Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва

— Алина, — начинает он.

— Нет-нет, — я поднимаю ладонь. — Вы, конечно же, совершенно правы. Кто я такая, чтобы лезть в дела королевского советника, — и столько оскорбленной невинности сейчас звучит в моем голосе, что впору аплодировать стоя. Жаль только, что некому это сделать.

С абсолютно ровной спиной и горделиво приподнятым подбородком я отворачиваюсь от Бернарда и возвращаюсь в дом. Морозец зимнего утра быстро начинает кусать за щеки. В беседке, которую соорудил для нас с Софией Густав, холода не ощущаешь. Но стоит немного отойти от нее, так сразу же чувствуешь суровость драконьей зимы.

Я не слышу, как Бернард догоняет меня. Просто внезапно мои плечи укрывает тяжелый меховой плащ, который бережно хранит тепло своего хозяина. Сильные руки не позволяют уйти дальше, надежно и даже уютно прижав к горячему каменному телу. На макушку ложится подбородок, а спиной я ощущаю, как из груди Бернарда вырывается тяжелый выдох.

— Наверное, я заслужил, — странно произносит он.

— Что? — бурчу в ответ.

— В жены такую вредину, которая, к слову сказать, обижается так, что впору рассказать про все свои грехи.

— Сколько раз мне тебе твердить? Бывшая! — я разворачиваюсь в его руках и тычу острым ноготочком в прикрытую рубашкой грудь. — Бывшая жена! Почему ты так упорно не хочешь этого понимать?

Возмущенно смотрю в стальные глаза, в которых прыгают лукавые чертенята.

— Потому что я не согласен отпустить такой огонек. — Он наклоняется ко мне и прижимается своим лбом к моему. — Потому что я не хочу тебя втягивать в бардак, который творится в моем доме. — Бодает меня носом.

— Я уже втянута. И даже не тобой, — говорю ему. — Тем более, хочешь ты того или нет, именно я могу помочь пролить свет на произошедшее с Авророй.

Эта идея рассекает мой разум подобно молнии. Почему я раньше до этого не додумалась?

— Восторг в твоих глазах очень настораживает, знаешь ли, — низким голосом заявляет он.

А я понимаю, что эта мысль теперь не даст мне спокойно спать ночами. Ведь я однозначно должна стать частью разгадки головоломки под названием «Жизнь Авроры Арден».

— Просто дай мне возможность тебе помочь, — говорю я чуть громче.

— Алина, мужчина должен сам решать свои проблемы. Тем более, что…

— Ой все! — закончить я ему не даю. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, сбрасываю с плеч его плащ и уже гневным шагом топаю к дому.

«Да он еще и сексист вдобавок!» — ворчу про себя.

— Все-все-все! — Бернард снова хватает меня в объятия, не позволяя уйти. — Какая же ты…

— Вот такая! — рявкаю в ответ.

— Незабываемая и неповторимая, — подлизывается он, целуя в висок.

Короткая ласка вызывает неконтролируемый табун мурашек. Гнев куда-то испаряется, и я уже теряю весь боевой запал. Я же помочь ему хочу. Почему он этого не понимает?

— Алин, что ты хотела предложить? — все еще посмеиваясь, спрашивает он.

Решающий момент: доверится мне Бернард или нет.

— Все очень просто! — я снова поворачиваюсь к нему лицом. — Мне кажется, все разыграно слишком гладко. Смотри, — начинаю объяснять, — четыре года ее любовник и носа не казал, чтобы увидеться с ней, как-то узнать, что с ее состоянием, себе забрать, в конце концов.

— Ты себе это как представляешь? — приподнимает он бровь. — Она была замужем, Алин. За мной.

— Не суть, — отмахиваюсь от него. — Когда любишь, преодолеешь самую высокую стену и перепрыгнешь через самое широкое ущелье. Ты сделаешь все, чтобы добраться до своей половинки.

— Ты бы так сделала? — вдруг интересуется Бернард.

— Что? Ты о чем? — не понимаю я, захваченная собственными мыслями.

— Ты бы перепрыгнула? Ради любимого?

Он смотрит так пронзительно глубоко, словно касается в эту минуту моего сердца. Что будет означать мой ответ? Он так важен ему?

— Ты бы смогла преодолеть эту высокую стену, если бы знала, что я так сильно в тебе нуждаюсь?

Глава 42

Ответить я не успеваю: со стороны дома слышится хорошо знакомый мне топот и что-то похожее на урчание-ворчание. Рокфеллер почувствовал предыдущего хозяина? ЦвЯточек вырывается из дома, и я даже не берусь описать то, насколько счастливой выглядит мордаха этого цветка-переростка.

— Привет, дружище! — Бернард спокойно поворачивается к растению.

В два прыжка цвЯточек оказывается возле Бернарда и заслоняет того от меня огромными зелеными листьями. Мне остается лишь ошеломленно наблюдать за тем как эти двое воркуют друг с другом. Но в какой-то степени я очень благодарна Рокфеллеру за своевременное вмешательство.

«Ты бы смогла преодолеть эту высокую стену, если бы знала, что я так сильно в тебе нуждаюсь?» — в голове продолжает звучать вопрос Бернарда.

Я не знаю, что ему сказать. И смогу ли вообще ответить на этот вопрос. То, что сейчас мы ведем вполне мирный диалог, совершенно не означает, что я забыла Кассандру и все, связанное с этой девицей. Одно воспоминание о Бернарде, целующем ее грудь, моментально доводит до посинения. А еще перед глазами стоит ее наглая усмешка и то, как она сидит на коленях у мужа Авроры.

Сама не замечаю, как вполне умиротворенное состояние со скоростью пули разгоняется до неконтролируемой ярости. И он еще что-то хочет от меня? Стену ради него перепрыгнуть? Да я с удовольствием эту стену ему на голову обрушу. А потом буду любоваться плодами своего труда.

Бернард словно чувствует мое настроение. Он аккуратно выпутывается из плотных объятий своего бывшего подопечного и настороженно смотрит на меня, пыхтящую от злости.

— Алина? — пробует он почву. — Что-то случилось?

— Нет! — рявкаю в ответ. Я, честное слово, пытаюсь взять себя в руки. Выходит, откровенно говоря, плохо. Мне хочет вытряхнуть из Бернарда всю душу за то, что он сделал.

— Кхе-кхе, — раздается позади Рокфеллера. И на веранду выходит мой брат.

Почему-то я думала, что он и Бернард могут вполне мирно находиться рядом друг с другом. Но сейчас отчетливо ощущаю, как резко опустилась и без того морозная температура. Кончики пальцев начинает сильно покалывать, а тело будто замерзает изнутри. Что происходит?

— Есть ли хоть одна веская причина, по которой вы находитесь на территории моего поместья, господин Арден? — пробирающим до мурашек ледяным тоном спрашивает Густав.

Бернард выпрямляется так, что, мне кажется, у него сейчас позвоночник лопнет от напряжения. Каждая клеточка его тела сочится сдерживаемой яростью — ему фактически указали на дверь.

— Я пришел к своей жене, — спокойно, хоть и несколько напряженно, отвечает он.

— Хм, — выдает Густав, — странно. Насколько я помню, ваша жена, моя сестра по совместительству, мертва. А эта девушка, — кивает он на меня, и тут же хочется сжаться в тугой комочек, чтобы никто не видел, — к вам не имеет никакого отношения.

Как бы я ни хотела поддержать сейчас Густава, но он будто вмиг забывает о привязке между мной и Бернардом. Вопрос времени, когда дракон и сам ее ощутит.

Атмосфера накаляется добела. Они словно два огромных боевых пса смотрят друг на друга, готовясь вступить в схватку. Только я этого не хочу. Рядом с Бернардом меня раздирает от противоречий. И выгнать его взашей стоило бы, и долго-долго ощущать сильные руки на собственном теле хочется.

— Если у Алины к вам нет вопросов, то я настоятельно попросил бы вас покинуть поместье, — продолжает Густав.

— Вен Тиаз, ты мне на дверь, что ли, указать пытаешься? — зло сужает глаза Бернард. — А не забыл, что юридически это поместье мое?

Густав с рыком надвигается на Бернарда. Я взвизгнув мгновенно становлюсь между ними, знаком показав Рокфеллеру быть рядом. ЦвЯточек мгновенно оказывается справа. Только выглядит при этом растерянным. Но это и понятно: Бернард — горячо любимый бывший хозяин, а Густав — тот, кто заботится о нем сейчас. Я изо всех сил делаю вид, что не замечаю скормленных растению вкусняшек.