Хозяйка уездного города (СИ) - Семина Дия

— Ложь во спасение, хорошо, я закрою на всё глаза, но только из уважения к вам.

Откусываю кусок бутерброда, и с блаженным видом жую, запивая горячим смородиновым взваром. Судя по тому, как парок поднимается над кружкой, в кабинете не летняя, а осенняя обстановка.

— Может быть, приказать немного подтопить печь?

— Прикажите, а то я замёрзла.

Наш разговор прервался шумом в коридоре, какой-то мужик громко завопил:

— Есть кто? Хозяева, наш барин прислал гвозди, пилы, топор и молотки, в счёт ремонта моста.

— Вот, видите, это недостающие казённые средства возвращаются. Осталось только поставить на учёт и написать расписку о принятии материалов, для этого мне бы сюда купца из лавки пригласить, чтобы оценил и верную сумму вписать. Если ещё и лес привезут сами, то и вовсе прорвёмся.

— Мы — да. А с вами всё намного сложнее, к сожалению, — посетовал Макаров и впустил первого гонца от Рябовского.

Купца для оценки звать не потребовалось, все расписки в полном порядке, суммы, количество, готовый расходный документ, каких у меня пока ох как мало. Но до вечера ещё время есть, авось привезут всё, что надо, в том числе и недостающие чеки.

Глава 32

Тетка?

От непосильной, умственной работы в режиме аврала у меня заболели шея, глаза и голова. Днём пару раз заглядывал Алёша. Потом приехал наш писарь с посланием от Торопова, хозяина лесопилки, объявил, что они лес уже отобрали и готовят первую партию привезти сегодня вечером или завтра утром, и до субботы всё подготовят.

Угрюмов прислал своего приказчика с чеком в сто рублей, и пришлось деньги проводить как доплату налогов за прошлый год. Недоимку покрыл, и нам на строительство моста как раз недостающая сумма объявилась. Но мне пришлось оторваться от бухгалтерии и пройти в банк, отдать обеспеченный чек на хранение, не доверяю своему кабинету двери хлипкие, и вообще проходной двор, а не управа.

Однако всё идёт как-то слишком ладно, люди оживились, помогают кто, чем может. Мост всем нужен, и, кажется, дошло до горожан, что если сами не сделают, то уже никто им не поможет.

С минуты на минуту приедет ревизор, не думаю, что он сразу возьмётся за проверку, наверное, его Сомов у себя разместит, а уж завтра…

С этими мыслями я не спеша прогулялась до нашего дома, хоть немного продышаться, освежить голову и теперь иду обратно. Подхожу к управе и вот она картина маслом, мой благочестивый супруг, чтоб ему пусто было, стоит у крыльца явно в ожидании меня. Принарядился, и поди в тот костюм, что маман привезла на его же похороны. Вот только букет забыл…

Заметил меня, вид напустил серьёзный и начал своим противным назидательным тоном допрашивать, словно ещё имеет на меня права:

— Александра, это как понимать?

Аж передёрнуло от отвращения, не меня, а тело Шурочки мгновенно отреагировало тотальным отторжением самого факта, что этот мужчина смеет мне вообще хоть что-то говорить.

— Что как понимать? Не поняла…

— Нет, она ещё и ёрничать будет.

— Ой, товарищ бывший предводитель, я сегодня весь день за вами подчищала грешки, уж хозяйственник вы не просто ужасный, а до такой степени неспособный к управлению, что вас на пушечный выстрел нельзя было подпускать к управлению городом. И если ещё одно слово таким же тоном мне скажешь, то ревизор быстро поймёт, на какие деньги построен двухэтажный новенький особняк. Тот чек, что ты отдал за карету, мелочь. Так что не зли меня, дорогой, иди домой, пока я не взяла что под руку попадётся! — начала громко и на вы, а последние слова впервые прошипела не хуже змеи, ещё и пальчиком ему пригрозила перед носом.

И его вдруг проняло…

Побледнел, моргнул и, кажется, неистово возбудился. Боже мой, да он и тех, кто любит ата-та, да что бы его унижали и лупили, извращенец, чёртов.

— Шурочка моя, не гневайся, не думал, что ты такая строгая. Вернись домой, ты всё равно моя жена, забудь это пошлое заявление о разводе, ты же понимаешь, что я никогда не отпущу тебя.

Моё сердце сжалось, то ли от отвращения, то ли от ненависти и злости, мне ещё не хватало сейчас семейных разборок. Но они будут и не прекратятся, пока Гончаров не получит своё — то есть меня.

— Нет, я домой не вернусь. Это дело решённое. Вы виноваты в том, что мой брат сбежал из лицея, обещали платить и даже словом не обмолвились, что не платите. Это подло. Такой поступок я никогда не прощу.

— Я всё платил, возможно, оплату подняли, да не сообщили, может, на почте потерялось, напишу письмо в пансион, оплачу им все задолженности и за Алексеем приедут и заберут. И я вправе так поступить. Об этом мы договорились с твоей тёткой, той ещё грымзой, надо сказать. Алексею место в пансионе для его же блага!

— Тёткой? — я в этот момент узнала нечто совершенно неведомое. У нас с Алёшей есть тётка, которая от нас избавилась? Ладно я, но мальчик, однако тётка далеко, а этот узурпатор рядом и тоже задумал последнюю гадость. — Постой, бог с ней с тёткой, если ты причинишь вред моему брату, если на моём пороге появится представитель школы, я за себя не ручаюсь. Понял?

Он снова испытал нечто напоминающее трепет возбуждения, мерзкий извращенец, но продолжает давить:

— Важнее, поняла ли ты? Шурочка, я над тобой властен и до конца жизни. Не ломайся. Матушка уехала, возвращайся домой хозяйкой и не вынуждай меня делать с твоим братом то, что должно. Если вернёшься, то я, так и быть, позволю тебе его оставить при себе, на определённых условиях, конечно. Прежде всего, он сам по себе, никаких усыновлений и связей. В роли приживалки…

— Пошёл вон! А то у меня в кабинете топоры лежат, и, видит Бог, я не сдержусь! — меня сейчас так тряхнуло, что реально могу и топором. Это надо какой подлец, ребёнком шантажирует.

В ярости руками отталкиваю настырного мужа и прохожу в свой кабинет, а вслед слышу:

— Ничего, ерепенишься, да обломаешься, и это ты меня вынуждаешь так поступить! ТЫ! Сама виновата во всём, я ещё и тётку твою вызову из столицы. А то ишь возомнила себя градоначальницей, позорница, от живого мужа бегает, да с чужими мужиками в бричках катается.

— Просто заткнись, пожалуйста, и вызывай всех, и из лицея, и из столицы тётку, я им всем дам отпор, но к тебе придурку не вернусь. Хорошо, не придурок, а умственно простой, прям, как твой братик, — обернулась и не стесняясь крикнула ему, прекрасно понимая, что именно в этот момент у нас начинается настоящая война. И первая жертва уже есть — Алёша.

А у меня появилась очень навязчивая мысль, натравить-таки Сомова на Гончарова. Раз на то пошло, то, наверное, можно и рискнуть. Вот только цена непосильная, придётся выйти замуж за Гордея и попасть в новую пожизненную кабалу. На это совершенно никакого желания.

Ситуация вмиг стала неприглядно суровой, жестокой и пугающей.

И первое, о чём мне надо подумать — как спасти Алёшу. Второе, не проболтаться ему о новых угрозах. Он накрутит себя и сбежит, и что потом может случиться, одному богу известно, в этом мире нет службы спасения и нет поиска пропавших.

В расстроенных чувствах вернулась в свой кабинет и уже ничего больше сделать не могу, только и лезут мысли пакостные, как бы подставить подлеца мужа, надо что-то такое придумать. Чтобы он от жадности своей удавился, и тогда ни за что не будет платить за лицей, лишние расходы ему совершенно не нужны.

Глава 33

Вот вам и пустышка

Смысла сидеть в кабинете и закипать от бешенства больше нет. Макаров уехал с Сомовым на станцию встречать ревизора, да поезд задержался. Убрала все бумаги, навела относительный порядок в полупустом кабинете и решила идти домой.

— Перед смертью не надышимся! — закрыла кабинет, и сама же управу собралась закрыть своим ключом, как та самая «смертушка» и подкатила на экипаже Сомова.

Долгожданный ревизор!

Раз подъехали к управе, то видать, и проверку сразу решили начать.