Риелтор от бога (СИ) - Жуков Сергей

Огонь в камине догорал. Лорд Дрейвен сидел за массивным дубовым столом, заваленным картами и свитками, и слушал. Напротив него, в кресле для гостей, сидел мужчина.

Мужчина был одет странно. Слишком аккуратно для этих мест — тёмный приталенный камзол без единой складки, белоснежная рубашка с высоким воротником, начищенные до блеска сапоги. Он выглядел так, будто собрался на аудиенцию к королю, а не на ночную встречу в полутёмном кабинете. Ни пылинки, ни пятнышка — словно грязь этого мира его не касалась.

— Они устроили бунт в Тире, — говорил мужчина ровным, лишённым эмоций голосом. — Шут спровоцировал горожан и под прикрытием хаоса вытащил своего спутника из-под стражи. Вашему племяннику не удалось их задержать.

Дрейвен нахмурился:

— Алгор допустил побег?

— Алгор допросил человека, который помогал беглецам в Тире. Бывший военный. Через него Алгор выяснил, что шут ищет наследника.

Лорд медленно откинулся в кресле:

— Наследника…

— И теперь знает где тот прячется, — продолжил мужчина. — Виндхольм. Наследник находится под защитой некого Варуса, бывшего тавернщика из Шерина.

Дрейвен молчал, переваривая услышанное. Его пальцы медленно постукивали по столешнице.

— Этот шут… — начал он.

— Опаснее, чем вы думали, — закончил за него мужчина. — В каждом городе и каждой деревне он оставляет за собой союзников, которые готовы лгать, травить и бунтовать ради него. Он не воин и не маг, но люди идут за ним добровольно. Таких следует устранять быстро.

— А что с оборотнем? — спросил Дрейвен, чуть понизив голос. — Алгор справился?

Мужчина еле заметно улыбнулся:

— Моя печать приняла его. Ваш племянник становится сильнее с каждым днём. Он отрубил ей конечности и дождался рассвета, чтобы убить в человеческом обличии. Методично и без колебаний.

— Хорошо, — кивнул Дрейвен, но в его голосе не было ни капли гордости. Скорее удовлетворение мастера, проверяющего работу инструмента.

Гость чуть наклонил голову:

— Хотя… неужели вы думаете, что оборотень действительно сдох после такого?

Дрейвен поднял взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни чертовски живучи. Гораздо живучее, чем полагаете вы, люди, — мужчина говорил об этом так, будто обсуждал погоду. — Но это неважно. Сейчас важен наследник.

Повисла тишина. Огонь в камине бросал тени на стены кабинета. Мужчина поднялся с кресла и одёрнул безупречный камзол.

— Мне пора, — сказал он.

Дрейвен кивнул, не поднимая головы, привыкший к подобным визитам. Мужчина сделал шаг назад, и его тело начало терять очертания. Сначала потемнели края — руки, ноги, полы камзола — словно чернила растворялись в воде. Затем он целиком превратился в клуб чёрного дыма, который бесшумно скользнул через комнату и вытек в приоткрытое окно, растворившись в ночном небе.

Дрейвен несколько секунд смотрел на пустое кресло. На подлокотнике, там где лежала рука гостя, осталось еле заметное тёмное пятно, будто кто-то подпалил дерево.

Лорд позвонил в колокольчик и через минуту в кабинет вошёл слуга.

— Свяжитесь с командующим стражи, — сказал Дрейвен, не отрывая взгляда от окна. — Нужно собрать лучших людей и как можно скорее отправить их в Виндхольм.

Слуга поклонился:

— Прикажете сообщить цель?

Дрейвен помолчал и произнёс тихо, почти для себя:

— Кажется, мы нашли наследника.

День подходил к концу и вместе с ним подходили к концу наши силы и желание продолжать путь.

— Утро вечера мудренее, — заявила Ари, остановив лошадь посреди дороги.

Я чуть не рассмеялся — это были мои слова, и она произнесла их с таким нажимом, будто цитировала древнюю эльфийскую мудрость.

— Я больше не могу, — продолжила она. — Не могу свести ноги, хочу есть, умыться и спать. Мы едем весь день без остановки.

— Нельзя останавливаться, — сухо сказал Леон. — Нужно спешить. Каждый час промедления — это час, который наследник проводит без защиты.

Ари развернулась к нему:

— Мы не поможем наследнику, если свалимся с лошадей от усталости.

— Рыцари не жалуются на усталость, — отрезал он.

— Ты не рыцарь, — привычно напомнила она.

— Буду, — буркнул Леон и пришпорил Ромашку.

Я слушал их перепалку и думал о том, что они действительно поменялись местами. Ещё неделю назад Леон ныл что хочет есть, а Ари холодно говорила что надо двигаться. Теперь же всё стало наоборот. Смерть Изабеллы превратила его в другого человека — жёсткого, целеустремлённого, почти одержимого. И я не был уверен, что этот новый Леон мне нравится больше прежнего.

— Леон, если ты умрёшь от голода, то кто спасёт Изабеллу? — спросил я.

Он осёкся. Слова подействовали мгновенно — он натянул поводья и Ромашка послушно остановилась. Впрочем, она и сама уже замедлялась, потому что справа от дороги журчал ручей, а Ромашка и ручей — это как Леон и эль: разлука невозможна.

— Нет, нет, даже не думай, — начал Леон, почувствовав как лошадь сворачивает. — Стой. Дай мне хотя бы слезть…

Ромашка не дала. Она невозмутимо зашла в воду по самое брюхо и начала плескаться, поднимая тучи брызг.

— Хватит брызгаться! — рявкнул Леон, пытаясь поднять ноги повыше, но было поздно — сапоги уже черпали воду. — Верни меня на берег, скотина неблагодарная!

Ромашка хитро заржала и тряхнула телом. Леон взмахнул руками, пытаясь удержаться, но лошадь тряхнула ещё раз и он с громким плеском рухнул в ручей.

Мы с Ари захохотали. Нет, не захохотали — заржали как кони! Леон стоял в воде, мокрый с головы до ног, и пытался изобразить гнев, но Ромашка наклонилась и лизнула его по лицу огромным шершавым языком.

— Ну вот что мне с тобой делать, — сдался он и улыбнулся. Впервые за два дня.

— Стоим полчаса, — объявил я. — Нам не помешает небольшой привал.

Ари спешилась и молча села под деревом. Леон вышел из воды, снял сапог и вылил оттуда пару литров воды. Попимо воды, оттуда выскочило пара небольших рыбёшек, что натолкнуло меня на одну мысль.

Я огляделся. Ручей был неширокий, но достаточно глубокий, а вода прозрачная.

— Так, — сказал я и начал осматривать берег.

Я нашёл длинную прямую ветку, обломал лишнее. Достал из сумки кусок верёвки, привязал к концу. Из кармана вытащил согнутый гвоздь, который прикарманил ещё в кузнице на всякий случай, и примотал к верёвке. Получилось кривовато, но узнаваемо.

Последний раз я делал такую удочку лет в десять, с пацанами, когда я проводил лето в деревне у бабушки. Руки помнили, хоть голова и забыла половину процесса.

— Что ты делаешь? — Ари наблюдала за мной с выражением осторожного любопытства.

— Ловлю рыбу, — ответил я, насаживая на гвоздь червяка, выкопанного из-под камня.

— Вот этим? — она скептически посмотрела на мою конструкцию.

— Вот этим, — подтвердил я и закинул удочку в ручей.

Ари подошла ближе и села рядом. Несколько минут мы сидели молча, глядя на воду. Потом верёвка дёрнулась и я вытащил небольшую рыбёшку. Не трофей, но на уху хватит.

— Ты не перестаёшь удивлять, — тихо сказала Ари. — То дома продаёшь, то ямы копаешь, то рыбу ловишь палкой с гвоздём. Ты точно шут?

— Бывший шут, — поправил я, закидывая снова. — У меня была бурная молодость.

Она усмехнулась, но ничего не сказала. Мы сидели рядом, вода журчала, Леон тихо разговаривал с Ромашкой на другом берегу. Было почти спокойно. Почти — потому что вопросы не давали мне покоя с самого Тира.

— Ари, — начал я, не отрывая взгляда от воды. — Тот стражник у перекрёстка. Он тебя узнал.

Она не ответила.

— И ты знаешь город так, будто прожила там не один год, — продолжил я. — Проходные дворы, закоулки, здание городничего. Ты знала где камера для пленных.

Тишина растянулась на долгие полминуты.

— Я провела в Тире много времени, — наконец сказала она, глядя на ручей. — Мне бы хотелось забыть те времена.

— Но не получается? — спросил я.

— Нет, — коротко ответила она.