— Из наёмников в стражу, Лист? Ты меня поражаешь! — раздался красивый голос обладателя совершенной внешности с издевательски-насмешливыми нотками.
Уровень моего восхищения безупречным эльфом значительно снизился. Да и, вообще, я так, по привычке, восхитилась.
— И тебе долгих лет, наследник Лотаниэль. Мудрости и ясности ума, светлым Старейшинам народа Перворождённых. Да пребудет с вами свет солнца и сияние звёзд, — ровным голосом ответил Лист, и склонился перед теми, кто выкинул его из родного дома и лишил всего.
Торжественность момента требовала от нас того же, то есть одарить этих личностей приветствиями… видят Вечные, как мне не хотелось этого делать! Сама не знаю почему. Воспитание и манеры, предписания этикета, всё это требовало официального поклона, но что-то внутри противилось, не давая моей спине согнуться перед эльфами, пусть я и прекрасно понимала, какая честь нам выпала — эльфийских Старейшин не все и эльфы-то видели!
— Какой-то у вас наследник невоспитанный! — ловко Велдран с плеча Листа спланировал и сразу претензии всем эльфам выкатил, за что я его расцеловать готова была. — Ни слов положенного приветствия, ни радости от встречи, ни уважения к тому, кто выше его по статусу будет… это я про светлого князя Миртара из благороднейшего и сильнейшего рода Золотых грифонов сейчас, который правителем всех оборотней является! Про себя я и вовсе скромно промолчу!
Глава 25
Самоуверенности у эльфов поубавилось, а вот непонимание, проскользнувшее на их лицах, на наших лицах вызвало лёгкую улыбку… мы-то к манере Велдрана вести переговоры привыкли уже, а эльфам всё в диковинку было.
— Мудрый Аластиэль приветствует тебя, Великий Дракон, огонь сердца каждого дракона. Чистого неба и ясных мыслей, первый из своего рода, — один из Старейшин первым в чувства пришёл от такого счастья, как Велдран, и стан свой гордый в поклоне склонил, немного совсем, но ведь первым это сделал, что уже о многом говорило. Вслед за ним выразили почтение и все остальные, последним преклонил прекрасный лик Лотаниэль.
— Великий Дракон благосклонно прощает вам вашу неучтивость и желает силы корням и густоты трав. Да будут милостивы Великие к Перворождённым и их землям… — Велдран даже сиянием золотым покрылся, для пущего эффекта и значимости, и в этот момент наши ряды Графитовыми пополнились, словно из-под земли выросшими. Судя по вздрогнувшему эльфийскому дозору, их появление они пропустили, да и впечатления они больше вспыхнувшего сияния дракончика произвели… или это знак какой был для драконов? В любом случае эльфы растерялись, а вот мы и вовсе посольством стали выглядеть, весомым и уверенным в своих силах. — Тут до меня слух дошёл, что вы к нашему Листу какие-то вопросы имеете? От дел его важных отвлекаете, ноги бить заставляете, планы нам все своим визитом срываете? — вернулся к своей издевательской манере общения золотой дракончик, выхаживая перед опешившими эльфами, словно главнокомандующий перед новобранцами, и посчитав торжественную часть встречи оконченной.
Действительно, кто мы такие, чтобы нас представлять? Себя и Миртара обозначил, и хватит, а мы так, просто рядышком постоим для красоты.
— Драконам не должно быть дела до дел Перворождённых, — ледяным ветром голос эльфийского наследника зазвучал. — Дело у нас к Листу имеется…
— Ой, вот только давай не будет рассуждать о том, кто первым в мире появился, — закатил глаза дракончик, — Я уж точно раньше тебя на свет появился, так что по праву могу свой нос в любые дела засунуть! А ещё Листочек под моим личным покровительством находиться! Так что, либо вы нам всем говорите, либо мы уходим! Своих дел полный воз, недосуг с вами тут ещё возиться!
— Листочек? — один из Старейшин переспросил севшим голосом, всё же Велдрану удалось выбить их из колеи, обычно эльфы скупы на эмоции, а сейчас даже многозначительными взглядами обменялись, явно не понимая, как себя вести, когда всё не по их плану пошло.
— Давай ещё к именам придираться будем! Хотели чего, спрашиваю?
— Негоже так беседу важную вести, — мудрый Аластиэль сказал, судя по всему, он среди Старейшин самый смышлёный был и быстрее к новым обстоятельствам в лице Велдрана приспосабливался. — Ежели Великий Дракон желает присутствовать при разговоре, мы согласны, но прежде клятву о молчании принести попросим…
— Мудрый Аластиэль, чужакам не стоит знать о наших делах. Я против их присутствия, — гордо так третий Старейшина сказал, с пронзительно голубыми глазами.
— Мудрый Ристиэль, сейчас не время для споров, — мягко осадил его Аластиэль, — присмотритесь к тем, кто сопровождает Листа. Заботами окутан их разум, сердца полны тревоги и…
— У нас свои заботы и свои тревоги. Нам нет дела до их печалей, — не сдавался голубоглазый Старейшина.
— … и божественной волей проложен их путь, — закончил свою мысль Аластиэль, пропустив мимо замечания своего собрата. — Во мне растёт уверенность, что наши беды созвучны. От разговора, который они не смогут никому рассказать, большой проблемы не будет.
Велдран от таких слов даже присел, вот где его слова Старейшины застали, там и сел, а мы переглянулись… клятву принести несложно, только вот у нас потом Мартерийский без новостей останется и гневаться изволит.
— Ладно, если вы от этого ночью спать спокойнее будете, то так и быть, — любопытство Велдрана не знало границ.
Слова клятвы прозвучали, сперва от дракончика, потом от нас. Сопровождающие нас воины из Небесных Ястребов и драконы из рода Графитовых участия в этом безобразии не принимали. Они слаженно выстроились напротив эльфийских дозорных, в молчаливом противостоянии, а мы в центральный шатёр направились, пристроившись за плавно шествующими эльфами.
Перворождённые такими гостеприимными, как оборотни не были и на круглом столе, сплетённом из прочной лозы, появились кувшины с родниковой водой, тонкие лепёшки, и блюдо с такими же тонко нарезанными кусочками вяленого мяса. Преподнесённые угощения все дружно проигнорировали. Велдран даже с недовольным выражением на мордочке подальше отодвинулся.
Вот интересно, они сколько народа с собой притащили? Старейшины со своими помощниками, наследник со свитой, охрана, а это ещё я мелодичный женский смех, словно хрустальный перезвон, из соседнего шатра слышала…
— Мы к вашим требованиям снизошли, теперь ждём от вас ответной любезности, — весомо дракончик заявил, удобно на моих коленях устраиваясь.
— В Изумрудных уделах беда страшная приключилась, — слово Аластиэль взял, — по всей границе наших земель кровь эльфов траву в алый цвет окрасила. Твари из Темнолесья, нежить из Мшистых болот, ведомые чьей-то злой волей по нашим землям острой косой идут, жизни наших братьев забирая. Правитель Эртиаль, к древней силе призвать пытался, что лишь правящему роду дана, и которая непроходимую стену на нашей границе могла воздвигнуть и опасности своей мощью укрыть…
— Что с Правителем, Лотаниэль? — с тревогой Лист к наследнику Изумрудных уделов обратился.
— Отец при смерти, Лист, — глухо тот ему ответил, — сила, которая по праву должна была ему покориться, отвергла его, словно чужака, который чужое взять хотел. Он очень плох, целители никаких надежд не дают.
— Ты хоть не пробовал барьер поставить?
— Сила не откликнулась на мой призыв, Лист… Я недостоин править Перворождёнными, — с окаменевшим лицом Лотаниэль невидящим взглядом прямо перед собой уставился.
— Скажи спасибо, что жив остался, — хмыкнул Велдран на страдания эльфа с белоснежными волосами.
— А зачем мне такая жизнь? Отец на смертном одре, лучшие воины гибнут на границах, я не в силах защитить свой народ! Я оказался никчёмным и ненужным, хотя всю мою жизнь меня готовили именно к этому!
— Лот, ты более, чем достоин! Не мели чепуху! — горячо ему Лист возразил. — Возможно ошибка какая-то в ритуале произошла, не с той интонацией слова произнёс, или луна недостаточно ярко озаряла место обращения к силе… да тысячи причин может быть! А ты решил сразу всё на себя повесить.
