И вдруг: тук.
Я остановилась.
Тук. Тук.
Звук был чужим, невозможным. Я нахмурилась прислушиваясь. Портреты не рассказывали о таком. Здесь не должно было быть ничего, кроме тишины. Возможно, звуки реального мира издалека, но точно не странные звуки ударов.
Тук-тук.
С ощущением пространства здесь было так же плохо, как и со временем. Но звук был — отчётливый, и я пошла быстрее, даже старалась бежать, насколько это было возможно.
Лабиринт путал меня, уводил в стороны, заставлял сворачивать не туда, но я упрямо двигалась на звук, и, к моему счастью, он становился ближе.
Тук-тук-тук.
Сердце сбилось в тот же ритм, и я уже не думала, где нахожусь — только слушала. И вдруг передо мной возникла дверь.
Она появилась за очередным поворотом так внезапно, что я даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это не глюк. Но нет! Это была самая обычная, почти чуждая этому месту дверь.
Тук-тук-тук.
Теперь я точно знала: звук шёл оттуда.
Я поспешила толкнуть дверь, но она не поддалась.
Тук- тук- тук, тем временем слышалось с той стороны.
Я замерла, ладонь всё ещё лежала на холодной поверхности. Звук теперь был совсем близко, и я очень хотела понять, откуда он.
– Есть кто-нибудь? – мой голос прозвучал странно, приглушённо, как если бы я говорила не ртом, а воспоминанием о голосе.
Ответа не было. Только бесконечная череда ударов: тук-тук-тук.
Я снова толкнула дверь, но снова безуспешно. Эх, и почему я не расспросила портреты подробнее о том, как работает этот лабиринт? Может быть нужен ключ или еще что-то? Волшебные слова?
Я постучала, я подергала ручку, а потом тихо и уже почти со слезами на глазах попросила: пожалуйста.
Удивительно, но именно после моей просьбы дверной замок щелкнул, и дверь без какого-либо звука открылась. Ура! Вот только я ожидала увидеть за ней свет, знакомую комнату или хотя бы изображение одной из картин, но нет. За дверью меня ожидала полная темнота…
Я не сразу шаганула внутрь, вспоминая, как еще недавно, а может быть и очень давно стена за моей спиной закрылась, ограждая меня от остального замка. Но с другой стороны, что я теряю? Да, лабиринт, возможно немного лучше темноты, но ненамного. Тем более там есть звук. Тук-тук-тук.
Я набрала побольше воздуха, прикусила губу и аккуратно шагнула внутрь, правда, не переставая придерживать дверь, но она и не спешила закрываться. И когда я все же набралась смелости и отпустила ее, дверь никуда не делась, и выход был мне доступен. Правда рассмотреть дверь в такой темноте было почти невозможно.
Тук-тук-тук.
– Да что это такое? Где я вообще? Я снова приоткрыла дверь, надеясь на свет из лабиринта, но здесь это не работало, тьма даже не думала расступаться.
Я замерла на пороге, всматриваясь в густую, вязкую темноту. Она не была пустой — скорее, слишком плотной, как будто заполняла всё вокруг, не оставляя места ни для света, ни для взгляда.
Тук-тук-тук.
Звук не отражался эхом, не терялся — наоборот, будто обволакивал меня, проходил сквозь тело.
Я сделала несколько осторожных шагов вперёд, вытянув руку перед собой, словно могла нащупать что-то в этой темноте. Пол под ногами был ровным, холодным. Никаких стен рядом — или я просто не могла до них дотянуться.
Тук-тук-тук.
Впереди что-то дрогнуло, и я замерла от испуга.
Сначала мне показалось, что это просто игра зрения — тьма здесь явно жила по своим правилам. Но движение повторилось: медленное и ритмичное.
Я прищурилась, вглядываясь изо всех сил, пока глаза не начали различать слабые очертания. Что-то большое. Очень большое.
И оно двигалось.
Тук- тук-тук.
Меня словно ударило этой мыслью: стрелки!
Огромные стрелки часов, медленно рассекающие темноту. Их силуэты проступали всё чётче, будто сами позволяли себя увидеть. Длинные, тяжёлые, они двигались с усилием, с каким-то почти живым упорством, а я стояла прямо напротив.
Картина напротив часов? Такое вообще возможно?
– Возможно… – вслух прошептала я. – На дорогих карманных часах. Такие у нас могут быть только у короля, Стайхона или у Танимона. Но Король и Танимон постоянно ходили со своими часами, а значит, и в картины попали, скорее всего, с ними. А вот Стайхон… Его я с такими часами не видела. Значит, либо у него их нет, либо…
– А зачем тебе сейф? – вслух изумилась я.
– Отец прислал в подарок, – пожал плечам Стайхон. – Во-первых, у нас принято там хранить семейные ценности.
Обрывок нашего разговора сам всплыл в памяти. Из всех картин в доме я вышла именно к карманным часам в сейфе Стайхона? Серьезно?
От обиды я топнула ногой. И что мне делать? Конечно, скорее выходить и искать другую картину, Стайхону нельзя меня видеть.
Но не успела я развернуться, как в глаза ударил яркий свет, который заставил не просто зажмуриться, а закрыть глаза ладонями. Часы открывали.
К сожалению, они открылись очень быстро, и с этого момента я начала ощущать свое тело иначе. Оно будто и правда стало нарисованным и перестало меня слушаться. Как будто теперь для движения мне нужно было задействовать не мышцы, а что-то другое, но что именно, я пока не могла понять.
Однако с большим трудом все же удалось на миллиметр сдвинуть пальцы, чтобы увидеть лицо дракона.
Стайхон тем временем замер, будто наткнулся на невидимую стену. Сначала он отшатнулся — резко, почти с испугом, и часы в его руке дернулись так, что крышка звонко ударилась о корпус. Стайхон быстро захлопнул часы, но этого мгновения темноты не хватило, чтобы я успела сбежать или хоть как-то двинуться. Дракон быстро раскрыл часы снова, видимо, не выдержав.
Часы снова оказались у него перед глазами. Он открыл их уже медленнее, осторожнее, как будто боялся спугнуть увиденное. Его взгляд впился внутрь — напряжённый, неверящий. Брови сдвинулись, губы приоткрылись, но ни звука не последовало.
Он мотнул головой — коротко, упрямо, будто отгоняя наваждение. Захлопнул крышку. Секунда. Снова открыл.
Теперь он уже смотрел пристальнее и прямо на меня, словно пытался доказать самому себе, что это всего лишь искусная работа, иллюзия, совпадение — что угодно, кроме правды. Его пальцы чуть дрогнули, и он непроизвольно приблизил часы к самому лицу.
– Нет… – наконец выдохнул он почти беззвучно.
Он снова мотнул головой, на этот раз медленнее, растерянно. И всё равно не смог оторвать взгляд.
– Ингрит… – протянул он. – Ты… Как? Что случилось? Ингрит!
С каждым словом его интонация повышалась, а мое имя он и вовсе прокричал. Не удивительно, что в комнату быстро прибежали ребята.
– Где Ингрит? Ты ее нашел? – послышался знакомый голос. Арея? То есть мне удалось? Они вернулись?
– Где она? – А это чей голос? Вроде знакомый, а вроде и нет.
– Вот! – со злостью выпалил дракон и резко развернулся, видимо, чтобы все увидели меня во всей красе.
Ну точно, передо мной стояли все ребята и не только… Кирсина, Тагар, браться Кизинровы, и все остальные только Мурки и Меркурия не хватало.
– Мяу.
А нет, кошка тоже где-то здесь. Ура! Значит, моя жертва была ненапрасной. Значит, я все сделала правильно!
Как мне хотелось убрать руки от лица, но я все еще не могла. К этому нужно было привыкнуть.
– Она… – Арея явно пыталась подобрать слова, чтобы Стайхон не взорвался, но не получилось.
– Она в моих часах!
– А я правильно понимаю, что это семейный портрет?
– Да, это семейная реликвия, карманные часы с семейным портретом.
Что? А почему я раньше не задалась вопросом, что нарисовано внутри часов?!
От мысли, что я сейчас замерла рядом с изображениями родителей Стайхона, мне вдруг стало дурно.
– А она неплохо туда вписалась, – протянул Лик, и я готова поспорить, что у Стайхона на лице проступили чешуйки.
– Почему она там? Почему вы все здесь, а она там? Почему ее туда затянуло?
– Я правильно понимаю, что ее затянуло в тот момент, когда мы освободились? – задумалась мадам Делаплас.
