Какого чёрта он ведёт себя сейчас так, словно имеет на дочь хоть какое-то право?!
И всё же… я не могу не заметить, что девочка приняла его сразу. И он её — тоже.
Никаких сомнений, ярости, обвинений или угроз. Я всё ещё не в темнице и не испепелённая гневом обманутого истинного.
Он просто взял на руки дочь и взглянул на меня так устало, будто у него сил злиться на меня не осталось.
Или он считает… как сказал только что сам: он это заслужил.
— Почему не сработает? — эхом повторяю, потирая дряблые запястья с больными венами. — Уже сработало.
— Истинная не может умереть, пока жив дракон. Уж точно не от старости, — напоминает Хитэм про законы природы. — Ведьме очень повезло воспользоваться именно твоим отчаянием. Она будет питаться твоими жизненными силами целую вечность — заодно и моими. И целую вечность оставаться молодой. В то время как ты навечно останешься в облике старухи, но притом не умрёшь, потому что твою жизнь питает мой дракон.
От этого откровения холодею. С одной стороны, это облегчение — знать, что я всё-таки не так скоро умру. С другой, влачить вечность в дряхлом теле — так себе удовольствие.
— Ну, вот мы всё и решили, — едко цежу, раздражённо отворачиваясь от красавца-истинного. — Ты и прежде не горел желанием на мне жениться. Теперь я не нужна тебе тем более.
Душат слёзы. Прежняя обида вновь поднимает голову.
— Не рви душу, — отчаянно заламываю руки. — Уходи, оставь нас в покое, прошу. Сделанного не изменить. Я не смогу тебя простить, ты меня — принять. Нам больше не быть вместе.
Глава 66. Я не согласен
— Я не согласен, — тихий голос раздаётся за спиной, горячее дыхание щекочет шею.
Все волоски на моём теле привычно поднимаются дыбом, особенно когда Хитэм вдруг обхватывает большими ладонями мои плечи и сжимает их нежно, без раздражения.
— Обратного заклинания не существует! — выплёвываю с горечью, пытаясь стряхнуть его руки резким движением.
Но он словно в меня врос. Не отпускает, учащённо дышит в затылок. И так хочется поверить, что ему тоже больно!
— Ты меня не любишь! Никогда не любил, не хотел! — вырывается моя боль на свободу.
Всхлипываю и дрожу на грани истерики, еле сдерживаюсь.
Стараюсь потише, чтобы не разбудить дочь, которую Хитэм сам в кроватку уложил и одеяльцем прикрыл.
— И я тебя тоже больше не люблю, — сжигаю последние мосты.
— Но ты любила всегда, — бормочет, обвивая меня обеими руками и сдерживая мои сдавленные рыдания. — Ещё даже до того как мы встретились.
— Думала, что любила! Потому что не знала, какой ты на самом деле.
— Свадьбы ждала, — шепчет мне в висок.
Не вырываюсь уже, но вздрагиваю всем телом.
— До того как узнала тебе получше!
Ненавижу его за всю боль, которую пережила из-за него. И продолжаю сейчас её чувствовать.
В груди жжёт, в горле — колючий ком. Несбывшаяся надежда убивает сильнее меча.
— Хочешь сказать, ты не знала, что я такой любвеобильный? — Хитэм тихо, печально смеётся мне в затылок.
— Нет, не знала! Я по-настоящему верила, что ты ждёшь, когда я вырасту, чтобы сделать меня своей. Мечтаешь о свадьбе и хранишь своей истинной верность.
— Это же так наивно, Лориэль, — растерянно выпускает меня, и я убегаю из спальни, чтобы отпустить эмоции и вдоволь нарыдаться.
Опираюсь на кухонный стол, тяжело дышу. Крупные капли слёз падают на столешницу и расплываются тёмными пятнами.
— Я и была наивной, — напоминаю с горечью, когда Хитэм за мной выходит и прикрывает дверь. — Невинной, неиспорченной. Влюбленной. Ты меня сломал, растоптал мои чувства. Ты всё испортил!
— Я тоже в тебе ошибался, — вдруг говорит, подходя вплотную.
Разворачиваюсь и вскидываю на него возмущённый взгляд, но теряюсь перед серьёзностью его выражения.
— Я представлял истинность злом, — объясняет мрачно. — Боялся этой зависимости. Одержимости. А оказалось, это лучшее, что могло со мной случиться. Только после встречи с тобой я понял, насколько пресны и скучны все другие женщины, кроме тебя.
Сравнил? — выплёвываю ревниво. — И сколько их у тебя было после меня, прежде чем ты понял?!
— Ни одной, — заявляет спокойно, в глаза прямо смотрит.
Неверяще покачиваю головой.
Протягивает руку и касается моей морщинистой щеки, ведёт кончиками пальцев. А затем убирает руку, и я снова чувствую себя старухой.
— Я чувствовал это ещё до того, как ты открыла метку. Мы же жили вместе, я хотел на тебе жениться. Правда, хотел. Я бы сделал это, даже не сомневайся, если бы ведьма не вернулась в тот момент. Так что дело не только в истинности, Лориэль. Я полюбил тебя просто так. Я бы полюбил тебя, даже не будь этой чёртовой метки.
В груди теплеет против воли. В глазах мужчины я не вижу ни грамма фальши. Они серьёзные, наполненные грустью и тоской по упущенным возможностям.
— Что-то я не чувствовала твоей любви ни когда сидела в подземелье, ни когда ты сделал меня своей шлюхой в постели, — напоминаю обиженно.
— Что поделать, такова реальная жизнь без налета наивности, — пожимает Хитэм плечами и невозмутимо забрасывает в рот остаток яблочного пирога, как будто не может устоять перед моей вкусной стряпнёй. — Все совершают ошибки, Лори, и я не пытаюсь оправдать свои. Вопрос только в том, сможешь ли ты их простить.
— Какой в этом смысл? — вскидываю я брови удивлённо. — Нам уже не быть вместе. Ты не объявишь старуху своей невестой, не поведёшь меня под венец. Не опозоришь себя так перед всем королевством. Всё кончено, признай это уже, наконец. Оставь нас с дочкой в покое. Живи своей привычной жизнью и дай мне жить своей.
— Ты, правда, этого хочешь? — заглатывает остатки чая и смотрит так пристально, что мне безумно хочется прокричать «нет! исправь всё! забери меня во дворец! люби меня, как положено истинному! выполни предначертанное судьбой! прими нашу связь»!
Но я не могу себе это позволить. Я не хочу вышагивать рядом с молодым королём, будучи дряхлой старухой. Да я и сейчас с трудом на себя в зеркало смотрю!
— Да, хочу, — сдавленно бормочу, выталкивая эти слова против собственной воли.
На самом деле я хочу отмотать время вспять и начать всё с чистого листа, избежав всех наших дурацких ошибок.
Но это невозможно, поэтому пусть будет так, как сейчас.
— Это не конец, Лориэль, — предупреждает Хитэм, набрасывая камзол на свои широкие плечи.
И я ненавижу его за то, что он настолько красив. Что его чёрные волосы блестят как шёлк, а мои стали седыми и тусклыми. Что он пробрался мне под кожу, врос в сердце и потом предал. Что он, оказывается, мог бы стать отличным отцом, если бы не был таким мудаком.
Хитэм выходит из дома, впуская аромат цветущих яблонь, и тут же оборачивается драконом.
А я выхожу за ним на порог и наблюдаю за удаляющимся в небе хищником, оставившим в моей груди чёрную дыру потери.
Уж лучше бы он ничего не знал! Теперь моя рана саднит гораздо сильнее. Душа горит, как в аду, обливается кровью.
Боль от его ухода настолько сильная, что я с трудом нахожу в себе силы вернуться в детскую, отзываясь на крик ребёнка.
— Тише, моя хорошая, — беру проснувшуюся дочь на руки, усаживаюсь в кресло-качалку и кормлю своим молоком, с которым в последнее время стало получше.
Коровье привозит мне каждый день мальчонка из городской аптечной лавки. Он мне — свежее молоко, муку, крупу, мясо. Я ему — травы и снадобья, которые ещё остались в запасах.
Пока на бартер хватает. Потом дочь подрастёт, и я смогу брать её с собой, когда снова начну ходить в лес.
Конечно, одной растить ребёнка тяжело. Я не ожидала даже, что настолько. Ни отлучиться невозможно, ни приготовить вовремя еды, ни даже просто помыться. Усталость копится дикая, недосып.
Но ничего, я со всем справлюсь. Особенно теперь, когда знаю, что смерть придёт ко мне очень нескоро. Что я не умру от старости или болезней, которые передала мне Урухвильда.
