Иномирная колючка его высочества (СИ) - Зимина Юлия

— Как бы не случилось горя, — хмыкнула правительница, нарочито небрежно поправляя рубиновый браслет на запястье. — К примеру... сегодня ночью. Здания в том районе такие ветхие. Мало ли, вдруг вспыхнет пожар. Или, что еще хуже, старая крыша не выдержит и обвалится, похоронив твоих родителей и... сколько лет твоей младшей сестре? Семь? Похоронив их всех под тяжелым завалом заживо.

Служанка издала сдавленный, полный отчаяния стон. Колени девушки подогнулись, и если бы не стальная рука Кая, удерживающая ее за плечо, она бы рухнула на землю.

— Мне вот интересно, — Октавия склонила голову набок, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как ломается чужая воля, — кто тебе дороже? Наследный принц... или твоя семья?

— В-ваше Величество... — прошептала девушка. По ее бледным щекам покатились крупные слезы. — Умоляю...

— Я не требую от тебя невозможного, — жестко, отсекая любые мольбы, перебила ее Октавия. Она раскрыла ладонь. На белой коже, в свете взошедшей луны, отчетливо выделялся крошечный бумажный конвертик. — Завтра утром, когда будешь убирать покои Его Высочества, ты высыплешь это в его зубной порошок. И всё.

Гениальность плана заключалась в его простоте. Ривиан почистит зубы. Яд мгновенно попадет в организм. На следующее утро он растворится без остатка, а ровно через сутки... «Поцелуй спящей сирены» найдет свою цель. Недомогание, естественная хворь, отказ органов. Смерть.

— Выбирай, — властно приказала Императрица, протягивая руку с конвертом. Ее голос не оставлял путей к отступлению. — Или твоя живая семья переезжает в новый, каменный дом с сундуком золота в придачу... Или завтра ты будешь выбирать для них надгробия.

Тишина сада разорвалась надрывным, болезненным всхлипом. Служанка глотала слезы, ее грудь судорожно вздымалась. В расширенных глазах шла страшная, ломающая психику борьба. Предать принца, которому она клялась в верности, или обречь на мучительную смерть мать, отца и маленькую сестренку?

Октавия не торопила. Она просто ждала, наслаждаясь своей властью над чужими судьбами. Императрица знала исход. Он был предрешен с той секунды, как Кай привел эту девку сюда.

Рука служанки дрогнула. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, словно борясь с собственной плотью, тонкие пальцы потянулись вперед. Девушка задыхалась от слез, ненавидя себя, ненавидя стоящую перед ней женщину, но инстинкт защиты своей крови оказался сильнее преданности короне.

Трясущиеся пальцы против воли коснулись прохладной бумаги и судорожно сжали маленький конверт, забирая его с ладони Октавии...

49. Подготовка к слиянию и корпоративный облом

Кира

Вечер подкрался незаметно, окутав императорский сад мягкими сиреневыми сумерками. Мы обошли, кажется, половину дворцовой территории. К моменту, когда вернулись в наше крыло, ноги нещадно ныли, а на небе уже зажглись первые звезды.

В холле встречал выстроившийся по струнке персонал. Оставшиеся служанки стояли, потупив взор, и заметно нервничали, а вот моя новоиспеченная камеристка сияла ярче местной люстры.

— Госпожа! — Сара радостно присела в реверансе. Остальные служанки бросали на нее опасливые, завистливые взгляды, но молчали. — А я тут... это...

Она гордо продемонстрировала небольшой стеклянный бутылек, в котором

стрекотала целая армия крупных, отборных кузнечиков. Остальные служанки выпучили глаза и испуганно сделали шаг назад.

— Умница, Сара! — я искренне просияла, забирая у нее банку. — То, что нужно!

Сара счастливо закивала, а Ривиан за моей спиной тихо, бархатисто рассмеялся.

— Пойду, проверю бумаги в кабинете, — произнес он, чуть склонившись ко мне. Его дыхание обожгло висок. — А ты отдыхай. Увидимся... позже.

Слово «позже» прозвучало с такой многообещающей, глубокой хрипотцой, что у меня по спине пробежал табун мурашек размером с тех самых кузнечиков. Ривиан развернулся и ушел, а я, стараясь сохранить лицо, отправилась в свои покои.

«Увидимся позже», — передразнила его мысленно, заходя в комнату. Внутри всё сжалось в тугой комок.

Я поставила банку на столик перед Кокошенькой. Моя флористическая гордость тут же радостно защелкала пастью, распуская шипастые листья.

— Кушай, девочка моя, кушай, — проворковала я, скармливая ей насекомых и подливая свежей воды. — Тебе нужны силы. А вот мне, кажется, нужно выпить валерьянки.

Ожидание ночи сводило с ума. Я прекрасно понимала, что произойдет сегодня.

Сара суетилась вокруг меня, как пчелка. Она набрала горячую купель, щедро сдобрив воду какими-то травами. Пока я отмокала, пытаясь расслабить сведенные судорогой мышцы, камеристка втерла мне в волосы субстанцию, подозрительно напоминающую болотную жижу.

— Госпожа, не сомневайтесь, это вытяжка из водорослей! Волосы будут как шелк! — щебетала Сара, видя мой скептический взгляд.

И не соврала ведь. Когда жижу смыли, а волосы высушили, они действительно струились по плечам блестящим, золотым водопадом.

Меня облачили в тончайшую, почти невесомую шелковую сорочку цвета лунного серебра. Ткань приятно холодила кожу, но внутри всё пылало от нервного напряжения.

Снова первый раз. Боги, я же взрослая женщина! Проводила сделки на миллиарды, а сейчас сижу на кровати и трясусь, как перед первым свиданием!

Конечно, тело Кирии было невинным, и это пугало больше всего. Физиологический аспект процесса обещал быть... болезненным. Оставалось лишь уповать на то, что Ривиан — мужчина опытный и, судя по его поведению, не лишенный эмпатии. Не набросится же он на меня, как дикарь?

— Я расстелила постель, госпожа, — тихо произнесла Сара, прерывая мои панические размышления. — Буду в своей комнате. Если понадоблюсь — только позовите.

— Спасибо, Сара, — я тепло улыбнулась девушке. — И запомни: если кто-то посмеет тебя обидеть — сразу говори мне.

Сара благодарно поклонилась, ее глаза блеснули преданностью.

— Доброй ночи, леди Кирия, — прошептала она и бесшумно покинула покои, плотно прикрыв за собой двери.

Я осталась одна. Тишину в спальне нарушали часы на каминной полке, мерно отсчитывающие секунды. Тик-так. Тик-так. Я откинулась на спину, утопая в горе мягких подушек, и натянула шелковое одеяло до самой груди. Смотрела на резной балдахин и ждала.

Пять минут... Десять...

«Где носит этого котяру? — раздраженно подумала я, чувствуя, как мандраж сменяется глухим недовольством. — Договор подписан, а инвестор на сделку опаздывает? Непрофессионально!»

Тихий щелчок дверного замка прозвучал как выстрел. Я резко села, вцепившись пальцами в край одеяла до побелевших костяшек.

Дверь медленно отворилась, и в покои бесшумным, кошачьим шагом вошел Ривиан.

У меня перехватило дыхание. На нем не было привычного строгого камзола или парадной рубашки. Только длинный, распахнутый на груди шелковый халат темного цвета и свободные пижамные штаны, висящие низко на бедрах.

Его обнаженный торс в приглушенном свете ночников выглядел как ожившая мечта скульптора. Широкие плечи, идеальный, рельефный пресс — кубик к кубику. Ни грамма лишнего жира, только литая мужская мощь, приправленная легким, будоражащим ароматом сандала.

Мой взгляд, против воли, медленно скользнул от его ключиц вниз, по кубикам пресса, к кромке штанов. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле внезапно пересохло.

Ривиан, поймав мой откровенно оценивающий взгляд, остановился посреди комнаты. Уголки его губ медленно поползли вверх, образуя довольную, откровенно хищную ухмылку.

Он не произнес ни слова. Просто двинулся к кровати. Плавно, грациозно, не сводя с меня потемневших, медовых глаз.

Я вжалась в подушки, сердце колотилось где-то в районе горла. Тьма под кожей заворочалась, не понимая, защищать меня или, наоборот, способствовать процессу.

Ривиан остановился у изножья кровати. Медленно, не разрывая зрительного контакта, опустился коленями на матрас. Опёрся на руки и начал ползти ко мне. Словно огромный, опасный зверь, загоняющий добычу в угол.