Он не шевельнулся.
Я отвернулась к стене, ладонью вытерла мокрые глаза.
— Убирайся, — сказала глухо. — Ненавижу тебя. Не хочу, чтобы ты был последним, кого я увижу перед смертью.
— Надеюсь, меня ты не прогонишь… — раздалось за спиной.
Я застыла. Сердце щёлкнуло, упало в пустоту и тут же подпрыгнув тараном ударило в виски.
— Дрейкор?.. — прошептала я, медленно оборачиваясь.
Он шагнул из темноты. Живой, с усталым, осунувшимся лицом и тенью недосыпа под глазами.
На мгновение я усомнилась в собственной вменяемости. Это не мог быть Дрейкор! Никак не мог! И всё-таки… был.
Я рванула к решётке, вжалась в неё, цепляясь пальцами за холодный металл.
— Я думала, тебя убили… — слова опережали мысль. — Или… что ты меня бросил.
— Я же обещал, — голос любимого успокаивал, наполнял светом, — Я никогда тебя не брошу. Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой! Не плачь, солнышко, скоро ты будешь в безопасности. Мы пришли спасти тебя.
— Мы?! — Мой взгляд заметался с Фили на него и обратно, — Но как?!!! Ты же ненавидишь магов! А он… А я…
— Многое изменилось. Я изменился. — Мой Дракон поднял ладонь, улыбнулся мягко, — Но давай продолжим нашу беседу в более безопасном месте. А сейчас отойди-ка подальше. Твоему монстрику так будет проще работать.
Я отступила, дрожа всем телом. Светлячок взвился выше, к своду.
Филя шагнул к прутьям. Его пасть раскрылась неестественно широко, внутри слиплись полупрозрачные ткани, и из горла с хлёстким звуком вырвалась густая струя. Она ударила в железо и то тонко зашипело, поплыло, источая резкий, металлический дух, как от перегоревшей электрической спирали.
Толстый стальной прут вспух, покрылся бурыми жилами и начал таять, как свечной воск.
Раскалённые капли стекали по решётке и падали на каменный пол, оставляя на ней тёмные, глубокие рытвины.
Я не верила своим глазам.
Филя снова плюнул. И снова, и снова… Железо не сопротивлялось, послушно истончаясь за доли секунд.
— Ты ведь теперь знаешь, что я ведьма, знаешь в чём меня обвиняют, — прошептала я, не отрывая взгляда от капающего на камень металла. — И всё равно спасаешь?
Дрейкор ответил спокойно и твёрдо:
— Я знаю, что люблю тебя. И что ты невиновна. Остальное не имеет значения.
Последний прут вспыхнул бенгальским огнём, замер на мгновение, словно бы сомневаясь «А стоит ли?» и сполз под ноги расплавленной лентой.
В решётке образовалась чёрная, неровная дыра.
— Так, иди сюда, милая. Только осторожно.
Дрейкор протянул руки в проём, подхватил меня так трепетно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя, и вытянул наружу.
Колени подогнулись; мир качнулся. Он подхватил меня на руки и бережно прижал к груди. Я услышала его сердцебиение, тяжёлое, но ровное и уверенное, и ухватилась за этот звук, как тонущий хватается за невесть откуда взявшийся спасательный круг.
Губы Дрейкора нежно коснулись моей макушки.
— Киииррра, — прошептал он так, словно пробовал моё имя на вкус.
Я закрыла глаза и с наслаждением вдохнула его запах: хвойный лес, металл, ветер и едва заметная горечь костра.
Он пронёс меня вдоль пустых клеток туда, где один из камней выступал из стены чуть больше других, нажал на него, в глубине что-то щёлкнуло, и часть кладки беззвучно ушла в сторону.
Из открывшегося проёма пахнуло землёй и холодом.
— Этот ход ведёт за городскую стену.
— Книга! — меня словно током ударило. — Мы должны забрать книгу! Они же её уничтожат!
— Ты про Книгу Истины? Не бойся, она у меня, — он быстро хлопнул по висевшей на боку сумке.
— Так вот откуда ты… — я сглотнула. — Это она тебе всё показала, да?
Он кивнул.
— Показала. И теперь я знаю всю правду. Без прикрас. И про магов, и про маму, и про тебя, и… про себя тоже. Я был орудием чудовищных преступлений. И мне предстоит научиться жить с этим.
— Тебя обманули, — запальчиво возразила я, прижимаясь к нему ещё теснее, — Дрейкор, ты ни в чём не виноват!
— Нет, Кира. Ещё как виноват. Но я попробую это исправить.
Я прижалась к нему, не найдя нужных слов. Светлячок над сводом дрогнул, словно устал, и погас.
Тоннель был беспроглядно чёрен, но Дрейкор шёл уверенно, не сбиваясь, мягко ступая по влажным замшелым камням.
— Как ты находишь дорогу? — спросила я, переводя разговор в более безболезненное русло, — Здесь же такая темень — хоть глаза выколи!
— Драконы прекрасно видят в темноте. Но, если тебе неуютно, можешь снова воспользоваться магией света.
Я поняла, что волшебство его не отталкивает и позвала огонёк. Светлячок вспыхнул на ладони и, мягко скользнув вверх, осветил влажные стены. В камне блеснули крошечные вкрапления кварца.
— Красиво, — как-то совсем по-детски восхитился Дрейкор.
Мы двигались не останавливаясь.
Подземный тоннель петлял, извивался змеёй, то сливался с другими ходами, то вновь разветвлялся, образуя сложный запутанный лабиринт.
Дрейкор шел уверено, ни разу не усомнившись в правильности выбора — он точно знал, который путь верный. Я лежала у него на руках, чувствуя, как уходит дрожь. Позади нас не отставая ни на шаг семенил Филя.
Течение минут внизу не поддавалось счёту. Мне уже начинало казаться, что наш поход длится вечность, когда коридор неожиданно сузился, изогнулся и уперся в увитый переплетёнными стеблями и толстыми упругими корнями тупик.
Дрейкор коснулся одного из корней, сжал, потянул вверх. Каменная, кладка перед нами дрогнула и медленно поползла в сторону.
Порыв ночного воздуха ударил в лицо.
Я увидела звёзды, чёрные кроны деревьев, мягкую, высокую, качающуюся от ветра траву.
— Получилось. Мы сделали это, — прошептал он и осторожно поставил меня на землю.
Мои ноги дрожали, как у ребёнка, впервые вставшего после изматывающей, затяжной болезни.
Я посмотрела на любимого. Он стоял совсем близко, не спуская с меня усталого, но до невозможности счастливого взгляда.
Дрейкор нежно погладил меня по щеке, прижал к себе и поцеловал — долго, бережно, с тем отчаянным облегчением, которое бывает только у человека, сумевшего вырваться из цепких объятий бездны.
Я прикрыла глаза. На миг мне показалось, что всё позади — камера, приговор, тень смерти... Остались только мы и эта волшебная ночь. И любовь — настоящая, чуткая, не требующая громких слов и признаний.
Где-то совсем рядом фыркнула лошадь.
Звук был тихим, приглушённым, но его хватило, чтобы сердце оборвалось. Я обернулась. На поляну въехала чёрная карета. Стальные гербы Инквизиции тускло блеснули в изменчивом лунном свете.
— О нет… — вскинувшись я панически дернулась в сторону, — Они нашли нас! Бежим!
— Не бойся, милая. Это друзья. — голос Дрейкора звучал твёрдо и спокойно.
— Друзья?! За твою голову назначена награда, — я затрясла головой, чувствуя, как холод снова заползает под кожу, — Никому из них нельзя верить!
— Можно, Кира. Им можно, — он заглянул мне в глаза — прямо, без попытки убаюкать ложью, — Я понимаю, что тебе сложно это принять, но Инквизиция не прогнила насквозь. Остались ещё те, кто верен своей клятве. Я показал им Книгу и они, не меньше меня, ужаснулись увиденному. Мы присягали служить добру и порядку, быть защитниками людей, света и справедливости, а нас превратили в бездушных церберов и слепых палачей на службе режима. Мои друзья знают, что ты невиновна. И они помогут нам. Карету Инквизиции не станут останавливать для проверки. Просто доверься мне. Обещаю: всё будет хорошо…
Новый дар и очень-очень плохой фамильяр
Воздух пах мятой и шалфеем. И ещё чем-то тонким, медово-ягодным.
Блаженно жмурясь я томно поерзала в постели, потянулась и сладко зевнув открыла глаза.
Рядом с кроватью, на грубо сколоченной табуретке дымилась кружка с горячим травяным сбором.
Местная травница уверяла, что это снадобье помогает восстанавливать силы и Дрейкор каждое утро самолично потчевал меня горячей ароматной настойкой. Я, впрочем, не возражала — мне нравился этот пряный чаёк, и забота любимого мужчины тоже нравилась. Очень!
