- Что это? - выдохнула я. Не столько от любопытства, сколько от невозможности молчать, не разделить это с кем-то. С ним.
- Магия, - ответил демон. Его глаза блеснули в полумраке темным золотом, без огня, но с глубиной, в которую страшно было смотреть. - Ваша.
- Моя так не выглядит. - Я мотнула головой, пытаясь вернуть себе опору, но очередное падение в повороте сбило дыхание.
- Вы просто не пробовали, - его голос стал ниже, гуще. - Не позволяли себе хотеть по-настоящему. Не теряли голову настолько, чтобы выпустить зверя.
Я подняла глаза. В упор. Он смотрел на меня. Без улыбки, без насмешки, без той ленивой снисходительности, которой от демонов ждешь по умолчанию. Он просто смотрел. И не отпускал.
В его взгляде не было иронии. Не было игры. Там была обнаженная, ничем не прикрытая жажда - и направлена она была на меня. На ту, что стояла сейчас в его руках, тяжело дыша, сбившаяся с ритма, потерявшая все свои маски и защиты.
Я видела в его глазах отражение свечей. Я видела в них отражение себя - раскрасневшуюся, с припухшими от собственного дыхания губами, с расширенными зрачками, с волосами, выбившимися из прически и упавшими на плечо. Я видела в них девушку, которую не знала. Которая была готова упасть.
Танец закончился.
Оркестр умолк так внезапно, что тишина ударила по ушам. Пары замерли вокруг, превратившись в соляные столбы. Кто-то захлопал, кто-то зааплодировал громче - кажется, нашему дуэту. Но звуки доносились будто сквозь толщу воды - далекие, неважные, не имеющие к нам отношения.
Демон не убирал руку с моей талии. Пальцы все так же жгли ткань, все так же сжимались, удерживая меня в плену. Я не могла сделать шаг назад. Я не хотела делать шаг назад.
Секунда. Две. Три.
Его грудь поднималась и опускалась так же часто, как моя. Его дыхание сбилось - я слышала это, потому что мы стояли слишком близко. Потому что между нами не осталось расстояния. Потому что искры все еще потрескивали где-то в воздухе, невидимые, но ощутимые - электричеством, предчувствием, обещанием.
Он смотрел на мой рот. Всего миг. Долю секунды, которую я бы ни за что не заметила, если бы не ждала этого взгляда всем телом.
- У вас кулон, - вдруг сказал демон. - Где вы его взяли?
Голос стал ровным. Спокойным. Но я вдруг поняла - он ждет ответа так, как ждут приговора.
- Это материнский, - сказала я. - А что?
Пауза.
- Красивый, - сказал он.
Рука на моей талии разжалась. Мужчина отступил на шаг. Поклонился - церемонно, коротко, как кланяются чужим.
- Благодарю за танец, мадемуазель Луувиль.
- Благодарю вас, Ваше Темнейшество.
Он ушел. Черный камзол растворился в толпе гостей, и я вдруг поняла, что даже не заметила, в какую сторону он направился.
Я осталась стоять посреди паркета. Одна.
ГЛАВА 9 Ночь
- Вивьен! - Элизабет подлетела ко мне, хватая за руку. - Ты танцевала с ним! С самим! Что он сказал? Ты ему понравилась? Вы будете встречаться? Ты станешь герцогиней? Императрицей? Владычицей мира?
- Он сказал, что у меня красивый кулон, - ответила я.
- О-о-о! - Элизабет прижала руки к груди. - Это почти признание в любви!
- Это комплимент украшению, Элизабет.
- Нет! Это метафора! Ты - кулон! Драгоценная, редкая, сияющая! А он - тот, кто хочет носить тебя у сердца!
- Ты читаешь слишком много любовных романов.
- Ты читаешь слишком мало! Там все так начинается!
Я не стала спорить. Просто смотрела на свою ладонь, которая все еще помнила жар его пальцев.
- Вивьен!
Я обернулась. Нельсон бежал ко мне, расталкивая гостей локтями.
- Вивьен, ты видела? Я танцевал с ней! С Клео! Она такая… такая… У нее глаза! И волосы! И…
- Иди проспись, Нельсон.
- Я не пьян! Я влюблен!
- Ты влюблен каждую неделю. В прошлый раз это была дочка булочника.
- У нее были очень красивые булочки!
Я закрыла глаза.
- Нельсон.
- Да?
- Ты идиот.
- Знаю, - вздохнул он. - Но она сказала, у меня хороший ритм.
- У тебя ритм хромого кузнечика.
- Это творческая интерпретация!
Я открыла глаза и посмотрела на него. Растрепанный, раскрасневшийся, счастливый.
- Ты правда в нее влюбился? - спросила я.
Нельсон замер. Помялся.
- Не знаю, - сказал честно. - Но мне с ней интересно. Она не смотрит на меня как на… ну…
- Как на идиота?
- Как на пустое место.
Я вздохнула.
- Иди, - сказала ему. - Пока она не упорхнула.
- Правда? Можно?
- Я же сказала.
Он рванул обратно, даже не попрощавшись.
Я смотрела ему вслед и думала: вот и вся моя помолвка. Три года, которые можно было потратить на что-то полезное. Например, выучить древнеэльфийский. Или научиться играть на лютне. Или не связываться с идиотами.
- Мадемуазель Луувиль?
Я повернулась. Никого. Только колонна, зеркало и пустой проход в гостиную.
- Показалось, - сказала себе.
Но кулон на груди снова стал теплым. Я прижала к нему пальцы. Теплый. Родной. Живой. Как будто мама сейчас здесь, рядом, смотрит на меня из темноты и улыбается.
- Что мне делать? - шепотом спросила ее. - Я совсем запуталась.
Кулон не ответил. Но мне показалось - тепла стало чуть больше.
Я убрала руку, расправила плечи и пошла искать отца. В конце концов, бал еще не закончен. А долги сами себя не отдадут.
Сделав первый шаг, краем глаза заметила движение. У выхода на балкон стояла черная фигура. Дэгир Этардар смотрел на меня.
Я отвела взгляд первой. Но спиной чувствовала этот взгляд еще долго - до самой лестницы, до поворота, до тишины пустого коридора.
- Вот зараза, - выдохнула в пустоту.
Никто не ответил. Даже кулон молчал. Но на губах почему-то остался вкус вальса. И рука все еще помнила чужое тепло.
Ночью я проснулась от голода. Зверского. Такого, что хоть фамильяров ешь.
- Ш-ш-ш! - возмутился Шустрик, когда уставилась на него слишком задумчиво. - Мы не съедобные! Мы тощие! У нас мало мяса!
- И мы карамельные только снаружи, - добавил Пухлик. - Внутри мы горькие. Очень. С детства.
- Да помню, помню, - вздохнула, откидывая одеяло. - Не волнуйтесь, моя кулинарная гордость пока не пала так низко.
В особняке было тихо. Не той тишиной, что успокаивает, а той, которая настораживает. Слишком глубокая, слишком плотная, как вата в ушах ныряльщика. Гости разъехались еще три часа назад, уставшие слуги разбрелись по каморкам, отец заперся в кабинете с графином и своими мрачными мыслями.
А мне не спалось. Голод грыз изнутри маленькими острыми зубками, и никакие уговоры «поспи, утром позавтракаешь» не помогали. Я сдалась, накинула халат и на цыпочках спустилась вниз.
Кухня встретила меня запахом золы и вчерашней выпечки – той самой, что на следующий день становится только вкуснее. Я зажгла свечу, и тени испуганно шарахнулись по углам. Достала сковороду - тяжелую, чугунную, с закопченными боками. Нашла масло, яйца в плетеной корзине, кусок мяса, оставшийся от ужина, помидорки, сыр. Специи - мускатный орех, чуть-чуть перца, сушеный тимьян.
Руки сами делали то, что умели. Я не думала о долгах. Не думала о демоне, чей взгляд до сих пор жег спину. Не думала о Нельсоне, Клео, отце и двух лунах, которые сегодня почти слились в одну. Я просто готовила.
Масло шипело, встречаясь с раскаленным металлом. Яйца проливались солнцем, мясо подрумянивалось, специи танцевали в воздухе тонкими ароматными облаками. На какой-то миг мир сузился до размеров этой плиты, и это было почти счастье.
- Вы? Здесь?
Голос упал в тишину, как камень в колодец.
Я вздрогнула, чуть не выронив лопатку. Он стоял в дверях. Дэгир Этардар.
Без камзола, в одной черной рубашке, расстегнутой у ворота. Волосы распущены - тяжелые черные волны падали на плечи, касаясь кружевных манжет. В полумраке кухни он выглядел почти смертным.
