А затем на мою голову водрузили какой-то обруч и зажгли рядом лавандовую благовонную палочку. По тому, как принц и исэи уставились на мою голову, сразу стало понятно — артефакт. А дальше пошли многочисленные вопросы… Что удивительно, Олсандер спрашивал точь-в-точь то же, о чём я думала клепсидрой ранее: как печать появилась в моей комнате, были ли у меня контакты с представителями других государств, есть ли у меня враги среди драконьих родов. А среди эльфов?
Вопросы так и эдак повторялись, переформулировались, но я всегда отвечала одно и то же. Понятия не имею, как печать оказалась на моём футоне. С ночи Цветения Сакуры с остроухими не общалась. Клинки — да, сохранились, но это же ведь просто оружие в подарок, верно? Врагов не имею. Оба мужчины всматривались в обруч на моей голове, но он вёл себя как обычный предмет. Не светился, не жёгся, не левитировал… Обруч и обруч. Если бы не вторая ипостась, я бы даже магии от него не почувствовала, но она определённо была. Я про себя решила, что это артефакт, определяющий злой умысел или нечто подобное. Вот только чем дольше я отвечала, тем сильнее хотелось спать, и возникало ощущение, что силы меня покидают.
Когда благовонная палочка начала догорать, Масанори-сан выразительно посмотрел на принца. Кажется, время у них заканчивалось. То ли зелье было с определенным сроком, то ли артефакт долго не мог работать, уж не знаю. Олсандер нахмурился, но кивнул.
— И последнее, — спросил он, поднимаясь. — Как ты узнала о землетрясении?
— Просто знала, — ответила я и впервые ощутила, как лоб начало неприятно сдавливать. Сверчки в горшке! Ну не хотела я ничего рассказывать ни про сделку с богиней, ни про параллельную реальность и второй шанс. Вроде бы Аврора не брала с меня слова, но интуиция, знаете ли, у меня всегда хорошо работала.
Ох, как же спать хочется… Странно, я вроде только недавно проснулась.
— Ты врёшь! — вдруг заявил Олсандер, резко вскинув голову, но палочка в этот момент окончательно потухла, а Масанори-сан поспешил прервать наш диалог:
— Ваше высочество, увы, но я настаиваю, что артефакт надо снимать с её головы. Нам и так повезло, что госпожа — оборотень и способна выдержать такую нагрузку…
Прода 26.02.2026
Дальше принц принялся спорить с исэи, а я совершенно неаристократично легла на татами. Такая усталость резко навалилась!
— Видите, ей уже хватит, — пробормотал Масанори-сан, и с моей головы стянули проклятый обруч. Ощущение было такое, как если бы с меня сняли деревянные сандалии после бега по каменным плитам. Облегчение, одним словом.
Послышались удаляющиеся шаги, принц Олсандер, судя по всему, покинул мою скромную обитель, а Масанори-сан задержался, собирая остатки благовоний. А я вдруг вспомнила, что что-то хотела у него спросить. Что-то важное… Ах да!
— Уважаемый Масанори-сан, — пробормотала я, чувствуя, что даже не могу открыть глаза.
— Отдыхайте, милая леди, вы заслужили, — перебили меня.
— Это всё понятно… — Я качнула головой, показывая, что хочу поговорить. — У меня в последнее время что-то не так… зуд…
Я пыталась придумать благородный способ сказать «у меня чешется попа», однако пока мучительно перебирала варианты, исэи уже успел меня осмотреть.
— Давно ли вы обращались в лисицу?
— Так… пару дней назад. — Я с трудом припомнила момент, когда подслушала разговор Мирана и Ханами.
Неужели подслушивать — это нынче духовная практика?
— Видимо, с тех пор вы успели сотворить нечто такое, за что боги решили вас благословить. Поздравляю, леди Элирия, вы теперь кицунэ. У вас два хвоста.
Два хвоста⁈ Боги благословили?..
Меня⁈
Но стоило так подумать, как в голове вспыхнула куда более тревожная мысль: быть такого не может. Великая Прядильщица отобрала у меня хвосты, это было по-честному, с ритуалом, устным согласием и моим идиотизмом.
Означает ли это, что наша сделка больше недействительна?
Вряд ли, я же всё равно пребываю в прошлом… то есть в параллельном прошлом. Всего лишь эвакуировала людей с острова перед землетрясением… Очень захотелось расспросить Масанори-сана, почему, на его взгляд, у меня мог появиться второй хвост, но язык словно присох к нёбу.
Тем временем пожилой мужчина пробормотал нечто вроде «буду за вас молиться, чтобы нашли настоящего преступника» и попрощался. До слуха донеслись шелест ткани, шаги и звук закрывающихся дверей. А я так и продолжила лежать, думая о втором хвосте и о том, как всё это могло случиться. Ощущение было такое, будто жизнь взяла меня за шкирку, встряхнула, как воришку в лавке, и сообщила: «Поздравляю, теперь всё будет ещё веселее».
Мозг медленно отчаливал в Империю Сновидений, и в следующий раз я проснулась уже от того, что меня бесцеремонно трясли за плечо:
— Элирия, проснись! Да проснись же ты! Это важно! — шептал мужской голос над самым ухом.
* * *
Огненного клинка Мирана-сана вызвали в павильон Небесного Дракона внезапно. Он подрядился работать в праздники, которые, по существу, растягивались аж на три дня. Мужчина сторожил южные ворота, когда слуга протянул записку. Впрочем, о её содержимом он догадался ещё тогда, когда только увидел клочок рисовой бумаги.
Миран быстро пересёк внутренний двор. Гравий под ногами тихо шуршал, явно стараясь не мешать его мыслям. Вокруг, в отличие от него, царило оживление. Фонарики раскачивались на ветру, слуги несли подносы с фруктами в сторону северного сада, музыканты настраивали инструменты. Праздник Первого Дыхания шёл своим чередом — громким, цветным, радостным, а Миран нервно поправлял на себе одежду, прокручивая в голове ещё раз всё, что сообщил на допросе.
Он понятия не имеет, откуда у Элирии золотая печать. Ждал девушку целый день, чтобы пригласить на праздник в качестве пары, а тут такая неожиданность…
Ещё раз поправив на себе пояс и убедившись на ощупь, что выглядит достойно, Миран поднялся по ступенькам императорского павильона. Стража даже не шелохнулась — видимо, была предупреждена. Даже записку показывать не пришлось. Слуга на первом этаже перехватил Мирана, низко поклонился и попросил следовать за ним.
— Это рабочий кабинет уважаемого Правого Крыла Дракона Яори-сана, — произнёс слуга, пропуская.
Стены были обиты светлым деревом, гладким, как застывший лёд. Широкий письменный стол у окна был завален аккуратно сложенными докладами и свитками, а также огромным количеством книг из Смешанных Земель. Да-да, именно книг. Миран раньше таких не видел, но слышал про них: кожаный переплёт, плотная бумага, аккуратные листы, на которых не писали кистями, а ставили оттиски. Впрочем, всё это было не так важно, как мужчина за столом.
Господин крылатый, как принято было называть драконов на Огненном Архипелаге, сидел в кресле, откинувшись на спинку. Вид у него был одновременно задумчивый и… внимательный, что ли? Необычно короткие для мужчины волосы — всего лишь по плечи, скрещенные перед собой пальцы, пристальный взгляд на раскрытую книгу. Красно-оранжевая одежда, строгие линии кроя, золотые кисти на эполетах — всё говорило громче всяких слов о том, что перед ним не просто дракон, а дракон на очень и очень высокой должности.
Миран никогда не был дураком.
Прода 27.02.2026
Он происходил из семьи среднего социального слоя — не бедной, но и не богатой. Отец, дядя, дед — все по мужской линии выбирали себе стезю воинов и по выходе на пенсию имели уважение и вес в обществе. Защитников на Огненном Архипелаге всегда уважали, ценили, благодарили… вот только платили им, к сожалению, не много. Точнее, не так много, как хотелось бы Мирану, когда ему исполнилось десять лет.
Однажды на рынке среди прилавков с жареной рыбой, цветастыми отрезами ткани и кучей никому не нужных ракушек Миран увидел огромного развевающегося воздушного змея в виде красно-оранжевого дракона с длинными тёмно-зелеными усами. Для мальчишки это было как чудо. Бабушка, которая взяла его с собой, чтобы нести покупки, отрицательно покачала головой и сказала, что у них нет на это лишних риенов. И тут же купила мешок гречневой муки — дешёвой серой, той, что тянется во рту как мокрый пепел. Фу.
