— Я боюсь, – призналась я.
— Чего?
— Твоей матушки и твоего мира, в котором всё совсем по-другому.
— Мой мир, Аглая, – произнёс он и взял моё лицо в ладони, – теперь там, где ты. Поэтому, родная моя, ничего не бойся, ведь я всегда с тобой.
Я посмотрела в его тёмные глаза и почувствовала, что страх отступает.
— Хорошо, – прошептала я. – Я верю тебе.
Глава 19
— АГЛАЯ —
Столица меня удивила, и это, мягко говоря.
Я сидела в карете, прильнула к самому стеклу, и не могла наглядеться на город.
— Глаша, ты как провинциалка, которая впервые увидела большой город, – заметил Феня, но он тоже смотрел по сторонам, и его усы подрагивали нервно.
— Я и есть провинциалка, и я впервые увидела столицу, – честно призналась я. – Посмотри на эти дома, Феня!
— Вижу, – ответил кот и прижался к другому окну. – А кареты-то какие! Ва-а-ау!
Кареты были произведениями искусства.
— А люди, как хорошо и красиво одеты, – прошептала я.
Дамы гуляли в красивых платьях, а мужчины в сюртуках, которые сидели на них так хорошо, будто их шили не портные, а волшебники.
Я посмотрела на своё новое платье, которое казалось мне верхом элегантности, и вдруг почувствовала себя простушкой.
— Глаша, ты снова краснеешь, – заметил Кесарь, сидевший напротив.
— Это от восторга, – выпалила я, не отрываясь от окна. – Кесарь, здесь есть фонтаны! Их так много!
— Да, – спокойно ответил он. – И самые красивые скульптуры, ещё парки.
— И магазины! – добавила я, увидев витрину, в которой было столько шляпок, что я могла бы менять их каждый день и ни разу не повториться. – Кесарь, ты видел эти шляпки?!
— У матушки их не меньше.
— Твоя матушка носит такие шляпки?
— Носит.
Феня, который до этого момента молчал, вдруг издал звук, похожий на сдавленный писк.
— Феня, ты чего? – обернулась я.
Кот сидел на сиденье, вцепившись когтями в обивку, и его голубые глаза были размером с блюдца.
— Я в шоке, – проворчал он. – Здесь столько запахов, что я потеряю обоняние. Глаша, здесь слишком шумно и слишком пёстро. Мне страшно.
— Феня, ты боишься? – удивилась я и честно, не верила своим ушам.
Он уткнулся мордой мне в живот и вцепился в платье когтями.
— Ты мне платье порвёшь, – сказала я, но гладить его не перестала.
— Плевать, – буркнул кот. – Это платье всё равно недостаточно хорошее для этого города.
— Почему? – удивилась я. – Мне казалось, оно красивое.
— Оно красивое, – сказал Кесарь. – И ты в нём прекрасна.
— Генерал прав, – неохотно согласился Феня. – Но здесь все не так одеты. Ты будешь выглядеть как… как…
— Как жена генерала, – закончил Кесарь.
Феня что-то пробурчал в ответ, но когти из моего платья не выпустил.
Я посмотрела на корзину, где лежала Флора.
Она, кажется, тоже была в стрессе, цветок закрылся, и она выглядела так, будто решила, что безопаснее всего быть бутоном.
— Привыкнете, – философски заметил Кесарь. – Столица пугает только первый день. Поверь, ты полюбишь этот город. Ведь он так же прекрасен, как и ты, Аглая.
* * *
Карета остановилась у здания, которое выглядело так внушительно, что у меня замерло сердце. Колонны, бесконечная лестница, солдаты у входа с ружьями, которые блестели на солнце.
— Что это? – спросила я, чувствуя, что мой голос становится тоньше.
— Военная канцелярия, – ответил Кесарь. – Мне нужно решить одно дело. Вы подождёте в карете?
— Мы никуда не денемся, – пообещала я, хотя мысленно уже была готова бежать обратно в «Тихую Заводь».
Кесарь вышел, и я увидела, как к нему подбежал офицер.
Что-то сказал, кивнул, и офицер умчался, словно за ним гнались.
Через минуту по лестнице бежал мужчина в форме, он был не молодой, но и не старый, с лицом, которое, казалось, привыкло к внезапным приказам и неожиданностям.
— Свиридов! – крикнул Кесарь, и мужчина рванул к карете так, будто от этого зависела его жизнь.
Кесарь сел обратно в карету.
— Ваше превосходительство! – запыхавшись, выпалил мужчина, забираясь к нам внутрь. – Какое счастье, что вы вернулись!
Он плюхнулся на сиденье, перевёл дух, перевёл взгляд на меня, кивнул, потом посмотрел на Феню, который всё ещё сидел у меня на коленях.
— Ваше превосходительство, – затараторил он, переведя взгляд на Кесаря. – В столице столько слухов появилось по поводу вашего исчезновения! Говорили, что вас похитили маги наших врагов! И что вас насильно женили! И что вас видели в каком-то захолустье, и вы выглядели… неважно! И ещё говорили, что вас приворожила ведьма и вы теперь…
— Свиридов! – рявкнул Кесарь, и адъютант замолчал на полуслове. – Хватит сплетен. Познакомься, Аглая Горская – моя жена. И её кот Феня.
— Ж-жена? – Свиридов побледнел.
— Аглая, это мой адъютант, – представил Кесарь.
— Здравствуйте, – проговорила я, чувствуя, что щёки заливает краской.
Слухи дошли даже до столицы. Весь город знал, что генерал Горский исчез, и что его, возможно, приворожила ведьма.
И эта ведьма – я.
И я сижу сейчас в карете, краснею, как помидор, и не знаю, куда девать глаза.
— И вам не хворать, сударыня, – выдохнул Свиридов, и в его голосе было столько изумления, что мне захотелось провалиться сквозь землю.
— У меня к тебе дело, – сказал Кесарь, возвращая разговор в деловое русло. – Узнай всё по делу о наследовании моей жены. В девичестве она Аглая Заречная. В деле замешан её троюродный дядя Корнелий Воронцов. Он заявил, что бабушка Аглаи добровольно отписала ему всё её имущество.
— Так точно, выясню, – Свиридов кивнул. – Сроки?
— Ещё вчера, – отрезал Кесарь. – Как найдёшь информацию, срочно мчись в дом моей матушки. Мы на время остановимся у неё, пока мой особняк будут готовить к приезду моей супруги.
— И меня! – заявил Феня.
Свиридов вздрогнул.
— Кот… говорит, – проговорил он в ужасе.
— Все фамильяры говорят, – заявил Феня и фыркнул.
— Вы… ведьма? – Свиридов перевёл взгляд на меня, и в его глазах появился тот самый страх, к которому я привыкла в своём городе.
— А что, не похожа? – рявкнул Феня, и я почувствовала, как его когти сильнее впиваются в моё платье. – Глаша, ну-ка, наколдуй ему чего-нибудь…
— Н-не надо… – Свиридов отодвинулся к дверце.
— Простите его, – сказала я, чувствуя, что сейчас засмеюсь, несмотря на весь этот фарс. – Феня просто нервничает из-за большого города. И да, я ведьма, но я не опасная.
Свиридов сглотнул, посмотрел на меня, на кота, потом на генерала, который сидел с каменным лицом, и, кажется, принял какое-то важное для себя решение.
— Я всё узнаю, ваше превосходительство, – сказал он, открывая дверцу. – Всё, что можно.
Он выскочил из кареты, как ошпаренный, и через секунду его уже не было видно.
— Хороший адъютант, – заметил Феня. – Нервный, правда.
Мой муж ничего не сказал по этому поводу.
— А теперь, – Кесарь постучал в стенку кареты, – к матушке.
* * *
Дом вдовствующей графини Адалины Горской стоял в самом конце широкой аллеи с акациями, и выглядел так, будто его построили для королевы.
В три этажа, из белого камня, а ещё был сад, который даже издалека казался произведением искусства.
— Это дом твоей матушки? – спросила я, чувствуя, что мой голос становится тоньше с каждой минутой.
— Да, – кивнул Кесарь, помогая мне выйти. – Не бойся, она не кусается.
— А я и не боюсь, – соврала я.
— Врёшь, – сдал меня Феня, выпрыгивая следом.
— Заткнись, – прошептала я.
Мы поднялись по лестнице, и дверь открылась прежде, чем Кесарь успел постучать.
На пороге стояла женщина.
Я ожидала увидеть кого-то важного, строгого, с ледяным взглядом, как у самого Кесаря в первые дни нашего знакомства, но вместо этого я увидела невысокую и круглолицую женщину с седыми кудряшками и глазами, которые смотрели так, что мне захотелось спрятаться за спину мужа.
