Кот Шредингера (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов"

— «Нашёл…», — успел я подумать. Или произнести. И тут же меня, как из катапульты, швырнуло обратно. Никакой плавности — лоб в мир, мир в лоб, и вниз, вниз, вниз, пока я снова не оказался в теле, стоящем в центре круга с десятком метров узоров под ногами.

Я открыл глаза. Воздух ворвался в лёгкие, как в бездонную бочку. Плечи ещё вибрировали в такт угасающей печати. Фарид, упершись ладонями в землю, выглядел так, будто только что на себе протащил полпланеты. Пот блестел на скулах, дыхание было редким и глубоким.

— «Ну?» — кашлянул он.

— «Европа. Центральная часть — бывшая Франция — это где мы. А он…», — я на секунду зажмурился, как будто мог удержать веками последнюю вспышку красного. — «Он на Мадагаскаре. Север острова. Нить — как прожектор. Пока держит».

Фарид молча сел на пятки, закрыл глаза — то ли прислушивался к моим словам, то ли запоминал. Я же в этот момент думал совсем о другом. Франция, значит. И этот факт меня, мягко говоря, удивил. Ибрагим утверждал, что мы в Южной Америке, а я сейчас видел совсем другую картину. Так где же правда? Если я сейчас в сне-иллюзии, то какой смысл показывать мне Францию? Они же прекрасно и дословно знают обо всем, что мне говорил Ибрагим, и что говорил я ему. Я сам эти воспоминания не раз показывал во снах. Это глупо и идиотизм какой-то. До этого они в подобной глупости замечены не были. Или были? Хм. Сложный вопрос. Нелогичные и можно сказать глупые сны у меня тоже бывали. Но здесь как-то уж слишком топорно.

С другой стороны, если это реальность, то тогда получается, Ибрагим мне соврал. Но зачем? В чем смысл? Разве что-то поменялось бы, если бы он вместо Южной Америки назвал Европу? Не понимаю. Тоже как-то не стыковалось с логикой. Как ни посмотри, но бред бредом. Но все эти рассуждения никак мне в итоге не помогут. Так я сейчас в иллюзии или в реальности? Ибрагим соврал, или я сейчас вижу тупость оператора сна? М-да. Загадка из загадок.

Впрочем, есть еще один важный факт. До этого таких объемных снов у меня не было. Никогда. И не только объемных, но и настолько натуральных и четких. Вкус, цвет, магия, да все выглядело неотличимо от реальности. Да. Есть и куча странностей. Непонятная война изгоев. Фарид, выскочивший как черт из табакерки в самый удачный момент. Эта его теория о прошлом Земли. В общем, много всего странного. М-да. И что в итоге? А хрен его знает.

Я наверно еще долго размышлял бы о различных вариантах. Но в этот момент Фарид наконец очнулся от раздумий и оборвал и мои размышления. Он уверенно кивнул, как человек, который наконец получил недостающий пазл.

— «Значит, путь ясен, как и наш план», — сказал он. — «Идём к ближайшим горам. Там — гнёзда. Если повезёт — найдём молодых и попробуем приручить. Грифоны плохо держат над морем, но они умны и выносливы. На них пересечем Средиземное море и дотянем до Африки. Если перелет прервут — сядем на рифы, отдохнём и снова в небо».

— «Грифоны?» — я невольно хохотнул. — «А драконов не осталось? Может, сразу на белом коне?»

— «Дракон тебе нужен только один, и он на острове», — сухо ответил он. — «Грифоны — реальнее. Они любят скалы и охоту на береговых линиях. Главное — взять не слишком взрослых: взрослые помнят, что мы — еда. Подростки — любопытны. Им можно залезть под кожу… фигурально», — он улыбнулся уголком рта. — «И всё это не сложнее, чем если оставаться стоять на полянке в десяти лигах от бойни».

— «Справедливо», — согласился я и спрыгнул с камня. В ногах была слабость как после длинного забега, но приятно-рабочая. Сила от кристаллов уже «вкрутилась» в мышцы. В груди горел аккуратный костёр.

— «Ещё вопрос», — я кивнул на расчерченный круг. — «Если это сработало один раз, можно ли усилить? Например, когда будем ближе к месту, повторить?»

— «Можно», — коротко сказал Фарид. — «Но аккуратней. Любая печать, работающая как резонатор, бьёт откатом. Ты же не хочешь получить „застревание“ — когда дух улетел, а тело не знает, как его принять? Мы сегодня на грани были. Видел, как у тебя пальцы дрожали? Это не от кристаллов. Это печать дёргала нервные цепи. Переусердствуешь, и будешь неделю падать в обмороки на вдохе».

— «Мотивирует не рисковать», — признал я. — «Ладно. Складывай свой циркуль, археолог. И пошли к твоим птицам».

Мы быстро замылили контур, Фарид пару раз махнул, и земля сама «съела» линии, пока не осталось ничего, кроме следов наших ступней. Он швырнул взгляд в сторону неба, принюхался, как будто чуял запах магии, что разворачивалась далеко, где пауки с остатками армии уже добивали друг друга. Я тоже прислушался. Становилось тихо. Мертвенно тихо. Значит, пора.

Мы двинулись к гряде, видневшейся черноватой пилкой на западе. По пути Фарид, видимо чтобы убить время или поддержать беседу, рассказал — коротко и без лишнего драматизма — как он собирал кристаллы. Как ждал, пока бой словно волна докатится до него и схлынет, оставив после себя раненых и мёртвых. Как он, невидимый, скользил между тел умирающего зверя и рычащего оборотня. Как ладонь чувствовала под кожей едва уловимую прохладу — там, где прятался камень силы. Как в те моменты лучше всего быть ничем и никем — не запахом, не силуэтом, не тенью, а именно пустым местом в мире. Он говорил об этом просто, без бравады и без отвращения, как рабочий говорит о молотке и гвоздях. И я вдруг поймал себя на том, что меня это не коробило. Может, я слишком давно жил среди монстров. Может, просто привык. Но факт: эти кристаллы уже во мне. И вели меня к тому, кого давно пора найти.

— «Кстати», — вспомнил я, — «о способах поглощения. Спасибо, что не заставил меня зашивать это под кожу».

На это Фарид только фыркнул. Он без слов понимал, почему я выбрал «варварщину». Иногда половина лучше, чем ноль, если счёт идет на минуты.

Чем ближе становились горы, тем сильнее пахло камнем и сыростью. Тропа пошла вверх. Склоны исполосовали белёсые жилы кварца. Пару раз над нами прошелестело что-то крупное — то ли орёл-переросток, то ли что покрупнее — но к счастью, интереса не проявило. На одном из уступов Фарид поднял ладонь: «Стоп».

— «Слышишь?», — он свёл ладони лодочкой, пропустил сквозь них ветер. — «Шорох. Не змеи. Когти. И запах… перьев. Крови. Птичья яма неподалёку. Значит, гнёзда выше. Ещё часа три, и будем там».

— «Отлично», — выдохнул я. — «Сделаем короткую стоянку? У меня ещё пара кристаллов на десерт осталась. И лучше добить…»

— «Нет», — он резко покачал головой. — «Хватит. Ты и так налил в себя с горкой. Оставь на будущее. Что же касаемо грифонов, то в темноте они хуже видят. Ночью и будем подходить».

— «Значит, ночью», — согласился я, хотя язык чесался ещё на один «кирпичик». Но спорить смысла не было, напарник знал горы лучше.

Мы забрались на выступ под карнизом и переждали часть дня до вечера. Я отлёживался, чувствуя, как сила постепенно усаживалась в теле, как мышцы переставали дрожать при каждом движении. Фарид, как и положено археологу, не мог просто лежать, он теребил камень, чертил на нём короткие чёткие схемы — силуэт птицы, линию подлёта, символ привязки. Из этих быстрых меток я понял главное: он не пытался подчинить. Он собирался предложить обмен, услугу, защиту. Мы не ломаем — мы учим.

— «Не люблю ломать», — подтвердил он, когда я ткнул в рисунок. — «Сломанное годится только выпить из него силу. А нам нужен союзник. Умный. С крыльями. Ну а сейчас нам лучше немного поспать. Ночь предстоит тяжелая».

Я кивнул. И, проваливаясь в короткую колючую дрему, я ещё раз мысленно погладил тот самый тонкий струнный звук внутри — там, где сидела моя нить. Тонкая, упрямая, тянущаяся в сторону острова, где из всех возможных чудовищ мне нужно только одно.

Архитектор.

Глава 11

Глава 11

Мне могут втирать что угодно насчет исключительности магических миров, но в данном конкретном случае я настаиваю: перед нами самая настоящая копия футбольного стадиона. Причем самый обычный, современный, человеческий, с амфитеатром трибун и ярко выраженными пролётами лестниц. Просто вместо газона матово-серая чаша арены, прикрытая тонкой пульсирующей плёнкой щитов. Иногда её едва заметно коробило — как рябь на зеркальной глади озера. Шум, запах металла и озона, ровный гул зрителей. В общем, эстетика истинной аристократии «мы пришли красиво бить друг другу морды, но по регламенту».