Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ) - Катрин Селина "Сирена Селена"

Мужчина в оранжево-коричневых одеяниях метнулся к раненому так стремительно, что брызги грязи поднялись выше колен. Катана сверкнула в воздухе серебряной дугой, и в следующее мгновение плавники напавшей русалки уже валялись на земле. Очередной визг пронзил пространство, но на этот раз такой высокий и неестественный, что я невольно потянулась прикрыть уши. Воин тоже содрогнулся, но выстоял. На землю хлынула густая жидкость — не то кровь, не то болотная слизь, серо-бурая, с резким запахом гнили. Тем временем огненный клинок крутанулся на пятках и вторым ударом срезал целый пласт чешуи с другой русалки, едва успевшей вынырнуть из зарослей. Металл звенел, плоть трещала, а вокруг творился настоящий хаос.

Я выдернула клинки из ножен — рукояти словно сами прыгнули в ладони, и ноги уже несли меня вперёд. Холодная грязь хлюпала под подошвами, воздух был пропитан дымом факелов, влажным болотным духом и пронзительными криками.

Краем глаза я заметила Наоко и Акино: обе рвались в бой с лицами, горящими торжеством. Их оружие не знало жалости — вспарывало брюхо одним тварям, пронзало грудь другим. Русалки корчились и стали целиться когтями теперь и в них, но тени лишь ускорили темп взмахов, будто давно ждали этого испытания.

— Насмерть или только отгоняем⁈ — крикнула я воину, оказавшемуся рядом. Мы встали спина к спине, и стало чуть спокойнее от его тяжёлого дыхания за плечом.

Он не ответил словом — лишь слегка покачал головой и указал пальцем на ухо. Я всмотрелась: в его ушной раковине торчал кусочек чёрной застывшей смолы. И только сейчас до меня дошло: мужчины из огненных клинков заранее заткнули себе уши, чтобы не поддаться песням русалок! Умно. Очень умно.

Вначале мы дрались в самой деревне Поющих Кузнечиков, вытесняя русалок к окраине, затем старший из огненных клинков — тот самый, который выдал нам уздечки на кондоров — жестами скомандовал выстроиться в ряд и оттеснить русалок к болоту. Я дралась изо всех сил, чувствуя, как руки ломит от тяжести клинков, а дыхание превращается в горячие рваные облака. Тело устало так, как не уставало ни на одной тренировке — каждая мышца горела, словно меня швырнули в пламя. Волосы намокли от дождя и липли ко лбу, лезли в глаза, мешая видеть, но я лишь мотала головой, сдирая мокрые пряди со щёк. И всё же шаг за шагом мы теснили русалок назад, туда, где начиналось зыбкое разлившееся болото.

Оранжево-красные одеяния вспыхивали на периферии зрения то тут, то там. В какой-то момент мне показалось, что нас больше, чем шестеро, но пересчитывать огненных клинков не было ни времени, ни смысла. Я работала клинками по принципу первого воина — отрезала плавники и чешую. Несмотря на клыки и когти русалок, которые резали не хуже металла, у меня не хватало моральных сил убить существо, столь похожее на человека.

Прода 18.01.2026

А потом…

Громкий мужской вскрик отвлёк меня. Я обернулась и рванула к пожилому мужчине, чтобы помочь. На небольшой площади валялась разрубленная надвое русалка, цвет её кожи уже давно вместо человеческого бежевого приобрёл землисто-серый, но она каким-то образом всё ещё жила, извивалась, как перерубленный червяк, и впивалась длинными ногтями в плоть старика. Пришлось отпинать её ногами в сторону.

И лишь когда я обернулась, то поняла, что допустила катастрофическую ошибку: из-за моего самовольного покидания строя в нём образовалась дыра. За какие-то мгновения, пока меня не было на месте, я обнаружила, как зеленоволосая нечисть промелькнула идеально там, где я стояла. Она скользила по жидкой грязи от домов к болоту, и всё бы хорошо, но… Голубое детское одеяльце и плач младенца заставили меня содрогнуться.

Ближайшие дерущиеся воины ничего не слышали. Наоко и Акино одновременно вздрогнули, услышав детский крик, и растерянно переглянулись, но их места в строю были слишком далеко от моего. Русалка же уже выбралась на пространство разлившегося болота, где оно местами было по щиколотку, местами — по середину икры, но ещё немного, и начнётся настоящая глубина. Никакой человек просто уже не успеет. Мысль пришла быстрее стрелы, а за ней тело послушно превратилось в лису. Я рванула за русалкой, которая похитила ребёнка и уверенно тащила в топь.

Я мчалась что было сил, в лапы отдавало болью в истерзанных мышцах, но я бежала. Никакой человек с налипшей тяжёлыми комьями грязью на ботинках не успеет добежать до русалки, но лиса — да. Расстояние между нами стремительно сокращалось, хоть русалка и двигалась крайне быстро.

В голове мелькали ужасающие картины. Под водой нечисть сомкнёт зубы на нежном теле младенца, вырвет куски плоти, смешанные с болотной тиной. Для нечисти смерть и боль — особый деликатес. Это будет не убийство — пиршество. И это всё я виновата! Если бы я не нарушила строй…

Последняя мысль придала сил, я прыгнула на кочку, затем ещё на одну, оттолкнулась и — что есть мочи вонзила зубы в хвост зеленоволосой. Та нечеловечески заголосила и попыталась полоснуть меня когтями по животу. Я увернулась, всё так же крепко сжимая челюсти. У меня не было сил, да и возможности превращаться обратно в человека, доставать клинки из ножен и наносить удар этой твари. Моя цель — задержать её так долго, как только смогу, пока не подоспеют огненные клинки.

Русалка металась, захлёбываясь собственным визгом. Её хвост, стянутый моими зубами, дёргался так яростно, что кочки под лапами дрожали. Вкус болотной слизи и мерзкой рыбы заполнил рот, подступила тошнота, но я не отпускала хватку. Младенец, закутанный в голубое одеяльце, едва не соскальзывал из её когтей, и каждый его писк вонзался в уши острее стали.

Тварь хлестнула ногтями меня по боку — и боль полоснула словно лезвие. Я едва не взвизгнула, но впилась сильнее, зарычав так, что сама себя не узнала. Только бы удержать… только бы не дать ей уйти в воду!

От боли перед глазами плясали звёзды. Внезапно красный плащ мелькнул сбоку, словно сама молния упала с небес. Он не колебался ни мгновения: блеск клинка — и русалка осталась без рук, её крик оглушил болото.

Яори подхватил ребёнка прямо из скользких когтей, прижал к груди и, резко отступив назад, оказался рядом со мной. Его глаза встретились с моими — в них пылали не гнев и не страх, а такая решимость, что на миг даже дождь показался тише.

Я устало разжала челюсти, выпустив из пасти окровавленный хвост. Яори шагнул ближе, всё ещё держа младенца на руках, и хрипло сказал:

— Всё хорошо, всё закончилось. Держись, Эли. Ты молодец. Ты просто умница!

Свободной рукой он подхватил мою лисью тушку и прижал к себе. Дождь всё ещё шёл, и холодные капли барабанили по ушам и морде, но его ладонь — сильная, уверенная — сквозь густой подшёрсток казалась невероятно горячей. О-о-ох… как же приятно!

Тревога, державшая меня в стальном капкане последние часы, стала таять, как снег под весенним солнцем. Сердце, до этого рвущееся в горло, сбилось с бешеного ритма, дыхание постепенно выровнялось. Я уткнулась мордой в его плечо и счастливо вдохнула человеческий запах. Наконец-то он, а не эта противная трясина…

— Господин, господин! — послышалось из-за спины Яори, и меня вдруг спрятали!

Просто накрыли плащом — и нет меня! Лишь темнота. Я хотела возмутиться, но внутри расправилась мягкая непривычная нега. Тепло, хорошо, уютно и темно. Больше никуда не надо бежать и сражаться, да и боль отступила.

— Вы так вовремя!

— Возьмите ребёнка.

— Да-да, конечно…

Из-за ткани неясно доносился разговор Яори с кем-то из огненных клинков. Как же вовремя появился этот дракон здесь! Правда, как-то странно, что я не увидела с земли его драконье тело, но, с другой стороны, разве мне было до рассматривания неба?

Я прикрыла глаза, которые внезапно начали слипаться, и — заснула.

Глава 15. Принц Эван Аккрийский

Просыпаться оказалось куда труднее, чем я представляла. Казалось, даже веки тяжелее камней. Мышцы ныли так, будто я всю ночь участвовала в соревнованиях, кто сильнее впечатает меня в землю. В горле першило, справа в районе рёбер всё вообще полыхало, будто туда насыпали углей, и дышалось… не очень легко. По ощущениям, некто крепко стянул мою грудную клетку. Но лежать было неожиданно мягко и тепло.