовали ветер пустыни, пойманный в огромную морскую ракушку. Из этой спиралевидной раковины горячий воздух и выпускался сейчас на мои пряди. Причем почти бесшумными дуновениями. Если, конечно, не считать шум волн и шорох песка, которые хочешь-не хочешь забивались в такие «фены».
Так вот, сплетни обо мне лились многоголосым водопадом, обходя все старания моей парикмахерши.
— Говорят, — шептала одна посетительница, — что фея Линни после бала уже не Линни. И здесь не обошлось без крылышек, нашитых на ее платье небезызвестной белошвейкой!
— А кто она, если не Линни? — понизив голос, поинтересовалась вторая лерда.
— В нее вселилась иномирская душа, — совсем уж еле слышно ответил третий голосок.
И зал тихо ахнул.
— Какая-то тварь из другого мира обосновалась в теле бедняжки Линни?! — охнула еще одна мадам. — Но как такое возможно??
— Очень даже просто, — фыркнул пожилой голос. — Мой покойный супруг служил писарем в Инквизиторской канцелярии. Так вот он часто рассказывал жуткие истории о вероломных… как же их называют-то… сейчас припомню. Ах, точно! Попадоськах. Самках из чужих миров, что приходят развращать наших мужчин!
И в зеркало я увидела, как многозначительно подняла она палец. Точно ей доверили все тайны мироздания!
— Может, попаданках? — подсказал кто-то из ее подруг.
— Ой, простите. Верно. ПОПА-данка, — выдала эта порядочная… мегера! — Их даже прозвали очень красноречиво!
— Немыслимо! — воскликнула третья. — И при чём тут портниха Марго?
— А при том, что платье Линни шила она, — заговорщически зашептала еще одна всезнайка. — И поговаривают, что в корсет было вплетено заклятие! Вот наряд и вытянул душу несчастной Линни из тела. И вместо нее подсадил в фею пришлую злыдню!
— А где теперь настоящая Линни?
— Надеюсь, в вечном астрале, — горестно выдолнул кто-то.
И хором:
— Бедняжка!!!
— Ну, если Марго и вправду ведьма… — и тут пошёл тот самый шёпот, где слово «ведьма» звучит так, что в нём чувствуется и зависть, и страх, и неприличное любопытство.
Я сидела в кресле, притворяясь, что рассматриваю инкрустированные гребни для волос.
Но уши у меня работали как у моего Мшастика, когда он слышит, как газета шуршит объявлением о распродаже.
К нему, моему незаменимому мочалу — я и понеслась, не чувствуя ног, как только моя прическа была готова к свиданию.
Сегодня Игнатрион пригласил меня на ужин тет-а-тет. И я допускала, что разговор пойдет о новом этапе наших отношений.
Так что помимо красивой укладки, мне еще надо было успеть влезть в своё умопомрачительное платье.
Глава 26
Глава 26
Влетев в лавку, я все сплетни нараспев пересказала Мшастику.
Он вальяжно улёгся на прилавок и небрежно помахал хвостом.
Как будто я принесла ему новости уровня «в соседнем квартале открыли лавку, торгующую заплесневелыми булочками»!
— Понимаешь, — говорю, — теперь все считают меня его содержанкой!
Мшастик зевнул, но усы дрогнули — значит, слушает.
— Тебе все равно?! — гаркнула я так, что ленты со стола разлетелись пестрым фонтаном.
— Я говорил тебе держаться от дракош подальше, — лениво потянулся Мшастик. — Хотела питомца, завела бы… мышь! На кой тебе чешуйчатые самцы сдались? Вот теперь расхлебывай!
— Да не в драконе дело, — отчаянно протянула я, плюхнувшись на стул. — Они думают, что я его соблазнила, чтобы Игнатрион прикрывал мою… как они там сказали? Преступную деятельность!
На последней фразе Мшастик напряг каждую петельку своего вязаного тела и приподнял ушко.
— Чего-чего?? — навострился он.
Ага, осенило наконец, что проблема не в запачканности моей репутации.
— Все болтают, что я не просто любовница инквизитора! — захлебнулась я новым судорожным вдохом. — Теперь я, по их мнению, ещё и душегубка с портновыми ножницами! А что, удобно — вырезала душу, вставила новую и шей себе дальше…
— Согласен, звучит скверно, — скривился Мшастик.
— И ведь Игнатрион… может в это поверить! — продолжила я, заламывая руки. — Особенно, если вспомнить, как я с ним «случайно» познакомилась. Всё же одно к одному, улавливаешь, Жуфлешка! Я оказалась в его ванне, очаровала, едва ли не охомутала…
Мшастый Жуфле усмехнулся, но вышло безрадостно.
