Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич

Рычание тотчас стало тише. Пёс несколько раз шумно втянул носом воздух и затоптался на месте в нерешительности: ему ужасно хотелось лакомства, но он боялся меня. Однако, первый успех уже был достигнут — собака прекратила демонстрировать явную агрессию.

— Он не ест, — подсказала мне Забава.

— Знаю, это нормально, — второй кусочек мяса отправился следом за первым.

Пёс тихонько заскулил. Судя по звуку, он лег и попытался достать лакомство лапой. Не вышло. Бросив третий кусок поближе к нему, я услышал сосредоточенное сопение, а потом и аппетитное чавканье.

— Ест! — обрадовалась Забава, чем заставила пса испуганно дёрнуться.

— Спокойнее, — велел я обоим и, выдав собаке новый кусочек, очень медленно сдвинулся ближе к ней, по-прежнему продолжая смотреть в глаза Забавы.

Пёс немного порычал для вида, напасть не решился. Я поглядел на него краем глаза и тут же ощутил, как животное занервничало сильнее. Решив не форсировать события, я снова отвернулся, в этот раз положив новую порцию лакомства ближе к себе, но так, чтобы оно оставалось сбоку.

— Псари у отца не так делают, — прошептала Забава. — Они сами злые, и собак злыми делают, чтобы те лучше охотились.

— Это не мой метод, — еще один кусок мяса упал на траву.

— На тебя смотрит и ползёт, — сообщила мне царевна, хотя я и сам знал, что происходит. Подобный сценарий взаимодействия в прошлой жизни мне доводилось разыгрывать не раз и не два.

Осторожно взяв мясо зубами, пёс жадно проглотил его, даже не пережёвывая, после чего попытался отползти обратно, но я протянул ему еще одно лакомство прямо на раскрытой ладони. Несколько мгновений пёс сомневался, щедро поливая траву капающей из пасти слюной, но потом все же решился. Вопреки моим ожиданиям, мясо с ладони он взял очень деликатно, почти не касаясь зубами моей кожи. В этот раз я не мешал животному отстраниться, чтобы насладиться едой.

— Нравится? — я чуть повернул голову, но посмотрел мимо пса, куда-то рядом с его левым надкусанным кем-то ухом. Кстати, оно стояло торчком, тогда как другое было согнуто «конвертиком».

— А можно мне? — попросила Забава, но я покачал головой.

— Пока рано. Подожди. — С этими словами я сместился еще назад, так, чтобы собака не могла находиться между деревом и моей спиной, и была вынуждена разместиться сбоку. Пёс прижался боком к стене кустарника и отвернул морду, но все же косился на меня карим глазом, тогда как второй был зеленовато-серым.

— Ещё? — я положил на ладонь новый кусок лакомства и протянул собаке.

И вновь пасть животного осторожно коснулась моей кожи.

— Хороший мальчик, — выждав момент, я осторожно погладил зверя по шее.

Пёс рыкнул, но быстро получил ещё один кусочек, за который позволил потрепать себя за ухом. Он всё ещё избегал моего взгляда, но уже и не шарахался в сторону. Теперь я сменил тактику и давал лакомство каждый раз, когда взгляд собаки хотя бы на миг встречался с моим. Следующим шагом было размещение мяса у себя на колене. Чтобы получить заветную вкусняшку, псу пришлось выйти чуть вперед, что он, пусть и осторожно, но сделал.

— Умничка какой, — похвалила его расплывшаяся в улыбке Забава. Помня о моём предупреждении, она говорила ровно и спокойно, продолжая смотреть мне в глаза.

— Спасибо, — я позволил себе улыбку.

Щеки царевны залила краска.

— Я про пса, — она потупилась. — Но ты тоже молодец.

Тем временем я развивал успех и выкладывал из лакомства небольшую дорожку, вынуждающую собаку встать передо мной и опустить голову вниз. Стоило псу это сделать, как я уже погладил его без стеснения — медленно, но уверенно.

— Отлично! Молодец, — похвалил я пса, как только он озадаченно посмотрел на меня. — Хороший мальчик! — попутно все мои мысли и силы были брошены на то, чтобы достучаться до сознания животного и дать ему понять, что врагов здесь у него нет.

Спустя несколько мгновений огромная собака уже лежала на моих ногах, уплетая оставшиеся куски мяса и абсолютно не стесняясь. Без силы лешего такой прогресс занял бы куда больше времени, но факт оставался фактом. Получилось!

— Забава, сходи в дом, принеси чего съестного, — попросил я, отдавая последний кусочек лакомства ненасытному зверю. — Только медленно. Без спешки.

Царевна кивнула, поднялась и направилась в дом. Пёс у меня на коленях едва напрягся, но быстро понял, что ему ничего не угрожает и расслабился вновь. Когда же Забава вернулась, собака во все глаза смотрела на неё. На неё и на то, что она несла в руках.

Я вскинул бровь.

— Пирожок?

Забава чуть смутилась.

— Он с мясом и очень вкусный. А еще похож на собаку.

— И правда, — я посмотрел на бежевый и примесью рыжего и кремового мех животного. Внешнее сходство с пирожком было очевидным. А если пса отмыть и вычесать, то оно проявится еще сильнее. — Давай так его и назовём.

— Пирожком? — переспросила Забава, замерев шагах в семи от нас.

— Да. — Я жестом подозвал её ближе. — Не делай резких движений и попробуй его покормить.

Царевна стала приближаться мелкими шажочками, одновременно нагибаясь ниже к земле. Когда до собаки оставался где-то метр, девушка опустилась на колени и протянула псу своё угощение. Уже без опаски Пирожок встал, подался вперед и с удовольствием съел все до крошки. Не забыв еще и благодарно лизнуть Забаву в щёку.

— Он смешной, — девушка рассмеялась и погладила пса, а тот приветливо завилял хвостом.

— И грязный, — буркнул появившийся на крыльце Кузьмич. — Такого в дом не пущу. Хотя… — он поглядел на меня. — Кикимор он ест?

Я покачал головой.

— Тогда точно не пущу. — Решительно заявил домовой. — Сначала надо с него грязь убрать, а то разбросает везде, а мне потом горбатиться.

— Неси гребень, — велел я и поднялся на ноги. — Пойдем на речку отмываться.

— Можно я тоже пойду? — оживилась Забава, не перестававшая всё это время наглаживать пса. Тот же вынюхал на земле какую-то особую травку и принялся жевать её с меланхоличностью молодого бычка.

— Конечно, — я первым направился к реке, но не сделал и пары шагов, как меня нагнал Кузьмич и протянул пирожок.

— Вот, поешь и… Эй! Ты чего⁈ — домовой тщетно попытался оттолкнуть пса своими крохотными ручками, но потерпел безоговорочное поражение, был опрокинут на траву, вылизан до блеска и лишен пирожка. — Чтоб тебя, зверюга! — выдохнул Кузьмич, кое-как поднимаясь на ноги. — Всего обслюнявил! Мне теперь баню топить, чтобы отмыться!

— Это ты хорошо придумал, — одобрил я. — Скажи Ваське. Он сделает.

— Кому? — не понял домовой.

— Ваське. Он банник. — Пояснил я. — Ты как дверь в баню откроешь, сразу его и увидишь. Он оттуда не выходит почти. А так — покладистый малый, вы поладите.

— Не изба, а проходной двор какой-то! — запричитал Кузьмич.

— Кстати об этом. Сегодня вечером еще волколаки в гости придут.

Услышав это, домовой сам взвыл, словно заправский волк:

— У-у-у! — заметался он. — Это ж стряпать сколько всего надо! И прибраться. И во дворе порядок навести. У-у-у! — с протяжным воплем он побежал к дому, где его уже поджидала радостно потирающая ручки Дуся.

— Скучать им не придется, — усмехнулся я в густые усы и пошел дальше к реке.

Пирожок потрусил следом, не забывая обнюхивать всё, что попадалось по пути. Отходя чуть в сторону, он периодически поднимал морду из высокой травы, чтобы сориентироваться и удостовериться, что те, кто к нему добр, все ещё рядом.

В этот миг я подумал, что в чём-то звери лучше людей: они-то добро всегда помнят…

18. Добрый вечер

Забава быстро нашла общий язык с русалками. Они виделись лишь однажды, а теперь водяные девицы встречали ее, как давнюю подругу. Стоило нам подойти к реке, как они тут же вынырнули из воды и приветственно замахали руками. Пирожок мгновенно напрягся и угрожающе зарычал, так что мне пришлось попросить русалок не форсировать события и реку и пока поумерить пыл, а то они вздумали из воды всей толпой разом выйти. Тут не только тревожный пёс, тут кто угодно напряжётся.