Брусничная любовь воеводы (СИ) - Берд Натали

Ее муж — Борислав, то исчезает в комнате, то возвращается вновь.

Купава сидит рядом с Лерой, водя пальцем по стеклу, обводя силуэт притихшей Зорянки.

Подружек отправили по домам, сославшись на то, что сейчас слишком всем заняты и нужна помощь дочки.

Ярослав молча стоит рядом со мной. Остальные в нашем доме заняты сортировкой заказов на следующий день — все-таки мои проблемы не должны отражаться на заказчиках.

Наконец, Борислав возвращается, что-то долго пишет на листке и подзывает к себе Ярослава, тут же прикладывая послание к стеклу.

Мне некогда, я вся поглощена заданием сестры — ставлю тесто на брусничный пирог. Кощея все нет.

— Ксанюшка. — Ярослав разворачивается ко мне, задумчиво потирая подбородок, — Оказывается, наши дома должны быть связаны. Неспроста вы пришли на ту полянку, меня видели, хоть я тебя и не узнал при встрече. Оказывается, твоя сестра в другом мире в трактир попала. Тоже готовить начала. Как и ты. Но только тебе бабушка доверила рецепт пирога и заветные слова. Ты их помнишь? От тебя зависит, сможешь ты установить между мирами тропинку или все так и останется.

Мне трудно! Руки трясутся, в голове стоит туман, в ушах нарастает гул. Зорянка начинает плакать, сидя у зеркала, неотрывно смотря на Купаву.

— Нет, Яр! Не помню ничего! — шепчу, вливая молоко в муку, так, как учила бабушка, в самый последний момент. Обязательно теплое, и его, должно быть, совсем немного.

И тут происходи чудо! Настоящее.

Вверх взлетают искры. Оседая яркими всполохами на тугом тесте, они не впитываются, горят, будто ждут чего-то.

Тихий шорох и Кощей уже стоит рядом, протягивая мне небольшую корзинку с брусникой.

— Это все, что есть, прости. — Грустно улыбается, оглядываясь на Варвару.

Киваю, беря драгоценные ягоды, тут же едва их не выронив.

— Я вспомнила! — шепчу, чувствуя, как покатились слезы по щекам. — Вспомнила! — Уже кричу Лере, внимательно за мной следившей. Та счастливо улыбается, вскакивает на ноги, начиная хлопать в ладоши. Затем убегает куда-то вглубь комнаты, возвращаясь с огромной корзиной, доверху наполненной мелкими бордовыми ягодами.

Я тоже могу лишь улыбаться, аккуратно беря в руки деревянную ложку, точно так, как учила бабушка, и начинаю медленно вымешивать тесто, тихо приговаривая:

"Мука — как белый свет в ладонях,

Масло — податливый месяц в ночи,

Сметана — парное дыханье на склоне,

Сахар — рассыпчатые лучи.

Смешаю, тесто я круто,

Волью брусничный, алый жар.

В нём — кровь земли, огонь уюта,

Разлуки терпкий нектар.

Вот в печь отправлен дар чудесный,

Растёт, пылает на огне.

И мир становится так тесен,

Стирая грани в тишине.

Когда поднимется румянец,

Пробьёт заветный, сладкий срок —

Раскроются врата между мирами,

И рухнет вечности замок.

Взойдёт над бездной мост хрустальный —

Из духа, света и тепла,

Чтоб две души, в единый танец

Сплелись, как горсть муки сплела".

Последние слова я прошептала, ставя в духовку пирог, с трепетом закрывая дверцу.

Теперь оставалось только ждать

Конец

Следующая неделя была поистине сумасшедшей.

Все смешалось, как в калейдоскопе — много ярких красок, составляющих какие-то немыслимые композиции.

Моя невероятная встреча с сестрой, когда мы проплакали полночи, прижавшись друг к другу так сильно, что разъединить нас даже не пытались. Такого я не помнила со времен студенчества. Вечно что-то делили. А сейчас! Ничего не осталось, только восторг от встречи — один на двоих, да ужас оттого, что можем снова расстаться. О том, чтобы одна переселилась в мир к другой, даже речи не стояло. Обе понимали, что каждая теперь на своем месте. У каждой есть то, чем она дорожит.

— Вот и остается, — шепчет Лера на моей наконец-то пустой от народа кухни, — что ходить друг к другу в гости. — Засмеялась тихонько, лишь бы не разбудить Купаву с Зорянкой, тоже с трудом заснувших на одной кровати. — Придется тебе, Оксана, постоянно печь пироги.

— О! — отвечаю, гладя ее о голове, как в детстве. — Здесь большинство будет счастливо, если выпечки будет много.

— Девчат! — Появился в дверях Боромир — Лерин муж. — рассвет скоро, вам завтра, вернее, сегодня, еще таверну прибирать. Ложились бы вы спать. Хоть отдохнули бы маленько.

Мы согласно киваем, перебираясь поближе к пылающему камину, опускаясь на толстый ковер, долго сидим там, пока обеих все-таки не уносит в царство Морфея, а будит, как всегда, злополучный петух.

— Отправлю его на суп! — с трудом протирая глаза, шепчу, поднимаясь с неудобного ложа.

— Скорей всего я. Тебе уже скоро в трактир идти. Сегодня я здесь главной буду. Только не забудь вечером пирог брусничный испечь. Неизвестно, как долго его магия держится.

— Хорошо! — соглашаюсь. Чего капризничать?

Дальше — завтрак для увеличившейся в разы семьи и сборы в трактир, где уже кипит работа — девушки с Полозом наводят финальную красоту. Теперь внутри все сияет, на окнах висят белоснежные занавески, на подоконниках стоят аккуратные горшочки с живыми цветами.

— Нужно отмыть столы. — Первое, что бросается в глаза при входе в сияющее чистотой заведение.

Джек даже не сопротивляется, согласно кивает и исчезает на внутреннем дворе. В сияющие чистотой комнаты мы вносили мебель только после того, как ее полностью очистили от копоти и сажи, промыли с песком и золой.

— Красота! — восхищаюсь, прохаживаясь между аккуратными рядами столиков, накрытых ажурными занавесками. На каждом столе находится небольшая вазочка с полевыми цветами, крынка с молоком. Соль и сахар стоят отдельно, в крохотных берестяных туесках.

— Боже, какой ужас! — воскликнула, когда увидела себя в зеркале.

Я носилась между внутренним трактирным двориком, кухней, и самим залом, как ошпаренная курица.

Сарафан был весь в грязи, волосы, растрепанные от постоянных наклонов, были спрятаны под дырявую косынку, а блузу я сразу надела такую, чтобы ее потом можно было безжалостно сжечь в камине.

Именно такой «красавицей» впервые и увидела меня матушка Ярослава, с его любопытной тетушкой. Не сказать, что я им понравилась, скорее, наоборот. — Патрикеевна с торжеством, что-то шептала матери Яра, а та слушала, кидая в мою сторону взгляды, полные тревоги.

Если честно, то я бы тоже не была в восторге от девицы, грязнее которой мог быть только трубочист.

— Я им не нравлюсь! — Шепнула, подойдя к воеводе, когда мы расставили последние штрихи в столовой.

— Зато мне очень даже. — Рассмеялся он, сгребая меня в охапку и целуя на глазах у всех собравшихся.

Я слышала, как громко втянула воздух одна из женщин, как хохотнул Полоз, и как заскрипели половицы под знакомыми шагами — Кощей вышел во двор.

— Папа! — забежала в раскрытую дверь Зорянка, тут же бросаясь в распахнутые объятья Ярослава. — А можно еще три домика сделать? Нам нужна больница, школа и баня.

— Конечно, моя хорошая. — Расхохотался Яр, присаживая девочку к себе на локоть и подходя к матери.

Кощей с нескрываемой грустью проводил взглядом ребенка. Варвара тихо подошла к нему сзади, осторожно взяв за руку, утянув его куда-то вглубь двора.

"Пусть у них все сложится!" — в какой раз шептала, поднимая глаза в потолок.

Мать Ярослава с удивлением слушала своего сына, лишь изредка качая головой. Что рассказал ей воевода — навсегда осталось для меня загадкой. Женщины спокойно попрощались и покинули почти готовую к открытию таверну.

Кстати, к нашему новому проекту еще полагалась небольшая кондитерская. Я решила — раз мне всё равно придется практически каждый день стряпать брусничный пирог, чтобы не закрылся переход между нашими с сестрой домами, так почему бы и это не превратить в источник дохода? Так, любимые Кощеем корзинки можно было легко стряпать параллельно с пирогами да булками. Поэтому в доме, была переоборудована кухня, а сюда доставлялись уже готовые изделия, все теми же аистами.