Я, предвкушая сон и отдых, поднялась по лестнице к своей комнате, толкнула сёдзи плечом, шагнула внутрь.
И застыла.
На моей кровати лежало нечто. В полутьме блеснуло золото, и ровно в этот миг всё моё лисье чутьё завопило: «А вот в этот раз ты серьёзно вляпалась, Элирия!»
Нет. Нет-нет-нет. Только не это!
Подарки судьбы у меня всегда были сомнительной свежести, но это… Это была уже не шутка, не недоразумение и не глупость деревенского мальчишки. Это — обвинение уровня казни.
На покрывале, аккуратно, будто её положили с благоговением, ровно по центру лежала императорская золотая печать.
Та самая. Потерянная.
Печать была тяжёлой, округлой, с выточенными рёбрами, на которых играли отблески масляной лампы. На самой плоскости — рельефный силуэт: дракон, выгнувшийся дугой, изрыгает пламя ввысь. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чей это знак. Даже если бы я в жизни не видела настоящих императорских регалий, ошибиться было бы невозможно.
Холодок пронёсся вдоль позвоночника. Разом вспомнилось, что вообще-то в прошлой жизни тоже пропадала эта печать, а сегодня утром Ёсинобу-сан буквально стенал и плакал, что не наложил заклятие защиты…
«А ты купила утяжелённый сундук, чтобы не украли эльфийские клинки, но совсем не подумала, что тебе могут что-то подбросить, а не украсть», — насмешливо сказал внутренний голос.
— Великолепно, — прошептала я. — Просто замечательно.
Внутри всё сжалось.
С первого взгляда было ясно: печать не подбросили украдкой в уголок. Не спрятали. Нет. Её положили так, чтобы увидела именно я, чтобы подумала именно то, что думаю сейчас, и чтобы любой, кто сюда войдёт, решил ровно то же самое.
Словно кто-то выложил на моей кровати маленькое золотое «Ты виновна».
И в тот момент, когда я думала, что хуже уже быть не может, в мои двери постучались.
— Элирия, открой! Я знаю, что ты там, я видел, как ты заходила, — раздался звучный голос Мирана из коридора.
— Погоди!
Мой взгляд заметался по комнате. Что делать⁈ Спрятать печать? Не хочу её трогать руками и оставлять запах или отпечатки… Надо содрать одеяло и спрятать.
«Чтобы что, Элирия? Совсем с ума сошла⁈ Надо звать стражу и объяснять ситуацию…» — мгновенно отчитал внутренний голос.
— Элирия, у меня к тебе важный и достаточно срочный разговор, — тем временем продолжил Миран. — Я пытался найти тебя весь день и только в час шелестящего кимоно увидел, как ты зашла во дворец через южные ворота. Дело в том, что завтра день Первого Дыхания наследного принца, и я хотел… Да что это я? Элирия, я захожу!
Прода 20.02.2026
— Нет!
Однако упрямый огненный клинок не услышал моих возражений. Деревянные сёдзи разъехались в стороны, впуская и медноволосого мужчину, и яркий для этого времени суток свет масляных ламп из коридора.
— Я хотел предложить пойти на праздник как пара… — продолжил он и резко осёкся, глядя мне за спину. На императорскую золотую печать, разумеется.
Он увидел её сразу. Конечно увидел — сложно не заметить королевский символ, который сияет на моей кровати так ярко, будто сам дракон из печати только что дохнул пламенем. На какой-то удар сердца его зрачки расшились, но он тут же взял себя в руки, шумно сглотнул, развернулся и торопливо сдвинул сёдзи за собой.
— Элирия, ты знаешь, что это такое⁈ — спросил он. Вроде шёпотом, а вроде так громко, что захотелось закрыть уши.
— Конечно знаю! Это не я! Клянусь, мне подбросили!
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Понятия не имею!
Казалось, целую вечность Миран смотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем отмер и сделал стремительный шаг по направлению к моему футону.
— Так, главное сейчас — не дать никому зайти сюда, — произнёс Миран, резко меняя тон. — Завтра будет куча людей во дворце, достаточно вынести печать за пределы твоей комнаты, а затем позвать кого-то из стражей и сделать вид, что только нашли. Мало ли кто-то украл, но по дороге потерял.
Он принялся оборачиваться и рассматривать мою комнату в поисках чего-то, чем можно было бы обернуть печать и взять в руки.
— Погоди-погоди. — Я дёрнула Мирана за рукав. — Ты просто так собираешься сейчас выкинуть печать из моей комнаты, а наутро сделать вид, что «нашёл»?
В принципе, слова бывшего жениха звучали логично, но как-то коробили, что ли. Неправильно это было. Во-первых, хотелось бы узнать, как императорская печать вообще оказалась в моей комнате. Во-вторых, если её просто «выкинуть» в какую-нибудь декоративную напольную вазу, то ответственность останется на мне. А если её кто-то найдёт? В-третьих, само предложение Мирана звучало… как «а давай закроем глаза на государственное преступление, спрячем под ковёр и скажем, что так и было». Каюсь, в первый миг и у меня проскочили такие мысли, но то был лишь миг.
— Элирия, пойми. — Миран неожиданно схватил меня за плечи и чуть потряс, заглядывая в глаза. — Если кто-то увидит печать здесь, у тебя, всё закончится прежде, чем начнётся праздник. Для тебя — точно. От печати надо избавиться!
Карие глаза всматривались в меня с неподдельной тревогой. На какой-то короткий отрывок времени даже показалось, что это тот самый Миран, мой жених из прошлой жизни. Я открыла рот и… закрыла, дав себе мысленную оплеуху. Нет, это другой Миран, который даже не в курсе, что когда-то в другой жизни мы собирались пожениться. Элирия, ты же подслушала его разговор с Ханами, не ведись на это. Это совсем другой человек.
— А может, всё-таки рассказать страже? — с сомнением спросила я, так и не приняв окончательного решения. Вариант Мирана звучал логичным и беспроблемным… Вот только не уверена, что правильным.
— Чтобы что, Элирия⁈ — гневно, но тихо рявкнул на меня бывший жених, вновь встряхивая за плечи. — Чтобы тебе голову отрубили⁈ Очнись, мы во дворце!
Я шумно выдохнула, признавая правоту Мирана. Открыла рот, чтобы согласиться, но в этот момент в двери вновь постучали. Грохот был таким, будто в деревянную окантовку сёдзи били не кулаками, а тяжёлым молотом кузнеца. Дерево жалобно дрогнуло и скрипнуло.
— Открывайте! — раздался чёткий, громкий и тренированный голос из коридора. — У нас приказ проверить все комнаты в павильонах!
Я похолодела так резко, будто меня окунули в чан с талой водой. Миран побледнел.
Дерево жалобно застонало.
— Открывайте! — вновь звучно повторили.
Миран показал знаком, что надо спрятать печать, но я отрицательно покачала головой. Королевская стража будет проверять тщательно и, скорее всего, с артефактами. Нет, я не стану прятать печать, извини.
— Входите, — произнесла, понимая, что на этом всё.
Глава 26. Тюрьма
Честно говоря, я всегда представляла ночь в тюрьме немного иначе. Ну… не то чтобы представляла, но если бы вдруг пришлось, то я всегда фантазировала о драме, трагедии, какой-то безумной попытке побега по рваной простыне.
А не вот это.
Я сидела на соломенном полу, кутаясь в собственную одежду как в плед, и думала только об одном: почему в камере так холодно, будто здесь хранят замороженную карму всех предыдущих заключённых? Месяц золотого дыхания за стенами, вообще-то!
Тёмные стены молчали. Факел уныло чадил. Где-то в углу беззвучно меня осуждала огромная дохлая муха. И я, обнимая колени, шептала в пространство:
— Отлично, Элирия. Просто великолепно. Ещё несколько клепсидр назад спасала остров… А теперь сидишь, как особо опасная редиска.
Причём самое обидное: я даже не знаю, за что именно меня посадили. То есть формально знаю — «обнаружена рядом с императорской печатью, подозрение в краже».
Но, боги, я же не виновата!
Я просто… открыла сёдзи в свою комнату. И вошла. А потом вошла стража.
К огромному облегчению, в этот раз меня не потянули сразу же к топору на самосуд. Стража, которая проверяла павильон Стальных Копий, носила небесно-голубое, а значит, являлась личной стражей принцев Аккрийских — куда выше, чем простые огненные клинки! Стоило мужчинам зайти в мою комнату, как главный дракон посмотрел вначале на меня, потом на Мирана, а затем на печать. Он задал всего два вопроса: кому принадлежит комната и что огненный клинок делает так поздно в комнате леди.
