В зале раздался взволнованный ропот. Несколько дам ахнули, другие принялись неистово обмахиваться веерами.
Натали замерла. Это действительно король? Или… Её взгляд снова встретился с маской, украшенной кофейными зёрнами, и она ощутила, что дыхание стало неровным. Казалось, он смотрит прямо на неё — и зал вокруг исчезает.
Натали даже тихонько усмехнулась про себя: кажется, она не из тех впечатлительных мадемуазель, которые падают в обморок при виде эффектного кавалера. Но стоило ей снова взглянуть на белый цветок на чёрном камзоле, как волну самоиронии сменила дрожь ожидания. Всё же король? Или… он? Да что за глупости?! Кто угодно! Маскарад для того и существует, чтобы каждый казался кем-то другим. И всё же…
— Ах, милые дамы, — мадам Монлюк всё ещё не отпускала гостя, — помните: кофе — напиток восхитительный, терпкий, но опасный. Им легко увлечься слишком сильно…
Натали сделала вид, что поправляет складку на юбке, только бы скрыть своё волнение. Да только не помогло. Цветок чёрного кофе смотрел прямо на неё…
ГЛАВА 74. Пятна, планы и погоня
Сигизмунд с шумом захлопнул за собой дверь театральной уборной и встал перед зеркалом. Оттуда на него смотрел… почти идеальный баклажан. И всё же, протянув руку к кувшину с водой, он с некоторой неохотой вынужден был признать, что мадам Боше права — несколько чересчур. Увидев его, и сам дьявол бы остолбенел.
Сигизмунд зачерпнул ладонью холодной воды, плеснул себе в лицо и принялся яростно тереть щеки. Результат оказался удручающим: фиолетовый цвет не только не исчез, он расплылся жуткими пятнами. Левая щека стала буро-коричневой, правая приобрела ядовито бордовый оттенок, нос сиял подозрительно синевой, а подбородок отдавал грязно-чёрным. Превосходно. Теперь Сигизмунд уже был похож не на баклажан, а на карту политического устройства неизвестного материка.
Он пустил в ход мыло. Однако грим не смывался — он будто пропитался под кожу. Пятна только расплылись шире. Схватив полотенце, Сигизмунд потер лицо — цвет лица в лучшую сторону не изменился, зато полотенце стало похожим на тряпку для чистки сапог.
Сигизмунд, уставившись на своё отражение, тихо хмыкнул. Почему-то особенно выделялись уши. Они будто бы даже немного увеличились в размере, оттопырились и светились потусторонним лиловым. В таком виде он уж точно показаться на глаза мадам Боше не мог. Даже если он наденет полумаску, та его не спасёт — нижняя часть лица, шея и уши останутся открытыми.
Предприняв ещё несколько безрезультатных попыток оттереть грим, Сигизмунд наконец сдался.
Но вот за что он себя любил — так это за то, что никогда не поддавался унынию. Вместе с проклятиями в адрес прохвоста торговца, по чьей вине Сигизмунд попал в затруднительное положение, в голову пришла идея. Нужно срочно к нему наведаться. Если у него продаётся грим, то должно быть и средство для смывания грима. Сигизмунд поедет в лавку и вытрясет из негодяя и возврат денег за негодный товар, и средство избавления от пагубных последствий его применения. Только Сигизмунду нужно поторопиться, потому что лавка скоро закрывается.
Он вышел из уборной и поспешил в гримёрку. Проходя по коридору, Сигизмунд заметил направлявшегося к гостям официанта с подносом, полным бокалов с напитками. Это было как нельзя кстати — можно поручить ему передать сообщение для мадам Боше.
Бедняга шёл чинно, пока не столкнулся нос к носу с Сигизмундом. Моментально изменившись в лице, он чуть не упустил поднос. Нервно потоптавшись на месте, официант попытался бочком на полусогнутых ногах обогнуть Сигизмунда. Но не тут то было!
— Юноша! — окликнул его Сигизмунд, решительно перегородив дорогу. — Будьте так любезны, одолжите мне свои уши.
Официант нервно сглотнул и безмолвно вытаращил глаза. Сигизмунду оставалось пожалеть, что мадам Боше не слышала его меткую шутку.
Решив, что, пожалуй, бедному юноше впечатлений достаточно, он приветливо ему улыбнулся, отчего тот ещё больше побледнел, и распорядился:
— Отыщите в танцевальном зале “мак” и передайте, что “баклажан” слегка задержится.
— Х-хорошо, — официант закивал с такой скоростью, словно пытался головой отмахнуться от роя пчёл, и почти бегом рванул прочь.
Сигизмунд нырнул в гримёрку и молниеносно переоделся. Поглубже натянул шляпу и повыше завязал шейный платок — пусть думают, что он простужен. И, не теряя времени, выскочил из театра.
Экипаж подкатил к ярко освещённому фасаду театра. Там, за окнами уже кипела жизнь. Слышался смех, звон голосов и музыка. Лизельда сидела рядом с Эмилем, погружённая в свои мысли, и никак не могла унять дрожь в руках. Сегодняшний день был похож на калейдоскоп — от отчаяния до триумфа, от унижения до восхищения. Но главное сейчас было в другом. Этот чудесный день может стать худшим в её жизни, если она не успеет предотвратить аферу, которую затеяли Боше и Сигизмунд.
Лизельда не знала, какие именно интриги плетут эти два паука, но ей смертельно не хотелось, чтобы у них получилось. Она поклялась себе, что не даст в обиду Натали и Поля, как они не дали в обиду её. Она почти видела их лица перед собой: добрые и улыбающиеся. Они ни о чём не подозревают. Она так и не успела предупредить их.
Лизельда с досадой прокручивала в голове события дня. Был момент на выставке, когда можно было всё рассказать. Но именно тогда её перехватила королева Мелисандра. Королева захотела с ней побеседовать, сказала, что очарована её талантом, и даже сделала предложение — работать в королевском саду. Когда-то это было бы пределом её мечтаний. Но теперь? Теперь Лизельда видела себя только в Вальмонте, где обрела почти семью. Ей пришлось вежливо отказаться, и королева оценила её преданность делу и людям, которым она себя посвятила. Но пока длилась эта почётная неожиданная беседа, ван-Эльсты успели уйти.
Дальше началась настоящая погоня, которую Лизельде помог организовать Эмиль. Она объяснила ему, как важно для неё успеть до начала бала поговорить с Натали и Полем. Они разъезжали по всему городу, надеясь наткнуться на ван-Эльстов: сперва поехали на набережную — там шумел водный цирк, потом в парк, где работали аттракционы, потом на ярмарку. Но всюду они появлялись уже слишком поздно.
Осталась единственная возможность — предупредить ван-Эльстов прямо на балу. Но узнает ли Лизельда Поля и Натали в карнавальных костюмах?
Кучер остановил лошадей. Эмиль галантно подал ей руку, но Лизельда почти не заметила его жеста — ноги сами понесли её вперёд, в спешке, с чувством, что время тает.
У самого входа они чуть не столкнулись с фигурой, появившейся из тени. Человек кутался в шейный платок. Шляпа была надвинута почти до носа. Но что у него с ушами? Они были неестественно оттопырены и имели странный ядовитый оттенок лилового. Что интересно, и те части лица, которые не прикрывал платок, тоже горели весьма экзотическими красками.
Фигура метнула на них быстрый взгляд, буркнула что-то невнятное, и поспешила убраться, но прежде чем она юркнула прочь в сторону экипажей, раздался щелчок затвора фотоаппарата.
— Я не мог это упустить, — сказал Бельфуа с довольным видом. — Некоторые маскарадные костюмы заслуживают аплодисментов, а некоторые — срочного документирования. Газеты жаждут сенсаций. И кто знает, вдруг именно этот редкий экземпляр войдёт в историю фестиваля?
Лизельда невольно улыбнулась. Ей нравился Эмиль, его хватка, его преданность профессии, его неиссякаемая ирония. Впрочем, она быстро снова стала серьёзной — сейчас не до фото-курьёзов. Они вместе вошли в ярко освещённый вестибюль театра. Где-то там, в море огней и блеска, веселятся ничего не подозревающие ван-Эльсты. Она должна успеть их предупредить!
ГЛАВА 75. Сквозь маски и лепестки
Натали всё ещё не могла отвести взгляда от кавалера в чёрном. Он шёл прямо на неё, и в тот миг, когда оказался рядом, чуть склонился и тихо, почти интимно, прошептал:
— Первый танец — мой.
