Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

Распорядитель только открыл рот, чтобы зачитать ей ситуацию, как Император властно вскинул руку.

— Этой леди я сам задам вопрос, — произнес отец, и его голос эхом разнесся над поляной.

Он не отводил от нее глаз. Мои пальцы впились в подлокотники кресла. Мне это не нравилось. Катастрофически не нравилось.

— Слушайте внимательно, леди, — Император чуть подался вперед. — Два раза повторять не буду...

35. Непредвиденное повышение

Кира

Солнце нещадно пекло, но под пристальным, немигающим взглядом Императора Тиберия мне казалось, что я стою босиком на льду. Этот взгляд... холодный, цепкий, оценивающий. Так смотрят не на подданную и уж тем более не на кандидатку в гарем сына.

По спине пробежал неприятный, липкий холодок.

«Да нет, бред, — мысленно одернула сама себя, стараясь сохранять на лице вежливую маску. — Показалось. Точно показалось! Не станет же он, в самом деле, отбирать наложницу у собственного сына? У них тут, конечно, патриархат и легкие формы средневекового мракобесия, но должны же быть хоть какие-то рамки приличия!»

Я очень, до судорожно сжатых пальцев, хотела в это верить.

Над залитой солнцем поляной повисло звенящее напряжение. Конкурсантки за моей спиной даже дышать перестали. Распорядитель нервно сглотнул, глядя строго перед собой.

Император чуть подался вперед.

— Итак, леди Кирия, — его голос был глубоким, раскатистым и вибрировал скрытой властью. — Ваша ситуация. На западных рубежах, в богатой горнодобывающей провинции, вспыхнул бунт. Шахтеры, недовольные условиями труда и высокой податью, взяли в заложники наместника, перекрыли доступ к рудникам и угрожают затопить шахты, если их требования не будут выполнены. Как вы поступите?

«Ого! — я мысленно присвистнула. — Никаких тебе расстроенных послов с платочками и недовольных кочевников, требующих песенок. Серьезный кейс. Уважаю».

Но уважение уважением, а цель у меня была одна — вылететь отсюда с громким, феерическим треском.

Я вспомнила предыдущие ответы зефирных кукол. Корзинки с розами, пирожные с кремом, музыка и танцы... Всё такое нежное, милосердное, приторно-сладкое. Настоящая, идеальная постельная грелка принца должна быть воплощением всепрощения и сострадания. Она должна нести Свет и падать в обморок при виде капли крови.

«Ну держитесь, Ваше Императорское Величество, — я коварно усмехнулась про себя, чувствуя, как Тьма внутри согласно и радостно зарычала. — Сейчас я вам устрою показательное "враждебное поглощение"».

Я выдержала положенную этикетом минутную паузу. Сделала вид, что глубоко и напряженно размышляю, хотя ответ был готов у меня в первые же десять секунд. Включила режим «Дьяволицы в юбке» на максималке.

Подняв голову, посмотрела прямо в холодные, властные глаза Тиберия.

— Для начала, Ваше Величество, я бы установила информационную и торговую блокаду, — мой голос звучал ровно, жестко и безжалостно. Никакого трепета. Никакого женского кокетства. Чистый, сухой расчет. — Оцепила бы провинцию имперскими войсками, чтобы пресечь распространение бунтарских настроений на соседние регионы.

Сзади кто-то из девиц судорожно ахнул. Я даже бровью не повела.

— Однако, — продолжила я, чеканя каждое слово, — просто морить их голодом, перекрывая поставки, — неэффективно. Богатая провинция имеет амбары и резервы. Осада затянется на месяцы. А каждый день простоя шахт — это колоссальные убытки для казны Империи. Время — золото.

Я сделала короткую паузу, наслаждаясь повисшей гробовой тишиной.

— Поэтому я бы применила тактику внутреннего раскола, — мысленно потерла руки, выдавая самую циничную схему из своего корпоративного арсенала. — Я бы заслала в провинцию своих людей под видом торговцев. Их первая задача — искусственно поднять цены на остатки продовольствия, сея панику среди горожан и, собственно, самих шахтеров. Вторая задача — выявить лидера сопротивления.

Я позволила себе легкую, ледяную полуулыбку.

— Через подставных лиц разузнала бы о нем и нашла рычаг давления. А затем мои люди предложили бы каждому из метящих на его место тайную сделку: пожизненную амнистию и кресло нового наместника… в обмен на головы остальных зачинщиков.

Распорядитель шумно, с присвистом втянул воздух. Я краем глаза заметила, как он перекрестился.

— Толпа объединена идеей, но мнящий себя лидером и те, кто считают себя ничуть не хуже него, всегда разобщены жаждой власти, — отрезала я. — Они сами перережут друг другу глотки за это помилование и кресло наместника быстрее, чем наши войска успеют обнажить мечи. Бунт захлебнется в крови из-за внутреннего предательства.

Я посмотрела на Императора, чей взгляд стал совершенно нечитаемым.

— А когда толпа останется без главаря, напуганная и обиженная из-за искусственной инфляции, Имперские войска войдут в город. Мы выступим в роли спасителей: предложим им хлеб и прощение... но только в обмен на подписание новых, бессрочных кабальных контрактов. Они отработают каждый день простоя. Монополия останется у Короны, а бунтовщики сами, добровольно полезут в шахты. Никаких уступок. Никакой жалости. Только чистая выгода для Империи.

Я замолчала, ощущая себя кровожадным созданием Бездны.

Над зеленой лужайкой повисла оглушительная тишина, было слышно, как вдалеке чирикают птицы.

Конкурентки позади меня часто и прерывисто дышали, явно пребывая на грани массового обморока от моего безжалостного цинизма. Распорядитель стал цвета несвежего творога. Я скосила глаза. Дариан, приоткрыв рот, таращился на меня, словно увидел перед собой восстание зомби. Риван сидел абсолютно неподвижно, его лицо окаменело, а в медовых глазах плескалось нечто настолько темное и сложное, что я не рискнула это расшифровывать. Но шок там точно был.

Идеально. Цель достигнута. Я — жестокая, бессердечная, расчетливая стерва, которой не место рядом с благородным, светлым принцем.

Но вот Император подозрительно молчал.

Он смотрел на меня, не отрываясь. Секунда. Две. Три. Лицо Тиберия было непроницаемым. Ни гнева, ни отвращения, ни ужаса. Ни-че-го.

Моя уверенность начала давать крошечные, предательские трещины. Что-то шло не так.

Пять секунд. Десять. Я уже начала подумывать, не хватил ли правителя инфаркт прямо на судебном кресле от моей дерзости, как вдруг он шевельнулся.

Тиберий медленно откинулся на спинку массивного кресла. И тут... он рассмеялся.

Это был низкий, бархатистый, вибрирующий смех, от которого у меня внутри всё похолодело.

— Великолепно, — отсмеявшись, произнес Император. В его глазах горел откровенный, хищный восторг. — Просто великолепно!

Я опешила.

«Великолепно?! Серьезно?! Я же только что предложила устроить экономический террор и массовую резню чужими руками!»

— Боги, какая редкость в этой Империи, — Тиберий обвел взглядом застывших в ужасе конкурсантов. — Чистый, блестящий, ледяной прагматизм! Высший балл, леди Кирия!

Среди девиц пронесся сдавленный, полный ненависти и шока стон. Они злобно щурились, их грудные клетки ходили ходуном от ярости.

Я же стояла, не в силах вымолвить ни слова.

«Чтоб тебя! Да ты издеваешься! Чокнутая семейка! — паника начала медленно, но верно затапливать мое сознание. — Высший балл?!»

Император медленно, величественно поднялся со своего места. Он шагнул вперед и посмотрел на меня. В этом взгляде было то, от чего мне захотелось немедленно бежать из дворца без оглядки — желание обладать. Мной.

— Такая женщина рядом, — громко, чтобы слышали все, произнес Тиберий, — это не просто услада для глаз и души. Это идеальный, теневой советник. Редкость, которую нельзя упускать.

Мое сердце забилось где-то в горле.

«Нет, нет, нет… Только не это!»

Тиберий перевел взгляд на Ривиана, который сидел, сжав подлокотники кресла.

— Я думаю, мой сын уступит отцу одну... столь выдающуюся девушку, — тон Императора был мягким, но это был приказ. Приказ, который не обсуждается.