Раздвигая границы (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

— Ингрид, — я зажмурился, стараясь говорить тихо, но голос всё равно предательски дрожал. — Мы никуда не пойдем. По крайней мере, пока ты… пока ты что-нибудь с собой не сделаешь.

— В смысле? — она недовольно фыркнула. — Я просто промокла. Ты тоже, между прочим, выглядишь как мокрая курица.

— Я выгляжу как мокрая курица в пиджаке! — сквозь стиснутые зубы простонал я, всё так же не отрывая взгляда от спасительной каменной кладки. — А ты… Ингрид, посмотри на себя. Вниз. На свою блузку. Быстро.

Позади меня повисла тяжелая густая тишина. Секунду не происходило ничего, кроме мерного стука капель, падающих с нашей одежды на каменный пол.

А затем я услышал резкий, судорожный вздох. Такой звук издает человек, который неожиданно шагнул с обрыва в пустоту.

Ингрид недоуменно уставилась на спину отвернувшегося напарника. Его резкий окрик и выставленная рука застали ее врасплох. Сначала вспыхнуло глухое раздражение: что этот неотесанный чурбан себе позволяет? Но его напряженная почти окаменевшая поза, полыхающие красным кончики ушей, и сдавленный хрипящий голос заставили её прислушаться.

Она опустила взгляд.

Громкий судорожный вдох сорвался с её губ, прежде чем девушка успела себя остановить.

Тонкая светлая ткань блузки, которая еще пятнадцать минут назад казалась ей верхом городской элегантности, предательски подвела свою хозяйку. Пропитавшись ледяной дождевой водой, она плотно облепила фигуру и стала абсолютно прозрачной. Скрывать то, что под ней ничего не было, ткань больше не могла, выставляя напоказ то, что полагалось прятать от чужих взоров.

Кровь мгновенно прилила к лицу Ингрид, обжигая щеки, шею и даже грудь. Девушка инстинктивно, с тихим писком скрестила руки, пытаясь прикрыться, и отскочила в полумрак каменного свода.

— «О-о-о… Какая пикантная мизансцена», — раздался в ее сознании мурлыкающий от чистого удовольствия бархатный голос Эльвиры. Дух соткалась из влажного воздуха прямо перед ней, с нескрываемым интересом разглядывая отвернувшегося к стене пунцового Акиро. — «А наш уличный волчонок, оказывается, умеет смущаться. Посмотри, как у него шея горит! Прямо зарево над Гадаром».

— «Замолчи!» — мысленно панически взвизгнула Ингрид, чувствуя, как подкашиваются от стыда ноги. — «Это катастрофа!»

— «Катастрофа? Дорогая моя, это триумф!» — Эльвира мелодично рассмеялась, изящно обмахиваясь призрачным веером. — «Ты весь день пыталась привлечь его внимание дурацкими намеками. И вот, стоило только матушке-природе слегка намочить твой наряд, как наш суровый непробиваемый борец с демонами сломался. Признайся, тебе ведь нравится, что он так отреагировал? Что он не смог отвести взгляд, пока его пуританская уличная совесть не ударила по тормозам?»

— «Мне не нравится! Мне стыдно!» — Ингрид закусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый привкус.

Но где-то там, на самом дне души, под толстым слоем аристократического воспитания и искренней девичьей паники, предательски шевельнулось теплое тягучее чувство удовлетворения. Он заметил. Он смутился из-за неё. Она для него не просто «якорь» или боевой товарищ.

— «Подойди к нему поближе», — коварно прошептала Эльвира, склонившись к самому уху подопечной. — «Тронь за плечо. Скажи, что тебе холодно. Пусть повернется. Гарантирую, мы услышим, как у него со звоном сгорит предохранитель в голове».

— «Я тебя сейчас сама развею!» — мысленно рявкнула Ингрид, стряхивая с себя оцепенение.

Позволять духу играть на своих гормонах она не собиралась. Тем более, что Акиро был абсолютно прав: они стояли в общественном туннеле, ведущем на технические уровни сектора. С минуты на минуту здесь мог появиться кто угодно: от бригады грузчиков до патруля городской стражи.

Ингрид закрыла глаза, отсекая панику, и обратилась к своему духовному контуру. Это было простое базовое упражнение, которому дед учил её еще в детстве, а Линберг довел до автоматизма, контроль внутренней теплоотдачи тела.

Девушка сделала глубокий вдох, направляя духовную энергию из узла в груди по эфирным капиллярам прямо к коже. Воздух вокруг неё мгновенно стал сухим и горячим. Мокрая ткань блузки тихо зашипела, и от нее повалил густой белый пар. Всего за несколько секунд интенсивного энергетического прогрева влага полностью испарилась. Ткань снова стала сухой, плотной, матовой и непрозрачной, вернув себе первоначальный приличный вид.

Ингрид выдохнула, останавливая поток силы. Сердце всё еще колотилось как сумасшедшее, но внешне она постаралась вернуть себе маску ледяной непогрешимой аристократки.

— Всё. Можешь поворачиваться, — её голос всё-таки немного дрогнул, но прозвучал достаточно сухо и твердо. — Проблема устранена. И если ты кому-нибудь, когда-нибудь об этом расскажешь, Акиро… я лично скормлю тебя первому же встречному демону! Ты меня понял⁈

Я медленно, с максимальной осторожностью повернул голову, мысленно готовясь к худшему. Если бы она стояла там в том же виде, я бы наверное просто развернулся и ушел под ливень. Но Ингрид выглядела так, словно и не попадала под тропический водопад. Блузка была сухой, матовой и совершенно непрозрачной.

Единственное, что выдавало недавнюю катастрофу, это её всё еще пылающие щеки и судорожно сжатые кулаки.

— Понял. Молчу как могильная плита, — хрипло отозвался я, поднимая руки в примирительном жесте. — Не надо никаких демонов. Идем.

Мы двинулись вглубь широкого каменного туннеля. С каждым шагом шум бушующей на улице грозы становился всё тише, сменяясь гулким размеренным гудением огромного механизма. Пол под ногами начал плавно уходить вниз.

Спустя пару минут мы вышли на смотровую площадку, огороженную толстыми металлическими перилами. Я подошел к краю, посмотрел вниз и невольно присвистнул.

Подземный Гадар ошеломил.

Это был не просто подвал или склад. Передо мной раскинулся залитый ровным желтоватым светом артефактов циклопический туннель, конца и края которому не было видно. Он был настолько широким, что по нему спокойно могла бы пройти шеренга из тридцати рыцарей.

Пространство внизу было строго зонировано. По самому центру тянулись стальные рельсы, по которым в обе стороны непрерывным потоком катились тяжелые металлические вагонетки. Справа от путей пролегала широкая мощеная дорога, где деловито сновали груженые под завязку повозки без лошадей. Слева — пешеходные маршруты и колоссальные разгрузочные терминалы, к которым то и дело пристыковывались грузовые платформы.

Сотни людей в одинаковых серых робах суетились внизу, разгружая ящики, мешки и бочки.

Мой взгляд зацепился за странный состав из вагонеток, двигающийся по крайнему пути. Они были доверху набиты городским мусором и отходами, но над каждым кузовом мерцал едва заметный полупрозрачный купол.

— Барьеры от запаха, — проследив за моим взглядом, пояснила Ингрид. Спуск под землю и привычная лекторская интонация явно помогли ей справиться с остатками смущения. — Мусор везут на утилизационные станции и в перегонные печи. Если бы не барьеры, весь этот ярус провонял бы так, что здесь невозможно было бы дышать.

— Умно, — кивнул я, не отрывая взгляда от муравьиного копошения внизу. — Я вот только одного не пойму. Повозки едут сами, вагонетки катятся, механизмы гудят. На всё это нужна прорва энергии. Откуда вы её берете? И кто эти люди в серых робах? Сомневаюсь, что это наемные рабочие. Уж больно лица у них… знакомые. В трущобах такие в каждой подворотне с ножами стоят.

Ингрид облокотилась о перила и посмотрела на меня с легким уважением.

— Глазастый, — хмыкнула она. — Это каторжники. В Гадаре уже давно нет тюрем в классическом понимании, Акиро. Совет Тройки считает, что просто запирать преступников в клетках и кормить их за счет честных граждан — это непозволительное расточительство.

— Справедливо, — искренне поддержал я. Это правило мне нравилось.