Портал раскрылся прямо посреди домика, вызвав тревожный звон склянок и шипение древних артефактов, которым не понравился всплеск темной магии.
Один шаг — и он уже в домике.
Второй шаг — и поймал светлую, которая медленно заваливалась на пол. Поймал и, прижав к себе, почувствовал исходящий от нее жар и холодный запах тьмы.
Раньше фея пахла солнцем и цветами. Этот аромат уже почти неделю преследовал Грейнара. Мешал сосредоточиться, воскрешая в памяти лицо светлой с широкой улыбкой на губах и озорным блеском в глазах. Но сейчас она пахла холодом и… смертью.
Что-то невнятно пробормотав, светлая уткнулась носом в его грудь и тихонько вздохнула.
— Что с ней?
— Тьма, — выдохнула бледная как полотно Марсия.
Впрочем, Грейнар и без нее это знал.
Светлая снова завозилась и пробормотала что-то про сердце. Он не вслушивался. Внутри все застыло от странного, незнакомого ощущения беспомощности. Фея медленно таяла, и он ничего не мог с этим поделать.
— Почему сразу мне не сказала? — едва слышно прошипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не распылить собственную тень.
Вместо этого понес светлую к кровати.
Ладони горели от соприкосновения с тьмой. Значит, она рядом… на ее спине.
— Она велела, — виновато прошептала Марсия, пропуская его и направляясь следом.
Фея вяло сопротивлялась, когда Грейнар укладывал ее на матрас лицом вниз. Он рывком разорвал платье на спине. Ткань затрещала, но поддалась, обнажая кожу и узор, который пылал черным пламенем.
Светлая повернула голову и снова что-то забормотала. Среди бессвязных слов ему послышалось мужское имя: Эрган. От неожиданности он даже застыл.
— Кто?
Какой Эрган? Откуда он взялся? И как причастен к происходящему?
— Эрган… он… не от…тил Лиру… каж… раз… воз… щал в… замок. И… не против… свет… своей… стели… — выдала фея.
Грейнар повернулся к Марсии и резко спросил:
— О чем она?
— У нее жар. И бред.
— Это ее обычное состояние, — не удержался он от ворчания, стараясь не задеть, а скорее успокоить.
Пусть думает, что все как обычно, что в безопасности, и он сумеет все исправить.
Пальцы осторожно коснулись рисунка крыльев на спине. Тех самых, которые сейчас медленно пожирала тьма. И судя по всему, делала это уже давно.
— Проклятие, Сэлли… почему ты мне не сказала? — вырвалось у него.
Грейнар впервые произнес ее имя вслух. И от этого стало еще больнее.
— Хозяин… что теперь будет? — прошептала Марсия.
— Бегом за Вэйлой. Она нужна мне здесь и сейчас. Она и ее травы! — резко велел Грейнар, не в силах оторваться от узора, который медленно менялся на глазах.
Его тень кивнула и тут же исчезла.
Всего несколько минут один на один. Всего несколько минут, когда можно дать волю эмоциям и страху, который пожирал изнутри. Впервые в жизни Грейнар боялся. И боялся не за себя, а за хрупкую фею, которая металась в бреду.
— Не смей, слышишь… не смей сдаваться, — прохрипел он. — Ты фея Вечного леса. Ты — Сэлли, гроза двуликих и троллей. Ты та, что приручила плотоядные деревья и ввела новую моду на цветы и плоды. Ты спасла юную двуликую. Ты приютила и дала имя Рыжику. Ты… ты превратила мою скучную жизнь в разноцветное безумие…
Сэлли слабо застонала и затихла. Такая хрупкая, такая беспомощная и слабая…
— Мне стоило отпустить тебя сразу. Стоило открыть портал, вручить тебе сферу и выгнать. Но соблазн был так велик! Ты… ты вызывала во мне эмоции. Не всегда положительные, но зато настоящие. Ты заставляла меня с интересом встречать новое утро, гадая, что ты опять придумаешь.
Грейнар провел пальцами по черному контуру крыльев, чувствуя, как тьма откликается, как скалится, не желая отдавать свою добычу.
Они прекрасно понимали друг друга. Знали слабости и сильные стороны. Грейнар никогда не уступал ей, всегда держал оборону. И сейчас не сдастся.
— Я не должен был подвергать тебя риску, — прошептал он и кончиками пальцев дотронулся до щеки с лихорадочным румянцем.
Сэлли вздрогнула и часто задышала, но так и не очнулась.
— Не должен был… Твое место не здесь. Я и раньше это знал, а теперь окончательно убедился. Я спасу тебя, и ты уйдешь. Навсегда. Поверь, я могу устроить, что ты не вернешься в Темный лес. Никогда. И я сделаю так, что ты не захочешь возвращаться. Я это умею… делать больно… Но сначала я тебя вытащу из лап тьмы. Будет больно, но я постараюсь сделать все быстро. Ты только… только выдержи…
Грейнар рывком стащил с себя камзол и рубашку, обнажая торс и руки. На его предплечьях были выбиты рисунки — две части древнего заклинания. Шумно выдохнув, он прикрыл веки и соединил их, запечатав круг и активировав его силу.
Он изогнулся от боли, когда по обнаженному телу побежали тонкие нити силы. Серебристо-серые, сверкающие, они выступали, подобно венам и сосудам создавали собственный рисунок, стремясь к сердцу. Туда, где находилась еще одна татуировка — змей, кусающий себя за хвост. Только серебряные нити добрались до него, как змей ожил, закрутился, зарычал, наполняясь силой.
Когда Грейнар открыл глаза, цвет его радужки изменился. Из нее исчезла тьма. Сейчас его глаза были незнакомого холодного серо-голубого оттенка.
— А теперь посмотрим, кто кого, — прохрипел он.
Сев на кровать, положил сияющие холодным светом ладони прямо на рисунок крыльев. А затем слегка надавил, открываясь. Сэлли вздрогнула всем телом, изогнулась и слабо вскрикнула. Грейнар лишь сильнее стиснул зубы и усилил давление.
Тьма захлебывалась от жадности, не зная, кто вкуснее: светлая фея или давний враг, который с такой легкостью сейчас открывался, буквально приглашал на пир.
И приглашение было принято. Нехотя, осторожно, тьма поползла к нему, отпуская девчонку. Она не так вкусна, как некромант. Слишком чистая и светлая, хотя и сильная. Нет, не магией, духом.
Грейнар до скрипа сжал зубы, стараясь не двигаться. Все инстинкты кричали, требовали закрыться, от склизкого вкуса тьмы начало мутить, а в голове словно застучали десятки мелких молоточков. Но он держался.
Его вина. Его обязанность все исправить.
Сотрясаясь от дрожи, он снова сомкнул веки и воскресил в памяти фею.
… Вот она отчитывает его, хмуря брови и не представляя, насколько забавно выглядит со стороны, такая мелкая и такая боевая.
… Вот смеется, так искренне и задорно, что невозможно не улыбнуться в ответ.
… Вот сидит на плотоядном дереве, цепляясь за ветки, и учит его улыбаться.
… Вот прижимает к себе детеныша мантикоры, готовая бороться до конца, и даже предлагает год службы. Целый год рядом… Целый год вместе… Предлагает и не понимает, с каким огнем играет.
… Вот за мгновение до того поцелуя — с шальной улыбкой и сумасшедшим блеском в глазах.
Любовь? Нет, такие, как он, не умели любить. Это просто жажда. Видеть, слышать, чувствовать, дышать. Не любовь, а одержимость. Его боль и ее погибель. Она уже на грани… из-за него. Глупца, который решил, будто в его жизни может случиться такое светлое чудо.
Когда Марсия доставила ведьму с ее банками и склянками, зельями и травами, Грейнар почти закончил. Тьма ушла, оставив после себя лишь черный контур на теле — последний нежеланный подарок от Темного леса.
Бледный, дрожащий, некромант сидел на коленях на кровати, свесив руки и опустив голову. Серебро уходило из его сосудов, медленно наполняясь тягучей темнотой.
— Не смей, слышишь?
Вэйла подскочила к нему и заставила запрокинуть голову. С силой разжала зубы и влила из флакона золотую жидкость.
Грейнар вздрогнул всем телом, захрипел от боли и застыл, с трудом дыша.
Тьма серела, бледнела и в конечном итоге исчезла, оставив лишь небольшие красные следы на коже и легкие синяки.
— Держи своего хозяина, а я займусь нашей феей, — велела она, обращаясь к Марсии.
— Не надо, — простонал он, сползая с кровати.
Сел на пол, прислонился к ней спиной и вытянул ноги, чувствуя, как раскаленное золото медленно течет по венам, принося жуткую боль и долгожданный покой.
