Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

Когда настало время выдвигаться, я снова решила не изменять своей маскировке. Никаких строгих, элегантных линий.

— Пакуй меня в зефир, Сара, — скомандовала я, указывая на пышное безобразие лазурного цвета, щедро декорированное бантами и многослойными юбками.

Служанка вновь соорудила на моей голове водопад легкомысленных кудрей, переплетая их атласными лентами. Глядя в зеркало, я констатировала: выгляжу как типичная, глупенькая фаворитка, у которой в голове только наряды и женихи. Идеально.

До Розового павильона идти пришлось через ту часть императорских садов, где я еще не бывала. Красота вокруг стояла невероятная. Белоснежные мраморные дорожки петляли среди деревьев, чьи кроны были усыпаны крупными, благоухающими цветами. Птицы заливались так, словно им за это платили золотом.

Сам Розовый павильон оказался открытым строением из белого камня, утопающим в зелени и зарослях вьющихся роз. Между точенными колоннами колыхался на ветру невесомый шелковый тюль. К павильону вело широкое, парадное крыльцо.

Еще на подходе я услышала гул девичьих голосов. Щебетание стояло такое, словно я приближалась к птичьему рынку. Конкурсантки уже слетелись, чтобы продемонстрировать себя главной женщине империи. Подхалимницы.

У подножия мраморных ступеней Сару остановили, а ко мне подошел безупречно одетый слуга в ливрее.

— Леди де Валери, — он низко поклонился. — Позвольте, я провожу вас.

Я кивнула, натягивая на лицо придурковато-восторженную улыбку, и, подхватив свои пышные юбки, стала подниматься по ступеням.

Внутри павильон оказался просторным. Вместо привычных стульев и столов, здесь царила восточная роскошь: несколько длинных, низких резных столиков из красного дерева, а вокруг них, прямо на устилающих пол толстых коврах, были разбросаны десятки пестрых, шелковых подушек.

Как только я переступила порог, щебетание заметно стихло. Конкурсанты, разодетые в пух и прах, синхронно повернули ко мне головы. Стоило им увидеть меня, как их лица исказились. Кто-то из девиц гневно поджал губы, кто-то — надменно прищурился, а кто-то даже не постеснялся громко, презрительно фыркнуть.

Я мысленно послала им воздушный поцелуй.

— А вот и та самая очаровательная леди, — внезапно разрезал напряженную тишину голос, от которого по позвоночнику скользнул холодок. — Которая смогла поразить моих сыновей.

Я замерла. Расфуфренная толпа аристократов мгновенно расступилась, образуя живой коридор.

В конце павильона, на небольшом возвышении, восседала Императрица.

Она была красива пугающей, хищной красотой. Статная, в роскошном платье цвета спелой вишни, с высокой, сложной прической, усыпанной драгоценными камнями. Ее лицо казалось высеченным из мрамора, но темные глаза смотрели так остро и пронзительно, словно препарировали душу. От нее исходила аура подавляющей власти.

Я плавно, соблюдая все правила этикета, опустилась в глубокий реверанс. И тут же почувствовала ее цепкий взгляд на своей коже. Он был физически осязаемым — тяжелым, опасным, давящим.

— Весть о том, что ты смогла продемонстрировать столь невероятную иллюзию с пантерой, потрясла весь двор, — произнесла Императрица, и в ее тоне не было ни капли искреннего восхищения. Только ледяная оценка.

Я, так и не разгибаясь, медленно прикрыла глаза. Из-за глубокого поклона и натяжения корсета мой многострадальный низ живота снова начал тянуть неприятной, пульсирующей болью.

— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, — покорно произнесла я, глядя в ковер.

По всем правилам, она должна была приказать мне выпрямиться. Но Императрица молчала. Секунда. Две.

Живот пронзило новой порцией ноющей боли. Я стояла полусогнутая, чувствуя на себе насмешливые взгляды конкуренток и этот ледяной, изучающий взор правительницы.

«Да скажи ты уже, чтобы я поднялась, садистка коронованная!» — мысленно зарычала я, скрипнув зубами и изо всех сил стараясь не выдать своей физической слабости. Это была классическая демонстрация власти. Попытка сломать, поставить на место.

— Ну что же ты, — наконец, издевательски-нежно пропела она. — Поднимайся, дитя.

— Благодарю вас, — я выпрямилась, титаническим усилием воли сохраняя на лице маску смушенной зефирки и не кривясь от боли в животе.

— Очень надеюсь, — губы Императрицы изогнулись в холодной улыбке, — что сегодня ты и меня порадуешь какой-нибудь столь же… запоминающейся иллюзией.

— Как пожелает Ее Величество, — я снова почтительно, но уже коротко, склонила голову.

— Ах, какая вежливая девушка, какие прекрасные манеры, — Октавия перевела взгляд на остальных. — Истинное украшение нашего отбора. Что ж, раз все в сборе, прошу вас, леди, занимайте свои места. Слуги помогут вам.

За каждой девушкой был закреплен отдельный слуга. Опускаться в пышном платье с корсетом на низкие подушки — то еще удовольствие. Особенно когда у тебя критические дни. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, устроилась на шелковой подушке у самого крайнего из столиков.

Ох, как же я не любила эти светские мероприятия! В моем мире это называлось корпоративным нетворкингом — сборище лицемеров, где каждый пытается продать себя подороже, улыбаясь в лицо и держа нож за спиной. Но выбора не было. Оставалось только терпеть, пить чай и ждать, когда генеральный директор соизволит нас отпустить.

Девицы, рассевшись, продолжали стрелять в меня враждебными взглядами. Наивные. Они не понимали, что их жалкие гляделки трогают меня не больше, чем писк комара.

Императрица величественно вскинула руку и негромко хлопнула в ладоши.

Слуги бесшумными тенями метнулись к столикам, расставляя изящные фарфоровые чашки и многоярусные блюда с пирожными. И в этот самый момент один из гвардейцев, стоявших у входа в павильон, гулко ударил древком алебарды о мраморный пол и громогласно воззвестил:

— Его Высочество, наследный принц Ривиан эр Этерио!

Пространство павильона мгновенно наэлектризовалось. Девушки тут же суетливо заерзали на своих подушках, начали судорожно поправлять прически, взбивать юбки и стрелять друг в друга убийственными взглядами, готовясь к конкуренции.

Мой взгляд инстинктивно метнулся к Императрице. И я увидела. Всего на долю секунды, на крошечное, неуловимое мгновение, идеальное лицо Октавии дрогнуло. Ее тонкие губы гневно сжались в линию, а в глазах полыхнуло откровенное недовольство. Она не ждала его. Но уже в следующую секунду маска благодарной правительницы вернулась на место.

В павильон неспешным, хищным шагом вошел Ривиан. Затянутый в строгий темный камзол, он выглядел до одури привлекательно и столь же опасно.

— Сын, — мягко улыбнулась Октавия. — Какая приятная неожиданность.

— Ваше Императорское Величество, приветствую, — Ривиан остановился у входа и отвесил безупречный поклон. — Надеюсь, я не помешаю?

— Нет, конечно, мы всегда тебе рады, — голос Императрицы сочился медом. — Вот только... как видишь, все столы и подушки уже заняты. Боюсь, тебе негде присесть.

— О, это сущие пустяки, матушка, — легко отмахнулся принц.

Он плавно, грациозно повернулся и направился прямо в мою сторону.

«Что ты задумал?!»

Мое сердце пропустило удар. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Ривиан под оглушительную, звенящую тишину всего павильона подошел к моему столику.

— Я сяду рядом с леди де Валери, — спокойно констатировал он, а затем, чуть склонившись ко мне, произнес низким, пробирающим до мурашек голосом: — Вы ведь не против моей компании, леди Кирия?..

27. Защитник в деле

Ривиан

Я стоял у входа в Розовый павильон, сохраняя на лице маску вежливой, почтительной доброжелательности, а внутри всё кипело от холодного бешенства. Октавия. Моя дорогая, вечно плетущая интриги мачеха. Ее идеальная, безмятежная улыбка, с которой она приветствовала меня, не могла обмануть. Я слишком хорошо знал эту женщину. Знал, какая ядовитая, изворотливая змея прячется за безупречными манерами и дорогим шелком. Она не стала бы устраивать это внеплановое чаепитие просто так, от скуки или внезапно вспыхнувшей любви к конкуренткам. Октавия никогда не делала ничего, что не приносило бы ей прямой выгоды.