Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий

Дома я оказался часа через четыре, изрядно пополнив семейный бюджет Инги. Хваткая бабенка. И со шмоток моих процент получила, и мужу подкалымить дала. Надо от нее подальше держаться. Цветы пошлю завтра, и хорош. С чужими бабами связываться себе дороже. Или муж морду набьет, или она надумает себе чего. Еще заявится после очередной семейной ссоры в мою однушку с чемоданом и семью детьми. Я тогда сам в Хтонь уйду. Пусть меня там курвобобр загрызет, затопчет алень или сожжет огненный зимородок. Это хорошая, быстрая смерть, о которой в моем незавидном положении можно только мечтать.

Я открыл ноутбук, погрузившись в изучение единственного новостного сайта. Провинциальный город отличается от столицы масштабом новостей. Здесь они соответствующие.

— Сборщики металлолома снова украли бронзового котенка с улицы Лизюкова, — зачитал я заголовок. — Стая бродячих собак напала на первоклассника снага. Зоозащитники протестуют. Собакам оказана медицинская помощь. Лужа на Хользунова вошла в Книгу рекордов России. По недосмотру повара из пансионата для престарелых в грибной суп положили хтоническую сыроежку. Старушки танцевали трое суток, даже неходячие…

— Яка держава, такий и теракт, — вспомнил я старый анекдот, а потом напрягся, наткнувшись еще на одну новость. — О-па! Школа моделей «Галадриэль» получила грант от общества российско-авалонской дружбы и продолжит свое обучение за границей. Вот это поворот…

Глава 18

Незаметно наступил понедельник, а это значит, что теперь каждый день до девятнадцати ноль-ноль я торчу на работе, и за оставшиеся семь дней должен сварить три зелья, которые по плечу лишь квалифицированным магам, закончившим обучение в заведении очень серьезного уровня. А в полночь с воскресенья на понедельник у меня бой с Лилит.

Надо сказать, читал я все это время как проклятый, особенно то, что дал мне Ромодановский: «Введение в хтонофармакологию» и «Редкие зелья из ингредиентов Средней полосы России». Сканер у меня работал непрерывно, и я все выходные страницу за страницей перегружал книги на жесткий диск. Я же понимаю, что подержать в руках что-то подобное еще раз мне не удастся больше никогда. Обе книги оказались рукописными, и причина этого была проста как лом. Не спешат семьи магов-алхимиков со своими тайнами расставаться. И даже магистры выходят из университета с куцым набором знаний, отмеренными им ничтожными каплями. Профессура не спешит готовить себе конкурентов. У профессоров свои дети есть.

Надо сказать, книги эти оказались для восприятия просты и выверены столетиями опытов. На полях страниц множество пометок, текст кое-где варварски замаран, а рядом написано иное решение. Это скорее не книги, а лабораторные журналы, которые вели совершенно разные люди. В Хтонофармакологии я нашел как минимум три почерка. Судя по всему, ее писали маги трех поколений.

— Да как же в их библиотеку такое чудо попасть могло? — задумался я, а потом понял. Только по праву войны такие книги меняют хозяев. Воюют между собой семьи магов, порой стремясь истребить друг друга под корень. А милостивые государи наши Грозные наблюдают за всем этим со своего Олимпа, не давая кому-то излишне усилиться, а кому-то слишком ослабнуть. Вся оборона страны на магах завязана. Чрезмерное кровопускание в знатных семьях неполезно для государства, а вот умеренное — очень даже. Особенно для обнаглевших, потерявших под собой Твердь и воспаривших в небеса.

Я иду по улице и с умилением рассматриваю танцующих гоблинов у наливайки, тату-салон, открытый для развлечения патологоанатомов, парикмахерскую, в которой работает киборг, и нашего районного панка, который снова терзает струны гитары, сидя на бордюре. Я тут живу всего пару недель, и теперь мне кажется, что это и есть мой настоящий мир. А тот, прошлый, уже подернулся пеленой забвения, стал каким-то призрачным, глупым и смешным. Даже бармен Петрович меня уже не так раздражает. Он же мне жизнь спас. Впрочем, с ним сегодня что-то не так. Он провожает меня недоумевающим взглядом, а потом окликает.

— Эй! Ты чего?

— Здоров! — ответил я. — В смысле я чего?

— А твой коньяк кто пить будет? — с возмущением посмотрел он на меня. — Я его раскупорил, и он теперь стоит, никому не нужный. Ты у нас на районе один такой эстет. Остальные потребляют бырло и стекломой.

— Так я его теперь весь выпить должен? — удивился я.

— Ну, вроде того, — уверенно кивнул бармен. — Как порядочный человек, ты даже обязан. Это, так сказать, твой моральный долг.

— А, ладно, — махнул я рукой. — Вечером бутылку заберу. Накачу на сон грядущий.

Бармен удовлетворенно отвернулся, потеряв ко мне всяческий интерес. Наверное, и мое спасение было частью коварного плана по сохранению жизни потенциального, но вполне платежеспособного клиента.

Я открыл аптеку и впустил в нее толику свежего воздуха и тополиного пуха, который уже заканчивал свой полет по улицам города. Затхлая полутьма рассеялась, и в кладовке обнаружилась гора товара, который тетя Валя приняла, но поставить на приход в очередной раз поленилась. Кучка накладных лежала рядом небрежной стопкой.

— Ну, я тебе устрою! — возмутился я. — Вот зараза! Это мне весь вечер точно корячиться теперь! Я тебе припомню! В воскресенье изгажу рецептурный отдел, а потом пойду и умру в бою с бешеной кошкой. Вот тогда узнаешь, как обидно за другими ишачить.

Времени у меня не так много, а потому я бросился в лабораторию, где начал шинковать, давить и растирать магические ингредиенты из Хтони. Некоторые смеси нужно по три дня настаивать, а потом перегонять. А слезы мертвеца — это и вовсе немыслимая редкость, которую я вез в кулаке от самой Ромодановки. Его нужно будет добавить в конце, и я запрятал флакон в шкаф на дальнюю полку. В общем, дел у меня оказалось по гланды, только клиенты постоянно отвлекали.

Дзынь!

— Неваляшку дай!

— Разрыв-трава, две пачки.

— Чай общеукрепляющий.

— Неваляшка.

— Неваляшка.

— Неваляшка…

Тетка Валя провела титаническую работу, и теперь у нас на районе этим волшебным препаратом лечили абсолютно все. Эффективность у него была сомнительной, но зато все остальные проблемы пациента волновать переставали. Я ведь медик, и прекрасно знаю, что человек — скотина очень выносливая. Его вообще убить трудно, особенно там, где летают цапли-кровососы и бегают бобры-мутанты. На войне люди в принципе не болеют, потому что им не до того. Вот и мы примерно по такому же принципу людей лечим. Совмещаем, так сказать, полезное с приятным, а попутно улучшаем демографию и статистику разводов.

Дзынь!

— Привет, дядь Вась! — протянул я руку мужу своей сменщицы. — Как дела?

— Как сажа бела, — мрачно ответил он. — Двоих потеряли. Пантера порвала в клочья. И вот скажи, откуда на нашей широте и долготе могла пантера появиться?

— Не знаю, — покачал я головой. — Может, из зоосада сбежала, когда Хтонь рванула?

— Точно, — ответил Василий подумав. — Больше неоткуда ей тут взяться. Надо же! Сколько хожу в лес, никогда пантеру не видел. А тут вот она, представляешь! Черная как ночь, здоровенная!

— А ты Хозяина молишь дать доброй охоты? — спросил я, вспоминая книгу «Высшие хтонические сущности»

— Чего-о-о? — выпучил он на меня глаза. — Ты же вроде не бухаешь, Вольт.

— Ты, когда в лес входишь, — сказал я, — выбери самое большое дерево и обними его. Поздоровайся с ним, попроси удачи и пообещай не брать лишнего. А еще попроси дать знак, когда пора уходить. Хозяин каждое дерево слышит. Ведь он и есть Хтонь. Если он будет недоволен вашим визитом, ты это почувствуешь. Тогда надо будет уйти, а потом прийти снова.

— Да ты откуда знаешь такое? — охотник облизнул пересохшие губы. — Я слышал как-то раз похожую байку, только не поверил. Тот мужик не в себе был. Он какую-то чушь плел, а потом в Хтонь ушел и сгинул там.

— Лешаком стал, наверное, — ответил я, вспомнив соответствующую главу. — Так иногда бывает. Хтонь открылась ему, и он ушел на ее зов.