Но я сейчас плохо соображаю. Вся ситуация, мягко говоря, смущающая. Ещё и этот его идеальный торс перед лицом.
— А я хотел сына.
— Что?! — моментом в себя прихожу.
Гнев внутри закипает. Кулаки сжимаются, и хочется вмазать бывшему по лицу.
Останавливает только то, что он почти смеётся.
— Не поняла, — шиплю сквозь зубы, аж скулы ломит. — Ты сейчас предъявляешь мне за то, что я не того ребёнка тебе родила?!
— Нет, — невозмутимо шагает вперёд, расстёгивая манжеты.
Глаза у него горят. Неприкрытым желанием, а ещё лукавством.
— Я хочу сказать, что придётся нам снова поработать. Над мальчиком.
— Чего?..
Растерянно хлопаю глазами, а этот мерзавец уже вплотную подступает. Сверху нависает и взглядом горячим давит. Жаром драконьим окружает, головокружительным мужским ароматом.
Ведёт по моему предплечью пальцами, и я вздрагиваю от ласки совсем по-прежнему. Токи под кожей разбегаются, дыхание срывается.
— Какого мальчика! — снизу смотрю, ресницами хлопаю возмущённо. — Я старая. Поздно.
Покачивает головой, а у меня мозги плывут под его обжигающим взглядом. Мурашки от пальцев, сжимающих локоть.
— Была бы ты по-настоящему старая, не смогла бы выносить и кормить ребёнка. Всё у тебя работает, изменилась только внешняя оболочка.
Ныряю под его рукой, сбегая от смущающей близости. Отчаянно мотаю головой, чувствую в глазах горькие слёзы.
— Нет, я так не могу, — бормочу обиженно. — Всё уже сделано, я тебе больше не ровня. Чары не отменить.
Разворачиваюсь к нему и наталкиваюсь на серьёзный взгляд. Хитэм рядом, но вплотную больше не подходит.
— Это ты во всём виноват! — больше не сдерживаю слёзы, наружу всю боль выпускаю. Реву отчаянно. — Это из-за тебя я такой стала. Ты сам отказался от меня, помнишь?! Не хотел жениться! Видеть даже не хотел. Тряпку на лицо, кляп в рот — красота, да?! Твои слуги мне абортивное зелье приносили, ты и ребёнка не хотел! А теперь что, передумал?!
— Что, прости, приносили? — поднимает он брови.
— Это уже не важно, — покачиваю головой. — Всё не важно. Можешь забрать своих прорабов и уматывать обратно во дворец к своим юным девственницам. Мне от тебя ничего не нужно. Будешь видеться с дочерью — я не против. Я её воспитаю, как положено. Можешь оставить мне слуг, найти ей учителей. Можешь нас обеспечивать одеждой, продуктами и охраной, если тебе этого вправду хочется.
Перевожу дыхание и прячу под шаль дряблую шею.
— Но не проси меня теперь быть твоей парой, когда я такая. Дряхлая, уродливая старуха!
— Хорошо, — говорит вдруг он, и у меня в груди тяжелеет камень, а в горле встаёт ком новой обиды. — Но я всё же дострою банный городок, как обещал. И оставлю в подарок. Сама развивай, если не хочешь меня видеть. Только позволь мне сначала сказать, что об этом всём думаю я?
— Да, конечно… — обессиленно опускаю плечи.
Вот и всё, я добилась своего. Он согласен меня оставить.
Я хотела этого, просила его уйти. Почему тогда мне так больно?
— Ты хотела меня наказать за всё, что я тебе сделал?
Поднимаю глаза. Смотрим друг на друга, и будто оба сгораем внутри дотла.
— Да, очень хотела, — признаю свою слабость. — Чтобы ты мучился и страдал. Чтобы пожалел обо всех своих намерениях и словах. Чтобы раскаялся. Чтобы тебе тоже было больно!
— Ты не себя наказала вот этим, — рукой мою фигуру обводит, имея в виду мою старость, — а меня. Я это заслужил, ведь так? Потерять истинную навсегда, раз не принял её сразу.
Он так глубоко сейчас меня понимает, как даже не понимала я сама.
— Да! — шепчу со слезами. — Да, ты заслужил потерять меня навсегда. Заслужил быть униженным так же, как была я.
— Что ж, я принимаю твоё наказание, Лори, — кивает и вновь делает шаг ко мне.
На этот раз я не отступаю. Потому что я в шоке.
— В смысле?.. — ахаю растерянно, когда он берёт мою ладонь и подносит к своим губам.
А затем расправляет мои артритные пальцы и прикладывает к своей щеке, словно ласкается.
Замираю потрясённо. Дыхание останавливается.
Его кожа горячая. Однодневная щетина покалывает ладонь.
— Я понесу своё наказание, Эль, — кончиками пальцев по щеке моей проводит и с нежностью смотрит. — Только не проси, чтобы я ушёл.
Таю под его чарующим взглядом и чувствую слабость в коленях. Сердце болит, душа горит, глаза жжёт. Мне так больно!
— Принимаешь, значит? — с горечью выдавливаю сквозь удушающий ком. — Легко тебе говорить, когда на мне этот браслет!
Хватаюсь за застёжку и сдёргиваю с запястья эльфийскую защиту. С горьким триумфом смотрю на Хитэма, ожидая очередного подтверждения его отношения.
Его равнодушия!
Если он не принял меня как истинную, когда я была молодой и красивой, старухой уж точно не примет.
Это всего лишь красивые слова. А на деле нужно ещё доказать, что они правдивы.
Руку жжёт, когда на ней заново вспыхивает метка и вырисовывается драконий узор — знак моей принадлежности Дитревалю.
В нашем мире живуча такая вот несправедливость: женщина метку получает сразу, а мужчина — только когда эту связь примет. Солгать не выйдет.
Глава 70. Прости меня
Хитэм даже не меняется лицом. Он спокойно поднимает свою руку, демонстрируя мне свою метку, синхронно загорающуюся с моей.
Целую минуту я таращусь на его клеймо, полностью идентичное моему. Чувствую всё, что на душе у дракона, через образовавшуюся между нами магическую связь. Глазам и сердцу не верю!
Он, и правда, принял меня как истинную?! Полностью и бесповоротно. В облике старухи.
Нет, этого не может быть. Это какое-то колдовство!
И самой себе отвечаю: чувства врать не могут.
Между нами повисает звенящее, напряжённое молчание, которое звучит громче слов. Буквально оглушает эмоциями. Слепит.
Его боль, его искреннее сожаление, его вина. Моя обида и его неистовое желание всё исправить. Моя влюблённость, разочарование и его… любовь и тоска.
— Слишком… поздно, — глухо роняю.
Мне кажется, что сердце сейчас разорвётся. Но я не стану даже теперь ему жено…
— Никогда не поздно, — возражает он, сокращая последнее расстояние между нами.
И обхватывает мои щёки. Смотрит в глаза несколько долгих секунд. И впивается в губы.
Ахаю и пытаюсь отпрянуть, да кто же меня отпустит!
Хитэм толкает меня к столу и вжимается бёдрами. Так жарко целует, что я под его напором теряюсь. Покусывает мою нижнюю губу, просовывает язык внутрь и стонет мне в рот.
Чувствую его твердеющий член через юбку, и только тогда до меня доходит, что он не шутит.
— Я же старая! — выдыхаю, когда град его поцелуев на шею перемещается. — Некрасивая!
— Мне всё равно, — шепчет и щелчком гасит кристаллы. — Так тебе легче будет?
Комната погружается во тьму. Слышно только шуршание сдёргиваемой одежды и наше частое дыхание. Мой первый стон, когда Хитэм прикусывает кожу под ухом. Его рычание, когда он подхватывает меня на руки и несёт к кровати.
Падаю на подушки, избавленная от платья, в одной тонкой сорочке. Во мне: смесь из правильного и запретного, из желания и ужаса.
Хитэм рывком раздвигает мои ноги и медленно задирает сорочку. Ласково руками по коже ведёт, чувственно сжимает и дорожки обжигающих поцелуев прокладывает.
Поверить не могу, что он действительно на это серьёзно настроен. Слабо вижу его лицо — оно вспыхивает и тает в мерцании метки на его запястье.
А моя метка — тёмная. Ещё и ноет неприятно, болезненно покалывает. Как будто последние силы из меня вытягивает.
Или из него?
Забрав мою молодость, Урухвильда и дальше будет питаться моими силами. Теперь, когда истинная связь образовалась напрямую с драконом, будет тянуть и из него.
Я как проводник между ними. Бездонная дыра, поглощающая магию дракона, пока та полностью не иссякнет.
— Урухвильда… — хочу предостеречь Хитэма, но он и сам всё прекрасно понимает и чувствует.
