Черный Маг Императора 24 (СИ) - Герда Александр

— Яна Владимировна, болотами меня не испугаешь, так что бросьте, — улыбнулся я. — Переходами по лесу тоже. Мы же уже едем, а я своих решений так быстро не меняю. Это я так… Просто стало интересно, как далеко вы забрались из-за этого дерева.

— Пришлось, — пожала она плечами и улыбнулась. — Такие деревья вдоль дорог не растут. Их вообще осталось очень мало. Практически все уничтожили.

— Надо было чтобы все, — сказал я, вытер руки салфеткой и допил свой кофе. — Оставили, а теперь вот… Бегай за этим гневодревом по лесам…

— Все нельзя, Максим, — покачала головой Рябинина. — Уничтожить проще всего, а вот изменить его мировоззрение — это совсем другое дело. Такими сложными вопросами и занимается магическая ботаника.

— А зачем? — спросил я и положил свою чашку в пакет. — Не проще ли просто нормальные живые деревья расплодить и ничье мировоззрение не менять?

— Проще, конечно, — улыбнулась Яна Владимировна. — Но неужели решить очень сложную задачку не интереснее? Ведь в этом и заключается один из смыслов науки, разве нет? Они ведь все-таки живые деревья…

— Возможно, — не стал спорить я, хотя на мой взгляд это было полнейшей ерундой.

Я и правда не понимал зачем возиться с этими гневодеревьями. Видимо это потому, что я не ученый и всерьез магической ботаникой не занимался. Рябининой виднее.

Она молча допила своей кофе, сложила пустую чашку в пакет и убрала оставшиеся бутерброды в дорожную сумку. Затем завела свой «Вранглер» и осторожно выкатилась на пустую трассу.

Кстати, за все время пока мы завтракали, мимо нас не проехало ни одной машины. Видимо никому в Дубравино было не нужно, а тем более на Черное Озеро.

— Само собой, — пробурчал Дориан, который в этот момент как раз проснулся. — Воскресное утро, что ты хотел? В такое время все спят, а не едут деревья палить.

— Тебе же сказали, оно не горит… — улыбнулся я, глядя на черные поля, проносившиеся за окном автомобиля. — Да и что поделать, если такие у нас с тобой воскресенья…

Глава 17

Дорога до нужного места заняла у нас почти четыре часа. Не то чтобы Яна Владимировна была плохим водителем, просто сама по себе дорога было непростой. Все-таки ранняя весна, грязюка везде… Тем более в лесу, куда лежал наш путь.

Однако я бы не возражал, чтобы поездка заняла у нас еще больше времени. Рябинина оказалась очень интересным собеседником. За несколько часов пути я узнал много чего интересного и насмеялся так, что у меня в какой-то момент разболелся живот.

В моменты особого веселья Градовский тут же выкатывал в мой адрес какое-нибудь древнее поверье, согласно которому смех перед таким важным делом — очень рискованное занятие. Согласно приметам, это сулило неприятности. Правда я в приметы особо не верил, но всеми силами старался сильно не расслабляться.

Вот только не смеяться было нелегко. Особенно в тот момент, когда Яна Владимировна рассказывала про их совместный эксперимент с Щекиным. Вот уже второй год они выращивали в оранжерее сторожевой кактус. Блестящая идея пришла в голову Борису Алексеевичу. Я даже не сомневался, что именно Компонент это придумал, достаточно было услышать название растения.

Идея была в том, чтобы при помощи магии модифицировать кактус и наделить его частичными способностями живого растения. Задача была не самая простая, но выполнимая. По крайней мере, по словам Рябининой, дело обстояло именно так. У них с Щекиным даже были некоторые успехи в этом направлении.

— И в чем смысл? — спросил я, вдоволь насмеявшись, представив себе, как за мной по школьному парку гоняется злобный сторожевой кактус. — Эти кактусы будут помогать нашему мастеру-смотрителю шпионить за учениками?

— Как раз ваш любимый Егор Никитич интересует его меньше всего, — ответила девушка. — Между прочим, Борис Алексеевич сам не в восторге от методов нашего главного охранника добиваться порядка в «Китеже». Ему кажется, что Борисов частенько перегибает, и ученики должны иметь право на некоторые вольности, за которые они всегда могут схлопотать отработку.

— Понятно, — кивнул я, глядя на сонное Дубравино, которое мы в тот момент как раз проезжали. — Тогда зачем? Чтобы кактус охранял его оранжерею?

— Угадал, — сказала Рябинина и подмигнула мне. — Чтобы всякие ученики не ломали растения, а если уж сломали, то понесли за это строгое наказание. По нашим расчетам, сторожевой кактус должен уметь следить за учениками, реагировать на провинившихся и запоминать их лица. Ну а потом все это передавать нам при помощи мыслеобраза.

— Круто! — восхитился я, начиная понимать, о каком именно растении сейчас говорит Яна Владимировна.

В самом центре оранжереи действительно стоял большущий цветочный горшок с огромным кактусом, который торчал из него как очень высокий пенек. У него были такие длиннющие иглы, что я постоянно опасался зацепиться за них и порвать одежду.

Ага… Теперь понятно, зачем Компонент там поставил этот неудобный горшок, а я-то все думал — лучшего места для него не нашлось, что ли? Оказывается, это не просто растение, а многолетний магический эксперимент. Не то чтобы я чего-то боялся — растения я не портил и вообще не шалил в оранжерее. Однако в целом информация была полезной.

— И как успехи? — спросил я. — Много учеников уже кактус Щекину заложил?

— Пока ни одного, — призналась Яна Владимировна и пожала плечами. — Сам понимаешь, такие задачки быстро не решаются. Все-таки очень сложный магический эксперимент… Зарождение в растении элементарного сознания и способности к самому простейшему обмену мыслями…

— Ясное дело, что непросто, — сказал я, все же почувствовав некоторое облегчение от того, что пока сторожевой кактус занимает место в оранжерее просто как растение. — Наука вообще дело сложное. Тем более магическая ботаника…

— Однако определенные успехи есть, — продолжила наставница свой рассказ, заставив меня снова немного напрячься. — Сторожевой кактус уже явно узнает меня, Щекина и Орлова, который время от времени заходит к нам, чтобы поинтересоваться успехами.

— А Ивану Федоровичу это зачем?

— Ну так… Если получится, то он бы поставил нечто подобное у себя в кабинете, — ответила девушка. — Хотя Орлов предпочел бы нечто более компактное. От этого мы бы не отказались с Борисом Алексеевичем. Можно было бы потом такие кактусы у себя в кабинетах поставить, чтобы от подоконников была дополнительная польза.

— Подоконники и так очень полезные штуки, — сказал я. — На них можно сидеть, а еще удобно домашние задания списывать. Правда на третьем этаже они слишком узкие, но за неимением лучших — пойдет.

— Согласна, — улыбнулась Рябинина. — Как бы вы без них?

После сторожевого кактуса было еще много всего интересного. Жалко никаких новых школьных секретов я больше не узнал. Если не считать того, что в дальнем углу нашей оранжереи растет особая строптивая крапива.

Оказывается, она иногда выбрасывает свои жгучие волоски в некоторых учеников и преподавателей. Этого я не знал. Видимо потому, что мне еще ни разу не приходилось попадать под крапивный удар, хотя я уверен, что не один раз проходил мимо нее.

Вот так, слово за словом, мы и подкатили к тому самому месту, до которого когда-то давно привел нас малолетний проводник из Дубравино. С тех пор здесь абсолютно ничего не изменилось. По-моему, даже вороны, которые встретили нас настороженными взглядами, сидели на тех же самых деревьях. Возможно и птицы тоже были теми же самыми.

Пока я надевал в машине свою броню из змееткани, Рябинина прогуливалась неподалеку. Интересно было за ней наблюдать. То и дело наклонялась, чтобы посмотреть какие-то растения, зачем-то слушала стволы деревьев. Странный народ они, эти магические ботаники, что и говорить.

Хотя… Я ведь умел разговаривать с живыми деревьями, а Яна Владимировна, может быть, и с обычными могла парой слов перекинуться. Все-таки у нее особый Дар… Поди разберись, как он у них работает…

Едва я захлопнул за собой дверь автомобиля, как сразу почувствовал, что несмотря на отсутствие визуальных, кое-какие изменения все же произошли. Причем довольно сильные. Я почувствовал мощный поток темной энергии, который шел со стороны Черного Озера.